Остаться в живых (СИ)
Лик прекрасной зеленоглазой женщины все еще оставался в моем сознании. «Десять разумных. Двое уже вернулись. Один из оставшихся восьми — зависимый. Двое из оставшихся семи — странные. Грань порвалась не сама и не там, где они прошли. Четверо здесь, рядом. Четверо далеко. Ищи, если хочешь"
Скомканная череда лиц пронеслась потоком в моем сознании и исчезла. Она была растеряна и расстроена, как и всегда, когда рвалась Грань.
«Спасибо, Эйла, — я послал ей свою глубокую признательность. — Буду искать»
«Тогда удачи»
Я пришел в себя на крыльце длинного одноэтажного здания, сложенного из крупных песчано-желтых блоков и окруженного голой пустошью. Ничего уж тут не поделаешь — кое-какие рабочие инструменты Пауков строятся на энергии наэра — Некроса, а часть применяемой поисковой аппаратуры начисто блокирует витасферу. Вот и селятся они подальше от жилых районов. Пауков — стражей порядка и стражей Грани — справедливо побаивались и уважали, а уж молодые девчонки и вовсе были очарованы их своеобразной аурой и шлейфом из героических историй, тянущихся за каждым. Как же, разведчики Основы, ловцы нарушителей баланса сил, борцы с преступностью и с дикими расами, личная гвардия Ворона… Даже самые молодые из них могли похвастаться каким-нибудь скромным подвигом: новичков Шандр воспитывал, посылая охотиться на низкоразумные расы Двуликих, плодившиеся с бешеной скоростью не только у нас в Элезии, но и в остальных землях, или охранять Грань в районе Анг Мирта. Хэйген Ант, прежний Ворон, испытывал неофитов в жарких землях Ар Шамаля: у него был договор с тамошним крохотным очагом Нагов, которые выставляли против юных Пауков такой же учебный отряд из молодняка. Я поддерживал деловые отношения с Кольером, местоблюстителем ордена Аспида: мы регулярно обменивались отрядами неофитов, отправляя их в совместные рейды как во время атаки нэргов, так и в рядовое патрулирование земель, густо населенных низкоразумными Двуликими, устраивая состязания или совместные учебные акции.
Я медленно поднялся на ноги и толкнул дверь, которая от моего прикосновения сама отъехала в сторону.
— Найди мне Шандра, — попросил я юношу-дежурного, ретиво вскочившего при моем появлении.
— Прошу Вас.
Вслед за ним я прошел в компактно оборудованный пункт наблюдения, оснащенный Зеркалами, сейчас поставленными в режим записи, многофункциональными визорами и несколькими гворами.
— Где все? — поинтересовался я, вдруг испытав желание прилечь вон на тот диванчик и подремать.
— Там, где прорыв, — ответил он с завистью и волнением. Я усмехнулся — парню явно было обидно, что его оставили в казарме. Он быстро соединился с нашим диспетчером, который переключил его на персональный канал Шандра. Шандр всегда носит визор с собой. Это я не могу — на мне вся сложная техника дохнет через пару-тройку дней. Ужасно неудобно.
Голос Шандра звучал устало и раздраженно.
— Я слушаю.
— Как успехи?
— А, это ты, — выдохнул тот с явным облегчением. — Так себе. Впрочем, парни только что сказали, что Грань стремительно стабилизируется в направлении с юго-востока на север. Ты там?
Я хмыкнул. Хвастаться некрасиво.
— Сколько потерявшихся?
— Десять человек, — ответил я. — Двоих вернули. Из восьми оставшихся — один зависимый, двое странных. Четверо бродят где-то рядом, четверо — ушли с Приграничья куда-то дальше, — повторил я откровения Эйлы — Вуали.
— Зависимый потерялся на Старой Земле или здесь, у нас?
— У нас.
— Его я искать не буду.
— Шандр, — заговорил я вкрадчиво, спиной ощущая любопытство моего молоденького дежурного. — Мне не нравится эта история. Что-то в ней не так. Я хочу знать обо всех, кто за это время пересек Грань, независимо от того, принадлежат ли они Основе или Ар Соль. И быстро.
— Хорошо, — ровно ответил он, но я знал, что он опять мной недоволен. — Узнаешь.
