Алхимия желаний (СИ)

Могла ли она намеренно умолчать про «связь» с Ником?
— Откуда у вас только деньги на судьбоплетов? — Риторический вопрос, произнесенный шёпотом, сгинул в тишине.
Услуги судьбоплета — дорогое удовольствие. Интересно, сколько он с них содрал.
Я слышала, что отец терпит крах и его состояние трещит по швам. Теперь они это подтвердили. Зачем они вообще связались с тёмными? Неужели надо быть таким дураком, чтобы думать, что платить потом не придётся? И почему разменной монетой должна становиться я?
Все эти разговоры про нас с Ником… Про судьбу и брак… Меня взволновало другое — почему никому не сообщили, что у меня нить судьбы «обрывается»? Что у меня «нет будущего»? Это абсурдно — утверждать, что я с кем-то связана, когда моя жизнь буквально висела на волоске!
И я вспомнила о Диамане.
Дыхание сбилось, в горле пересохло. В груди заныло, та самая ужасная всепоглощающая дыра, про которую я старалась забыть, снова напомнила о себе. Притворяться, что ее не существует, можно, а плата тому — жизнь в тревоге. Смотреть на дрожащие пальцы рук, как сейчас, и пытаться угомонить хаос в мыслях, невозможность найти себе место, стены начинают давить и бешено колотится сердце.
— Жарко, — прошептала я.
Я вспомнила, что в таком состоянии у меня могут вспыхнуть глаза. И тогда спектакль выйдет на новый уровень, а моя роль тут же изменится.
Я сжала кулаки под столом и опустила голову, посмотрев в тарелку.
Было кое-что ещё, что требовалось обсудить с родителем. Я ковыряла вилкой в пюре.
— Пап, а чем болела мама?
Я не впервые спрашивала отца. Но впервые я хотела услышать настоящую правду, а не увиливания. Я и так знала, что она ушла от редкой болезни, знала, что во всём виновата магия, но мне нужно было услышать это от отца. Сейчас это был важный кусочек, который внесёт чуть больше ясности в моё туманное прошлое.
— Боргамат, — тяжко выдохнул Симон. — Когда поражается магический источник и жизнь начинает идти иначе. Разрушается структура твоего существования, биоритмы нарушаются, магия отныне хаотична. Ты разрушаешься изнутри и следом умираешь.
— Почему мы говорим об этом за столом? — возмутилась Наталина.
Я заткнула её одним взглядом.
Я посмотрела на Наталину так, что она тут же задохнулась и опустила взгляд в тарелку.
— Потому что она моя мать, — зло напомнила я. — И я хочу, чтобы мне перестали врать и увиливать, как вы это делали много лет подряд!
Наступила тишина.
— Я не рассказывал, чтобы ты не переживала.
— Я имела право знать!
— Я долгие годы был уверен, что это передалось и тебе и… — в глазах Симона отразилась боль, — что я потеряю тебя. Я не хотел, чтобы ты переживала о том же.
Я с тяжёлым вздохом отвернулась. Слёзы катились из глаз и я не могла это остановить. Сердце разрывалось на куски.
— Ты уже потерял, — тихо выдохнула я.
Когда решил, что твое благополучие стоит выше меня и моего мнения. Конечно, в стремлении отца пристроить свою дочь и желать ей лучшей партии нет ничего плохого. Но всё кроется в деталях, в решениях, в действиях.
— Хоть кто-то объяснил, почему так произошло? Не верю, что это наследственное. Мама была сильной…
Внутри себя я уже знала ответ. И на душе стало ещё гаже, ещё тяжелее.
— Причин может быть много. Это неизученная болезнь.
— Ясно.
Была только одна причина, почему магический источник моей матери вдруг стал разрушаться и забирать её жизнь. И мне потребуется подтвердить свою догадку.
Возвращаясь к острым углам…
— Мама бы не хотела, чтобы я выходила за Рейнсейра.
— Потому что сама не вышла за него? — он так усмехнулся.
— Да, — кивнула я. — У неё были причины опасаться тёмных. Она выбрала тебя! А ты отдаешь меня им как трофей, за которым они бегают уже много лет! И ради чего? Просто, чтобы жить и процветать!
— Ты так многого не знаешь о своей матери, — покачал головой отец.
— Так поведай мне! — потребовала я. — Расскажи мне!
