Воинственные фейри (ЛП)

Я полностью потерял интерес к Юджину и Салли, сузив глаза, когда Райдер бросил на меня смертельный взгляд, который говорил мне отступить. Но шансов на это не было. Я чувствовал запах чего-то восхитительного и не собирался его упускать, пока он не даст мне ответ.
— Ты находишь их горячими? — спросил я, и он сморщил нос.
— Нет, — прорычал он.
Интересно.
— Значит… твой любимый диснеевский персонаж — Тампер [44]?
— Нет, — огрызнулся он.
— Хммм… — я драматично погладил свой подбородок, и он ударил меня локтем под ребра.
— Брось это, Симба.
— Нет, не думаю, что брошу. Это потому что у тебя кровь милого кролика? — я поддразнил его, и он хрюкнул, подхватив шоколадку и вгрызаясь в нее.
О.
Мои.
Звезды.
Все эти монетки посыпались в мою голову, звеня в мозгу, когда волнение разрывало каждую частичку меня.
— Я знаю, что это! — крикнул я, стукнув кулаком по столу, заставив Юджина и Салли разбежаться. Это было круто, они хорошо сыграли свою роль, отвлекая мою девушку от моих прошлых сексуальных похождений с Минди.
Райдер схватил меня за воротник рубашки, притянув к себе нос к носу. — Ты ничего не знаешь. А теперь закрой свой рот.
— Я знаю, — прошептал я, едва разжимая губы, и его глаза сузились, когда он попытался поймать меня в свой гипноз, но этого не произошло. Я не хранил секретов от нашего Прайда. Было уже слишком поздно. Я собирался рассказать им всем, потому что это была самая лучшая новость в моей жизни.
— Я выпотрошу тебя, Симба, — шипел он, но это был риск, на который я собирался пойти, когда я щелкнул пальцем, чтобы наложить заглушающий пузырь вокруг нашего стола, а затем повернулся к остальным.
— Райдера м…
Он набросился на меня, обвив лозой мое горло так сильно, что я начал задыхаться. — Молчи.
Никто не мог заставить меня замолчать. Я был неумолим. Я бросила огонь в его лозу, разрывая ее и вдыхая воздух, я вскочил со своего места и пересек стол, упав рядом с Данте.
Райдер тоже вскочил со своего места, рыча на меня с угрозой в глазах. — Еще одно слово, и я сделаю из тебя зимнее пальто.
— Но я хочу послушать, — пожаловалась Элис, дуясь на него. — Да ладно, Райдер, у нас нет секретов. Все не может быть так плохо.
Райдер перевел взгляд с меня на нее, и я увидел, как его жесткий внешний вид слегка растаял. — Я расскажу тебе наедине, детка.
— Я уже знаю, я только что видел это, — непринужденно сказал Габриэль, с ухмылкой отправляя виноградину в рот.
— Что ж, я не останусь в стороне, — Данте сложил руки, а Райдер яростно зашипел.
— Пожааалуйста, Райдер, — попросила Элис, хлопая на него ресницами, и он в ярости вскинул руки и опустился на свое место.
— Ладно, — огрызнулся он. — Но если вы вчетвером расскажете кому-нибудь еще, я заставлю вас пожалеть об этом.
— Во-первых, ты в любом случае должен гордиться собой, чувак, — сказал я. — А во-вторых, ты можешь нам доверять. Мы — твои браться в законе, если это не считается чем-то важным, то я не знаю, что считается.
Похоже, это его не успокоило, но он просто вернулся к поеданию своей шоколадки и проигнорировал меня.
— Что это, Лео? — взволнованно спросила Элис.
Я бросил взгляд на Райдера, широко ухмыльнулся и подождал еще несколько секунд, чтобы усилить напряжение. — Мама Райдера была Квестианским Кроликом.
Все задохнулись, глядя на Райдера в поисках подтверждения, но так ли уж оно им нужно? Это объясняло его пушистое сердечко и крошечный нос пуговкой. — Скажите, в этом так много логичного? Как много смысла.
Данте разразился смехом, когда Райдер хлопнул рукой по столу. — Что в этом логичного? Я совсем не похож на Квестианский Кроличий Орден.
— О мои звезды, это действительно имеет смысл, — сказала Элис, нырнув к нему и сжав его щеки. — Смотри, какие у тебя кроличьи щечки.