Глава 4. Чужие земли
4. Чужие земли
После специфического, необычного запаха чужого жилья холодный воздух показался Юльке упоительно бодрящим, почти что сладким. В крохотной комнатушке, которую хозяйка отвела на ночь странным гостям, витала тяжелая смесь ароматов дыма, шкур и трав. Вдоль стен стояли деревянные лежаки, небрежно застланные лохматыми пестрыми шкурами вперемешку с лоскутными одеялами. Звериные шкуры она не опознала: нечто лохматое и полосатое, этакая помесь волка с зеброй. Травы, толстым ковром укрывавшие земляной пол, тоже были ни на что не похожи и пахли странно, сладко-терпким затхлым запахом, от которого мутило и клонило в сон. Мужчины, провожаемые хозяйкой, ушли к старосте, Настя, проявив неожиданное равнодушие к негламурному тряпью, повалилась спать прямо на шкуры. Юлька, у которой после густой и жирной похлебки, которой их накормила сердобольная хозяйка дома, непривычно булькало в животе, придирчиво рассмотрела простую обстановку комнаты, услышала под ногами подозрительное шуршание, с трудом удержалась от визга и опрометью выскочила на улицу.
В деревне их встретили с настороженным дружелюбием. Поначалу казалось, что в ней всего несколько домиков, но за изгибом дороги перед их глазами развернулось целое поселение, запутанное в высоких соснах и мшистых черных валунах. Домики были каменные, сложенные из серых пористых блоков, аккуратные и низенькие, заботливо украшенные затейливой росписью в простенках между окнами. За стеклами окон виднелись цветы в горшках и пестрые вышитые занавеси. Брехали и ластились вислоухие и коротколапые псы неизвестной породы, вдалеке знакомо надрывался петух, мимо прошмыгнула стайка разновозрастных ребятишек, одетых добротно и аккуратно, но традиционно чумазых и шумных.
Места были настолько неродные и непохожие ни на что ранее виденное, что даже всегда решительный и уверенный Саша не торопился напрашиваться на постой. Дело решила Настя, выбрав домик поменьше и поскромнее, с покосившейся сараюшкой и поломанной скамейкой у крыльца, и уверенно постучавшись в ветхую деревянную дверь. Попросившись на ужин и ночлег, она от имени мужчин пообещала расплатиться за постой тяжелым мужским трудом. Юльку поразило полное отсутствие языкового барьера. Они с хозяйкой, немолодой женщиной с двумя детьми, понимали друг друга так, будто выросли на соседней улице.
Румянцев, не дожидаясь ужина, сразу пошел чинить скамейку и сарай. Саша расспрашивал хозяйку о житье-бытье, по немногословным ответам пытаясь понять, куда их занесло. В конце концов, усевшись вместе со всеми за небогатый стол, он выпытал у хозяйки, где живет деревенский староста, и убедил ее проводить их до его дома. Румянцев увязался с ним, Настя же осталась помочь дочке хозяйки убрать со стола и помыть посуду. Девочке на вид было лет десять, но управлялась она как с хозяйством, так и с младшим братом не хуже матушки.
Юлька присела на скамеечку и, прислонившись к теплой стене дома, принялась разглядывать местность. Уже почти стемнело. В доме напротив в окне горел свет, хотя ничего похожего на электричество она не заметила. В сумерках слышно было, как шумит ветер в соснах, поскрипывает калитка на другом краю деревни да весело перекликаются парни с девками где-то на соседней улице. Ей было зябко в рубашке, но внутрь не хотелось, и Юлька продолжала сидеть, ежиться и предаваться грустным мыслям. Там, дома, их давно хватились. Ищут, прочесали остров, нашли две лодки и ни одного живого существа. Там полиция, наверно. Мама с отцом в ужасе. Хорошо, что есть еще Павлик и Витька, два старших брата, они их поддержат, и поиски не бросят. Хотя… Ясно же, что попали они в совершенно фантастическую и абсурдную историю, объяснения которой приходили самые что ни есть диковинные: край земли, непохожий на тот, где они жили, чуть отличная от родной флора и фауна, но в то же время те же звезды и Луна. Те же? Юлька глядела на убывающую Луну, точно такую же, как дома, и на точно такие же созвездия. А вот цвет ночного неба показался ей другим — более насыщенным, что ли, иссиня-черным, как зрелая южная слива, и воздух, которым она не могла надышаться — холодным, сладко-терпким, бодрящим.