Личный враг императора (СИ)
Ворота поселка были открыты и, уже понимая, что происходит в Оплоте, я прошел через них и довольно спокойно направился в центр, к пятиэтажкам, в одной из которых в окружении похищенных из иных локаций реликвий находился проповедник Моршан.
Я двигался спокойно, но полностью, конечно же, не расслаблялся. Поэтому посматривал по сторонам и то, что видел, мне не нравилось. Да, я пришел сюда с конкретной целью — уничтожить хранилища святых элементов. И добра местным жителям это действие не принесло бы. Локация стала бы разрушаться. Если не полностью, то размер территории все равно значительно бы уменьшился, и они, скорее всего, погибли бы или испытали трудности. Хотя некоторые, в случае необратимого разрушения локации, имели шанс быстро перебраться в соседний сектор и попытать счастье там. Неважно. Главное, что я им не друг и судьба аборигенов меня не волновала от слова «совсем». Однако, узнав их историю и, став свидетелем того, как они опустились, невольно, я стал им сопереживать. Понимал, что это неправильно, но ничего с собой поделать не мог.
Вот на голой земле рядом с дорогой сидит красивая женщина в хорошем темно-синем платье. Она смотрит перед собой невидящим взглядом. А рядом с ней ползает грязный трехлетний ребенок, совершенно голый и худой настолько, что видны ребра, но при этом у него большой вздувшийся живот. У малыша явные признаки белково-калорийной недостаточности. Его ослабленный голодом организм не справляется с выведением вредных жидкостей, и живот опух из-за газов, которые выделяют отходы жизнедеятельности. Но при этом его матери все равно, ибо ее разум далеко от этого места.
А дальше, поджав под себя ноги, на ковриках, в одних трусах сидят два мужика. Они втыкают друг в друга тонкие стальные спицы, которые оставляют в телах, и хриплыми голосами, раз за разом, повторяют одно и то же:
— Через боль придем к искуплению… Через боль придем к искуплению…
Ну а когда я добрался до здания, которое считалось административным и элитным, перед входом обнаружил толстого мужика, который стоял на карачках и ел дерьмо. Судя по всему, человеческое.
В своей жизни я видел многое и прекрасно знал о том, что есть методики манипуляции общественным сознанием. Понимая, что такое человек и как он мыслит, специалист может внушить ему любую дичь, натравить на соседа и заставить пойти на убийство, переступить через нравственные и моральные нормы. Однако всегда есть люди, которые сохраняют здравость суждений и способны отстаивать собственные убеждения. А здесь этого не было и, опираясь на опыт старших товарищей, которые ходили в Отстойник десятилетиями, я пришел к выводу, что дело не в сумасшедшем проповеднике. Проблема в мощном проклятье, которое дремало в одной из трофейных реликвий, добытой в очередном походе местными воины. И если я прав, а скорее всего, так и есть, проповедник Моршан не сам додумался до всеобщего суицида, а стал проводником чужой воли. Поэтому, окажись я в этом месте раньше, когда у меня не было артефактов ментальной защиты, пришлось бы эту локацию немедленно покинуть. Но сейчас опасаться нечего. В короткий срок, который понадобится для уничтожения реликвий, проклятье не успеет нанести мне серьезный вред. А если почувствую неладное, тогда придется срочно эвакуироваться.
По широкой лестнице я поднялся на пятый этаж. Замер. Прислушался к тишине, которая царила в этом месте. Ничего подозрительного не заметил и приблизился к расписной двустворчатой двери, которую толкнул плечом.
Ствол автомата смотрел вперед, и я ощущал свой источник, который готов в любой момент поделиться со мной магической энергетикой.
Прохожу пустое помещение, а потом еще одно. И только в третьем нашел то, зачем пришел.
