Пять невест и одна демоница
– Ага, – только и сказала демоница. – То есть… репутация у вас… не самая лучшая, так? Но вам это надоело и вы бы хотели… провести ребрендинг?
– Что? – такого ругательства Ричард еще не слышал.
И Ксандр, судя по заинтересованному выражению лица, тоже.
– Ребрендинг, – повторила демоница. – Это когда бренд меняется. Или, в вашем случае, нужно изменить общественное отношение… восприятие вас миром. Так?
Ксандр с Ричардом переглянулись.
– А это… не больно? – уточнил Ричард.
– Ну… – демоница поскребла ухо. – Как пойдет… но я постараюсь!
Улыбка у нее была на диво предвкушающей. И это пугало, пожалуй, больше чем необходимость жениться.
Надобно сказать, что в прошлой своей жизни – а я уже почти поверила, что она вправду была прошлой, ибо теперь представлялась на диво далекою – я была не просто так личным помощником. Я была личным помощником Антонины свет Егоровны. А она в свою очередь занималась пиаром.
Точнее образы творила.
Это она так любила называть. Еще повторяла:
– Главное, чтобы костюмчик сидел.
Костюмчики она и подбирала. Большею частью для политиков, которые по-за ради Антонины Егоровны и не стеснялись приезжать в захолустный наш городишко.
Специалистом она была…
В общем, была.
Специалистом.
А я вот не совсем чтобы. С другой стороны, что-то мне подсказывало, что сей мир еще не познал всей мощи политического пиара. И это заставляло прямо-таки ерзать от нетерепния.
Это и зуд в копчике.
Зуд появился сразу после ужина, и такой вот надоедливый, прямо тянуло почесаться. Но на меня смотрели, а скрести копчик, когда на тебя так пристально смотрят, право слово, неудобно. Я поерзала на стуле и попыталась вспомнить, с чего вообще начинают.
Костюмчик.
Костюмчик нужен обязательно, причем такой… вот Антонина Егоровна костюмы подбирала на раз. И как-то так, что садились они нужным образом.
Не хорошо, нет.
Нужным образом.
Помнится, был у нас в клиентах некий Николай Селиванов, который то ли в мэры шел, то ли в депутаты. Главное, образ у него был народно-правдорубческий. И Антонина Егоровна вытряхнула его из итальянских костюмчиков, запихнув в дрянной, кособокенький пиджачишко. Стрижку поправила.
Очочки сменила.
В общем, сделала, что называется, ближе к народу, несмотря на вялое сопротивление.
А другого, так наоборот. И… и дар у нее был. Я училась, честно, пыталась. Но выходит, что недоучилась, потому как глядела на конопатую физию Повелителя Тьмы и Повергателя Чудовищ, пытаясь сообразить, в какой образ он впишется, и не соображала.
Только копчик зудел все сильнее.
И писаные красавицы молчаливо взирали с портретов. Так, если не знаешь, с чего начать, нужно начать с чего-нибудь. Точно.
Я взяла портрет в руки, правда, не очень понимаю, чей.
– Нужно их пригласить! – мысль пришла в голову и в ней застряла. Я сунула палец в ухо и поскреблась. Но до мысли палец не добрался, верно, застряла та уж очень крепко. Тем более, чем больше я думала, тем более здравой она смотрелась.
С мыслями такое вообще бывает.
– Кого? – уточнил Ричард, все еще поглядывая на меня с подозрением.
– Невест. Потенциальных.
Ишь, вздрогнул.
Это ему не чудовищ гонять, невеста – это куда серьезнее любого чудовища.
– Сам посуди. Нельзя выбрать жену по портрету.
– Почему? – удивился Ксандр. – Во времена моей… жизни именно так и делали. И портреты, прошу заметить, были не чета нынешним. Хорошо, если хотя бы цвет волос верно передавали.
Он задумался и погрустнел. Кажется, у его жены цвет волос не совпадал с портретным.
– Это в прошлом, – отмахнулась я.
Как там Антонина Егоровна говаривала? На самом деле клиент понятия не имеет, чего ему для счастья надо, даже если думает, что имеет. И наша святая задача – открыть ему, неразумному, глаза.
Научить.
Помочь.
Уберечь от ошибок.
– И вообще… ладно, если она просто косоглазая!
– Да не косоглазые они, – Ксандр вытащил нужные портреты и не слишком уверенно повторил. – Это живописец такой…
– Косоглазый?
– Косорукий.
– А вы уверены? – я прищурилась. – Нет? Так стоит ли рисковать?! Не лучше ли пригласить девушек… скажем, провести несколько дней в тихом уединенном месте. Встретиться с каждой, побеседовать и тогда уже решить, кто вам подходит. А то и вправду. Косоглазие – это еще не самое страшное.
– А что самое? – Ричарду определенно идея понравилась, в отличие от самой мысли о женитьбе.
– Понятия не имею. Но… допустим, вот она истеричкой окажется. И станет скандалы закатывать по любому поводу. Или… или от нее воняет так, что рядом находиться невозможно. Или глупа, как пробка.
– В этом что-то есть, – Ксандр задумался. – А то и вправду… помнится, моя первая супруга… в общем, не важно. Но взглянуть на девушек и вправду стоит. Но примут ли они приглашение?
Стало тихо.
– Можно самим к ним съездить, – тихонько предложил Ричард.
– Долго, – возразила я.
Подозреваю, что нет у них тут ни трасс скоростных, ни самолетов, ни прочих благ цивилизации. А трястись пару недель в карете, чтоб взглянуть на одну невесту, потом вернуться обратно, поехать ко второй… тем более, пока ко всем ездить будешь кто-то или помрет, или заболеет, или замуж выйдет.
Эти аргументы я и озвучила.
– А ты говорил, зачем нам демоница! – Ричард определенно воспрял духом. – Видишь, как хорошо придумала, только… и вправду, согласятся ли приехать?
– Так… – я задумалась и зуд почти стих. – Надо им письмо написать. Аргументированное.
Глава 8
В которой письмо доходит до адресата
«Государю надлежит быть великим, дабы величием своим внушать трепет и восхищение в сердцах подданных. И для того-то следует помнить, что все-то в жизни государя истинного направлено на поддержание сего величия…»
Его величество Вециан Третий, Светлой силой владыка Лакхема, а также Тасора и Никойских островов, Благословенный сын Пресветлого бога, Воитель и Стяжатель благ земных, пытался отрешиться от ноющей боли.
Болела спина.
И еще немного колено, на которое придворный лекарь возложил примочку из драгоценного бархата. От примочки воняло сточной канавой, но она хотя бы облегчение приносила.
Временное.
Скрипнул паркет, и Вециан обернулся.
Супруга.
Женщина во всех смыслах достойная, а, главное, понятливая. Повезло ему когда-то, а ведь не хотел брать в жены княжну, благо, батюшка уговорил. Подумаешь, с лица не больно хороша, зато сила.
Род.
Состояние.
Состояние стало особо весомым аргументом, и те двести тысяч золотых лакхемов изрядно поправили ситуацию. Жаль, закончились. А что поделаешь? Быть королем непросто.
– Дорогой супруг, – Матильда присела в придворном книксене. И высокий парик, из которого торчали страусовые перья, качнулся. Перья тоже качнулись, засияв в свете свечей.
Новая мода.
Алмазная пыль. И перья, и пыль стоили дорого, а уж если вместе… заныли и зубы. Дражайшая Флорочка, весьма милая особа, к которой Вециан изволил проявить внимание, намекнула, что весьма желала бы получить подарок.
Эти самые перья.
А в казне пусто. Совсем пусто. Даже тоска с этой пустоты берет такая, что колет не только в спине, но и в груди.
– Счастлив видеть вас, – проскрипел Вециан, указав на кресло. – Идите.
Это уже лекарю, что замер, явно прислушиваясь к каждому слову. И поднялся-то он неохотно, начал что-то там говорить, что, мол, нужно за примочкой приглядывать, что…
– Идите, – повторила королева и таким тоном, что лекарь враз куда-то подевался, а с ним и помощники, и даже лакей, державший поднос со сластями. Во дворце норов Матильды знали преотлично. И она, поправив шелковые юбки, убедившись, что никто-то не слушает, шагнула к мужу.