— Она… — он словно впал в транс. Ох, я снова невольно использовала те крупицы своей магии, чтобы воздействовать на других! Моё желание добыть из него правду было столь сильно, что это произошло непроизвольно. В испуге я схватилась за стакан с водой и спряталась за него, чтобы Наталина не увидела моих эмоций. Симон казался задумчивым со стороны. Но я-то поняла! — Дело в её семье. Они были против нашего брака. Она порвала все связи с ними и сказала, что у неё больше нет семьи, — он так посмотрел, что мне стало грустно. Будто тоска, лежащая на его сердце, передалась и мне. — Прямо как ты.
 
А ведь я в самом деле ничего не слышала про родителей моей матери. Про родителей Симона я знала — они давно уехали и живут у моря, окружив себя вспомогательными артефактами, как два среднестатистических мага на пенсии. Открыток почему-то не шлют. Хотя в детстве пару раз навещали. И всё. Больше я о бабушке с дедушкой ничего не слышала.
Тут было что-то ещё. Я нутром чувствовала, что причина разрыва отношений далеко не в Симоне. Ради него отрезать нити с семьёй? Эту сказку мама сочинила лично для него. Думаю, дело было как раз в её связи с Хранителем по имени Браан. Или в чем-то ещё…
— Нужно прекращать этот фарс! — я швырнула тканевую салфетку на стол. — Я пришла сюда в надежде, что мы можем помириться. Что распри останутся в прошлом! Но ничего не меняется. Ни-че-го! Вас в первую очередь волнует ваше благополучие. Вы бы хоть раз встали на мою сторону, как просите встать на вашу и с умоляющими глазами смотрите на меня, надеясь, что я решу ваши проблемы с деньгами. Только это ваши проблемы — не мои. Я не заключала с тёмными контрактов!
Как же я ошиблась. Как же Арриан ошибался!
И тут вступилась Наталина:
— У тебя есть право внести свои условия в эту договоренность. В прошлый раз тебя не спрашивали, но сейчас ты можешь…
— Я ухожу! — отрезала я, даже не выслушав её.
— Ты не посмеешь ослушаться! — рявкнул отец.
Я замотала головой.
— Нет. Ты не можешь меня принудить. Не можешь продать меня снова!
— Не вынуждай меня взывать к родовой магии.
Старшего из рода ослушаться наследник не смеет — это непреложный закон всех магических семей.
И вот в этот момент, под эгидой угрозы — он хочет подчинить меня своей воле, как нерадивое дитя…
— У нас кончилось терпение. Мы дали тебе время, — он смотрел на Наталину, а потом снова на меня. Это выглядело так, будто он взглядом кинул претензию жене — мол, это была твоя идея. — Оно истекло. Пора принять ответственность!
Уговоры пойти на сделку всё больше раздражают. Вернуться домой было ошибкой.
Я неверяще смотрела на Симона — на мага, который меня вырастил. Так нельзя!
И тут, именно в это самое мгновение, я наконец поняла — он же не был мне родным! Он не был моим отцом. Поняла это по-настоящему. Ощутила, как груз, терзавший меня долгие годы, просто испарился.
Мама его обманула, обманывала все годы. Я стала сиротой, как она умерла.
Поэтому Симон не мог распоряжаться моей жизнью и выдать замуж за Ника. Он был моим опекуном, но по крови он мне не отец.
Я осознала совершенно и полностью, допустила и приняла эту правду.
Знай они с Наталиной это, по доброте душевной приняли бы меня в свою семью?
Ниточка, связывающая меня с этой семьёй, просто лопнула. Я больше не ощущала, что должна им что-то. Эти люди мне чужие. Особенно после того как продали меня.
А значит…
— Взывай.
Ничего не произойдёт. Потому что у Симона нет своих детей.
Только в груди всё равно щемило. Он растил меня как родную. Думал, что я его дочь. Но мы оба жили в обмане!
Я встала из-за стола и вышла из комнаты, чтобы как можно скорее схватить свою одежду, сунуть ноги в кеды и убраться из этого дома.
— Постой! — воскликнула Наталина, вскакивая со стула.
Я не хотела слушать. Ничего из того, что они мне скажут, не повлияет на моё решение. Никакая жалость не заставит меня подписать контракт. Нет таких причин, почему я бы вступила в брак с Ником. Будь у меня всё богатство мира, я бы не стала им помогать. Только не этим людям!