Давай останемся никем (СИ)

Выпалив всё это как из пистолета, разворачиваюсь и ухожу, оставляя последнее слово за собой. Спину жжет яростный взгляд мамы, мои руки мелко дрожат, но я чувствую себя победителем. Мааааленьким таким, но победителем.
Заскакиваю в комнату, а потом осмотревшись и поняв, что мне тут пусто, выскакиваю и несусь в комнату Скайлера. Вламываюсь без стука как раз, когда он собирается надевать домашнюю футболку.
Он ловит меня буквально на лету и, покачнувшись, едва не падает. Прижимает к себе. Я, наверное, вибрирую как ненормальная, потому что он прямо со мной садится на край кровати и обхватывает мое лицо ладонями. Заставляет посмотреть на него.
- Что случилось?
Мотаю отрицательно головой, потому что страшного – то ничего.
- Всё в порядке. Просто… можно так посидеть?
Скайлер возвращает меня на свою все ещё голую грудь. Футболка валяется рядом, а я жмусь к нему сильно – сильно, потому что в его руках безопасно и спокойно. Его кожа горячая, мышцы твердые под моими ладонями.
- Хоть всю ночь, - улыбается он, и я чувствую, как его губы скользят по моим волосам.
Успокаиваюсь. Впитываю его тепло, уверенность, нежность. Вот… вот тут мне хорошо и не страшно.
  
Глава 53
 
- Победа под Саратогой?
- 1777 год, - отвечаю, доставая из холодильника молоко. - Биль о правах был принят?
- В 1789 году, как и избран президентом Вашингтон, - тараторит Скайлер, стуча ручкой по барной стойке, - тааак, в основе демократической правовой модели лежали идеи…
- Мммм, подожди, они у меня все спутались, - так и замираю с пакетом молока, пока пытаюсь отыскать нужные исторические личности…
- Ты можешь, Оливия. Три буквы…
Мы со Скайлером, чтобы запомнить всех правильно, придумали такой план – если в событии участвовал один человек, запоминали первую букву его фамилии, если два, то две, и так далее. Правда, иногда количество человек совпадало, и теперь надо отыскать нужные три буквы.
- ЛМР? – уточняю, приоткрыв один глаз, и получаю в ответ утвердительный кивок. Выдыхаю, - Локк, Монтескье, Руссо.
- Отлично, - Скайлер соскакивает со стула и подходит ко мне. Отбирает пакет молока, чтобы поставить его на столешницу, и ставит руки по обе стороны от меня. Я в ловушке. В самой сладкой ловушке, из которой не хочу выбираться. - Думаю, мы сдадим.
- Я тоже так думаю. Но повторить еще раз следует.
- Ты меня загоняешь, я скоро путаться начну, - от улыбки на почти всегда серьезном лице у меня сердце щемит.
Оплетаю его шею руками и целую.
- Не начнешь. Ты умненький!
И это правда. Я удивляюсь тому, как он не путается в датах. Для меня история – самый ненавистный предмет. Я вечно путаю фамилии и даты, события. Они как тот клубок с нитками закручиваются в один большой шар, который, чтобы распутать, нужно постараться.
- И ты тоже, Оливия!
Скайлер обнимает меня за талию и целует. Как же я люблю минуты, когда родителей нет дома и нам не нужно делать вид, что мы просто отираемся рядом. Эйдан у себя в комнате играет во что-то, поэтому можно спокойно и без опасений обниматься и целоваться столько, сколько душа пожелает. А она всегда желает по максимуму.
Вот только сейчас мы оплошали… Наверное, мозги затуманились историей, ну или тем, как я уже сидела на краю стола, а Скайлер стоял прямо напротив, крепко прилепленный ко мне... В общем, мы настолько растворились в этих минутах, что не услышали, как снаружи затормозила машина, а спустя несколько секунд входная дверь распахнулась и по дому разнеслось:
- Народ, поднимайте свои задницы, я вам ёлку прив…
Поток слов прекращается как раз в тот момент, когда мы со Скайлером отрываемся друг от друга.
Зак.
Резко прикрываю рот руками, уже представляя масштабы грядущей катастрофы. Брат застыл в проеме, смотрит прямо на нас. Позади него сжимающая губы и старающаяся не улыбаться Тара.
А мне не до смеха. У меня сердце стучит так сильно, что кажется, я скоро узнаю, что такое инфаркт. Скайлер не отстраняется от меня. Так и стоит, встречая пронзительный взгляд брата.
 