На толстом ковре валялось иссохшее тело пожилого мужчины. Видимо, проповедника Моршана. Он умер, а вокруг него в беспорядке лежали реликвии из различных локаций. Здесь были две красивые золотые короны, не иначе, как королевские или даже императорские. Белый посох с побегами свежей зелени. Большая черная книга с обложкой, на которой красовался мудреный герб. Небольшой бронзовый колокол. Украшенные золочеными обертками из фольги куски тел в количестве пяти штук: руки, ноги и голова. Набор из трех одинаковых костяных ножей в открытом ящичке с бархатной подложной, а так же много различных украшений, от перстней и браслетов до золотых цепей с сережками. От всех этих реликвий фонило элементами святости, которые я чувствовал. Но главным сокровищем коллекции поселка Оплот являлся массивный мутный кристалл, который лежал рядом с превратившимся в мумию проповедником. И, посмотрев на него, я услышал в голове чужой посыл:
«Умри… Сдохни… Жизнь — зло… Смерть принесет избавление…»
С каждой секундой голос звучал все громче и отчетливей. А это не есть хорошо. И я сделал то, что первым пришло на ум. Опустил автомат, перегнал в левую ладонь максимально возможный на моем уровне развития объем магической энергии и, преобразовав ее в некое подобие лазерного луча, ударил магической формацией по кристаллу. После чего нестерпимо яркий концентрированный световой поток обрушился на проклятую реликвию и, хотя я продержался всего три секунды, этого хватило. Кристалл сначала покрылся трещинами, а затем рассыпался на мелкие кусочки, и моментально пришло сообщение от Системы:
«Внимание! На ваш личный счет в системном банке зачислено 1996 элементов святости. Общая сумма — 2146 единиц. Желаете поднять уровень? Да/Нет? Ответ в произвольной форме».
— Нет, — ответил я, подумав, что проблема с кристаллом решена окончательно и решив заняться уничтожением других реликвий.
Вот только я ошибался. Из осколков кристалла стали выскальзывать светлые искорки, которые поднялись над полом и, стремительно соединившись, преобразовались в крупного полупрозрачного кошака, который сразу же попытался своими лапами ударить меня в грудь.
Он был быстрым, этот призрачный зверь. Гораздо быстрее меня. Поэтому я не успел среагировать. Но зато меня защитили артефакты. Те самые, которые перезарядила Анна Федоровна. Зачарованные кольца создали вокруг меня силовое поле, которое кот не смог проломить и, когда призрак ударился в невидимую преграду, беззвучно развевая пасть, он отлетел на несколько метров. И вот тут я уже не сплоховал. Снова призвал мощь истока и накрыл непонятного монстра энергетическим коконом, который моментально сковал кота, а потом приобрел форму сферы и окружил его со всех сторон.
«Пощады! — услышал я в голове посыл призрака, когда сфера стала медленно сжиматься. — Не надо меня уничтожать! Я еще могу пригодиться! Я многое умею и буду полезен!»
— Что ты такое? — спросил я его вслух.
«Не знаю, как на вашем языке это звучит… Териоморфный дух, деймон, нагваль или сикигами…»
— Я понял. Скажи, это ты вредил людям этого поселения?
«Да».
— Зачем? В чем причина?
«Такова воля моего последнего хозяина, великого первосвященника Рискета… Я много сотен лет являлся его фамильяром и должен был уничтожать всех, кто завладеет реликвией народа сухенчи, не имея на это прав…»
— А чем ты можешь мне помочь?
«Стану тебе служить… Я ослаб… Но еще могу стать сильным помощником… Только не убивай… И я докажу свою полезность… Не пожалеешь… Мне много лет… Я стану твоим фамильяром и поделюсь своими знаниями… Ты возвысишься… Будешь сильным и могучим… Поверь мне…»
Я задумался. Заполучить фамильяра хотелось многим системщикам, ибо его можно привязать к себе, и он станет незаменимым помощником: шпионом, разведчиком, диверсантом или хранителем какого-то важного объекта. Но удавалось это немногим. В нашем клане только у одного системщика имелся фамильяр. Причем настолько слабенький, что он мог покидать хозяина всего на несколько минут, и радиус его действия был очень маленьким. А тут серьезный дух, который может стать настоящим помощником. Однако я ему не поверил. Хотя бы потому, что он, покинув разрушенный кристалл, сразу напал, а перед этим извел целое поселение и, наверняка, неоднократно делал это раньше. А еще его прежний хозяин мог оставить в разуме призрачного кота нехорошие ментальные закладки, которые сработают в самый неожиданный момент и накличут беду не только на меня, но и на всех, кто мне дорог. Риск слишком велик. Поэтому я не стал рассеивать энергетическую ловушку, а наоборот, усилил ее еще больше и призрачный кот завопил: