Остаться в живых (СИ)

Что-то там, за гранью сознания, бьется, рвется на свободу, пытается отвлечь от пиршества, мешает, портит чудесное настроение. Прочь! Незваный, непрошеный чужак настойчиво ломится в сознание древнего существа, отравляя вкус еды. Древний идол мотает головой, с яростью вгрызаясь в жертву, разрывая ее на куски, но то, что ломится изнутри, гонит его прочь, прочь, вверх, в небо, к звездам. Раздраженный бог отбрасывает жертву, распахивает крылья, взлетает. Две силы борются в мощном теле, сила и страсть хищника и разум человека. Хищник силен, хищник вечен, хищник бессмертен. Человек слаб и хрупок, человеческая воля неспособна подчинить себе бога. Стремительное падение вниз, вниз и прочь от населенных районов, туда, к бескрайнему ложу океана. Соленая вода обжигает, остужает безумие. Снова полет, наперегонки с ветром в черном хмуром небе. Звезд нет — здесь, на востоке, небеса нахмурились грозовыми тучами. Там, за облаками, за бескрайней полосой серых неспокойных волн, белеет в темноте башня, старая знакомая. Круг, еще круг, ниже, ниже…
Вот и камни. Теплые… перья прекрасно защищают от холода. Черная гордая птица сворачивается на верхней площадке башни и погружается в сытый, глубокий сон.
***
— Кто на этот раз? — спросил я, кутаясь в узорчатый халат и прикрыв глаза — смотреть на невозмутимую физиономию Шандра мне было невмоготу. Остаточный след экстатического состояния божественной сущности, вырвавшейся поохотиться, все еще чувствовался: тело было полно энергии, голова немного гудела, плечи ныли от резкой смены габаритов. А еще меня подташнивало от воспоминаний — человек всегда хорошо помнил, что и как именно делал бог.
Я приполз домой только сегодня ночью, два дня проболтавшись в юго-восточной башне, расположенной на острове посреди теплого южного океана, и принял человеческий облик только час назад.
— Низкоразумные, — коротко ответил мой друг и помощник. — Старик и девчонка. Девчонку нашли довольно далеко от деревни, от нее почти ничего не осталось, опознали с трудом.
— Родственники остались?
— Родственники считают, что сами принесли жертву Вечному Ворону, — Шандр налил чаю в большую цветастую чашку и потянулся за сладостями из его родного Ар Шамаля. — Охота Ворона над их землями, как известно, приносит плодородие и здоровый приплод. Ты не хочешь перестать страдать и заняться делом? Мастер Путей Ар Лессена тебя уже третий день спрашивает, у него там что-то аж с тремя старыми шеадрами, посоветоваться нужно, а я, как ты знаешь, в ваших тонких материях дуб дубом.
— Решетки там менять надо, — раздраженно буркнул я. — Регулярно, не дожидаясь, пока они сыпаться начнут. Тоже мне, проблему нашли. Сейчас, оденусь по-нормальному, и поднимусь наверх, в кабинет. Пусть ждет.
  
Глава 8.Зверинец
 
— И когда они примут решение?
— Через несколько дней.
— На него можно повлиять?
Юлька залюбовалась Сашей. Столько было в нем холодной решимости! Под его взглядом Нэсте сникла, съежилась, на глазах превратившись из опасной красавицы в нашкодившую и побитую кошку.
— Не знаю, — промямлила она. — Нас с вами даже не позовут. Все решится за закрытыми дверьми.
— Кто будет решать?
Нэсте вяло пожала плечами.
— Наверно, глава Двуликих моего клана и Хозяин моего клана. Может быть, Грейг. Я не знаю.
— Глава Двуликих и Хозяин клана — не одно и то же?
Нэсте покачала головой.
— Ты все еще плохо понимаешь, — недовольно поморщилась она. — Глава клана — это самый сильный, самый мудрый и опытный Двуликий одной расы. Его выбирают среди своих, а Эрлен — утверждает. Хозяин — это ассар. Человек, по вашему. Чаще всего бренн, у вас их правителями называют. Ну или сам Вечный. Глава Двуликих подчиняется Хозяину, но хозяева с главами почти всегда прекрасно уживаются. Часто хозяин вообще не лезет в дела Двуликих, поручая управление расами главам кланов. Понятно теперь?
— Сойдет, — поморщился Саша. — Теперь конкретнее: кто твой Хозяин, кто глава твоего клана и можно ли повлиять на их решение в отношении тебя.
 