— Тебе нужно напоминание о том, как холодна моя кровь, детка? — прорычал он предупреждающе, и она прикусила губу.
— Я бы не отказалась от одного, — промурлыкала она, затем посмотрела на меня. — Это объясняет, почему фильтр кролика в приложении Snapdragonchat так хорошо на нем смотрелся.
 
— Подожди секунду, — задыхаясь, произнес я. — У тебя есть фотография Райдера с фильтром кролика? Я должен увидеть это прямо сейчас!
— Предательница, — прорычал Райдер на Элис, обхватывая рукой ее талию и прижимая к своему бедру.
— Ну, она на Атласе Райдера, у него единственная копия, — вздохнула она, затем повернулась к нему. — Но если ты позволишь другим парням увидеть это, я сделаю так, что это будет стоить твоих усилий…
— Как? — пробормотал Райдер, и она наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо, отчего на его лице появилось темное и голодное выражение.
— Он точно скажет «да», — пробормотал Габриэль как раз перед тем, как Райдер вытащил из кармана свой Атлас и бросил его мне через стол.
Я набросился на него, как кот на бабочку, а Данте засмеялся, наклонившись, чтобы тоже посмотреть на снимок. Элис делала фотографию их двоих, и Райдер выглядел слегка удивленным из-за своих розовых кроличьих ушек, милого маленького носика и усов в тон.
— Это. Вс, — я переслал фотографию себе, затем Габриэль взял Атлас из моих рук, чтобы посмотреть, усмехнулся и бросил его обратно Райдеру.
— Теперь доволен? — прорычал Райдер, наклоняясь, чтобы поцеловать Элис в шею.
— Ты даже не представляешь, — сказал я. Один для альбома. — Так какой была твоя мама? — я посмотрел на него с тоскливой улыбкой, подперев подбородок руками, но он застыл на своем месте и вдруг стал выглядеть эмоционально неловко.
— Ты не обязан отвечать на этот вопрос, fratello, — сказал ему Данте.
— Все в порядке, — пробормотал Райдер. — Не то чтобы я стыдился ее. Она была лучшей фейри, чем большинство.
Элис внимательно наблюдала за ним, ее пальцы переплетались с его пальцами, пока мы все ждали, что он продолжит. У Габриэля был грустный взгляд, и мое сердце сжалось, так как я боялся, что мы услышим что-то, что нам не понравится. Но что бы это ни было, Райдер заслуживал безопасного пространства, чтобы сказать это.
Райдер прочистил горло, ему явно не нравилось быть в центре внимания, но он не пытался сменить тему. — Она была… хорошей мамой, — жестко сказал он. Он не очень-то любил говорить, но я все равно внимательно следил за каждым его словом. Райдер закатил глаза на мое заинтересованное выражение лица и испустил длинный вздох. — Она называла меня сорвиголовой, потому что мне нравилось прыгать со всяких штуковин, делать сальто назад и всякие глупости. Она сказала, что знает, что я буду Василиском, как папа, потому что я никогда не плакал, когда падал и причинял себе боль, — он пожал плечами, и мое сердце превратилось в расплавленный комок слизи.
— Я тоже занимался подобным дерьмом, у моей мамы от этого случался сердечный приступ, — сказал Данте с усмешкой.
— У мамы была магия воздуха, поэтому она позволяла мне делать то, что мне нравилось. Но она ловила меня, только если казалось, что я сломаю себе шею. Она говорила, что люди, которые не учатся падать, никогда не научатся вставать на ноги, — он слегка улыбнулся, как будто только сейчас вспомнил об этом.
— Сколько тебе было лет, когда она умерла? — тихо спросила Элис.
— Шесть, — хмыкнул он, проводя большим пальцем по слову похоть на костяшках своих пальцев, пальцы Элис все еще переплетались с ними. — Она сочла бы меня чертовым идиотом за это. Боль для меня важна, но похоть? — он покачал головой. — Это способ какого-то сломленного мальчика спрятаться от мира. Притвориться, что нет ничего, кроме этих двух эмоций, и жить только ими… это все равно, что построить вокруг себя дом без окон и дверей, — он посмотрел на Элис и поднес ее руку ко рту, чтобы поцеловать тыльную сторону. — Ты впускаешь свет, детка.
Она растаяла, и я тоже, прислонив голову к плечу Данте и глядя на них. — Это так романтично, — прошептал я, и Данте тихонько рассмеялся.