Боже, что будет… Он набросится на Скайлера, расскажет родителям, и тогда... От страха становится нечем дышать.
- Зак, - выдыхаю, готовая спрыгнуть со стола и умолять его молчать, но он вскидывает руку, заставляя меня умолкнуть.
Точно будет драка.
- Вы бы хоть дверь закрывали, на моем месте могли бы быть предки, - выдает серьезным тоном и цокает, слегка брезгливо скривившись, - и больше не делайте этого на моих глазах. Я себя к этому не готовил.
Пораженно застываю, переваривая услышанное. Это что такое? Кто этот человек?
Испепеляю брата ошарашенным взглядом, а потом перевожу его на Тару. Она ободряюще подмигивает, и я вдруг понимаю. Это она… она рассказала ему.
- Великодушно, - хмыкает Скайлер, расслабляясь.
Кажется, он тоже успел напрячься. Даже несмотря на то, что в последнее время Зак не производил ни одного выпада в адрес Скайлера, мы все равно не знали чего от него ждать.
Боже, еще никогда я не испытывала такого облегчения.
Соскакиваю со стола и быстрым шагом преодолеваю до него расстояние. Висну у него на шее.
- Зак, ты знаешь, как я тебя люблю?
- Естественно! А я тебя. Но это не значит, что я за вами не наблюдаю!
Его голос строгий, но в нем нет привычного льда.
- Наблюдай сколько хочешь, - улыбаюсь я, отстраняясь.
- Ага, если выдержишь нагрузку, - доносится саркастично сзади, и я тут же краснею.
- Это на что сейчас был намек? – тут же ощетинивается Зак.
- На твою выдержку, - пожимает плечами Скайлер, - с елкой помочь?
- Конечно. Сам я её не допру!
Так и переговариваясь эти двое выходят из дома, а я теперь набрасываюсь на Тару.
- Спасибо, спасибо, спасибо! – обцеловываю ее в щеки. – Как он отреагировал?
Подруга закатывает глаза, обнимая меня в ответ.
- Хотел убивать. Сначала Скайлера, потом тебя. Потом вас вместе. В общем, всё как обычно.
Смеюсь, обернувшись и выглядывая на улицу. Парни снимают с машины огромную елку. Земля покрыта тонким покрывалом снега, а небо ясно-голубое. Как глаза Скайлера. Ни одного облачка.
Я даже не заметила, как наступила зима. Время летит вперед со страшной скоростью. Кажется, мы только начали встречаться, а уже скоро Рождество. Семейный праздник… У Скайлера впервые будет праздник с настоящей семьей.
Хочется, чтобы всё прошло идеально. Сделать для него эти дни особенными, как он делает особенным каждый день в моей жизни.
- Эйдан, - кричит Зак прямо с порога, когда они вносят елку.
Судя по топоту ног, Эйдан уже мчится сюда.
- Зааак, - влетает в старшего брата и едва с ног его не сносит, - ёлка! Мы будем наряжать ёлку?
- Конечно! Ты же любишь?
- Дааа, - весело хлопает в ладоши, оббегая парней. – Большааая такая! До потолка?
- Конечно, другую бы не привёз.
- Отлично! Люблю до потолка.
Парни отодвигают диван, освобождая наше привычное место для елки. Обычно это угол между телевизором и выходом на террасу. Эйдан обожает украшать елку. Мы делаем это всегда в самом начале декабря, когда другие ещё даже не помышляют о рождественских украшениях.
Мы с Тарой отправляемся в гараж за игрушками.
- Может, подождём родителей? – предлагаю, вернувшись.
Мама тоже любит присоединиться к этому процессу. Обычно это выглядит так – мы вешаем шары, а она некоторые перевешивает, объясняя какой где лучше будет смотреться, но даже несмотря на это, атмосфера выходит праздничной.
- Ждать до вечера? – фыркает Зак. - Ну нет. Эйдан столько не выдержит, правда, мелкий?
- Давайте сейчас, давайте сейчас! – хлопает в ладоши брат, отдирая скотч с коробок.
Начинается самая настоящая суета. Скайлер с Заком вешают сначала гирлянды, Эйдан требует повесить все пять, чтобы «горела поярче», и, конечно, его просьбы выполняются.
Мы с Тарой готовим для всех молочные коктейли, а потом её в процесс вовлекает Зак, то и дело тиская около ёлки.