— Мой Хозяин — Вечная Эрлен, — сказала Нэсте с печалью и гордостью в голосе. — Я подчинена ей напрямую. Обычно я получаю приказы от Грейга, главы Двуликих Лессена. А глава клана… это сильный, умный, опытный райзе, но спорить с ней он не станет, он ведь тоже ее зависимый.
Румянцев оторвался от толстенного манускрипта, напичканного непонятными чертежами и схемами, и уставился на Нэсте с настороженно-кислой миной на физиономии.
— А мы? Что будет с нами?
— Про вас все уже решено, — ответила Нэсте с уверенностью. — Вы остаетесь в общине, вас попытаются пристроить к чему-нибудь полезному. Вам бояться нечего. Не нарушайте основных правил, не лазайте в бестиарий, и будет вам счастье.
— А тебе? — жалостливо спросила Юлька.
— Накажут, — отрезала она. — Убить — не убьют, я все же ценный сотрудник, а вот наказание… что ж, придется его как-то пережить.
Саша порывисто вскочил на ноги и заметался по комнате.
— Грейг может повлиять на твою судьбу?
— Он, конечно, имеет большую власть, — задумчиво проговорила райзе. — Может быть, он и заступится за меня. Но я не уверена.
— А если я попробую поговорить с самой Эрлен? — спросил он яростно.
— Не надо, — испугалась Нэсте. — Будет только хуже.
На закате солнца Юлька уже по сложившейся за эти десять дней привычке отправилась на прогулку вокруг замка Рамьен. Замок причудливо сочетал старину и современность, древние реликвии и современные технологии. Он оказался идеально приспособлен и для работы, и для отдыха. Внешне массивный и старинный, внутри он был разделен на ритуальную, рабочую и жилую зоны. В ритуальной проходили службы Вечной Эрлен, жилая, оснащенная всем необходимым, напоминала комфортное общежитие или гостиницу, рабочая точь-в-точь походила на офисы на Старой земле.
Имелось здесь и подземелье со своими тюрьмами и клетками, и нечто, названное бестиарием и расположенное в одной из башен. Ходить туда без сопровождения постоянных обитателей Рамьена им запрещалось. Там располагалась лаборатория биоконструирования, где создавали модификантов — искусственные расы и подрасы. Саша был глубоко потрясен, когда узнал, что раса райзе — не первородная, а искусственно созданная с целью выведения идеальных бойцов.
Вообще мир Ар Соль оказался на редкость неоднозначным. Внешне патриархально-средневековый, с его метаморфными расами, живыми богами и кажущейся анархичностью, на самом деле он был высокотехнологичным, со скрытой строгой иерархией и жесткой верховной властью. Жизнь здесь текла медленнее, чем на Старой Земле, спокойнее и размереннее, может быть, потому, что сама Юлька не чувствовала себя включенной в нее. Очень многие предметы ежедневного обихода ставили ее в тупик. К ним приходилось привыкать заново, к тому же освещению в виде многозарядных батарей, утюга в виде ладошки, гладившего холодом, к визорам, которые и записывали, и показывали, и работали как средства связи, или к тем же гворам — аналогам стационарных беспроводных телефонов. Румянцев несколько раз объяснял ей местную волновую теорию и теорию сил и стихий, на которой здесь все держалось, но она так ничего и не поняла. «Магия» — подытожила она, когда ей надоело слушать. «Технология, — поправлял Румянцев, — сильно иная. Чертовски интересная!» — и он зарывался в очередной толстый фолиант, напечатанный на бумаге, которую делали не из дерева, а из переработанных промышленных отходов.
Румянцев чувствовал себя лучше всех. Он был в восторге от обрушившегося на него массива информации и не вылезал из книг, мучая вопросами всех, кто попадался под руку. В конце концов местные начали от него шарахаться, и только Грейг, глава Двуликих и первый советник Эрлен, пытался терпеливо отвечать на его бесконечные «как» и «почему», если находил время, ворча, что парень попал не по адресу. "Тебя бы к техноасам, — говорил он раздраженно. — Или к Горностаям — вот они бы точно обрадовались такому любопытному."