Транквиландия или Горячий Тур по Колумбии (СИ)

— Ладно, я понял. А у Ацтека большая банда?
— Около дюжины беглых индейцев. На прошлой неделе мы пристрелили троих из его банды, так что сейчас 7–8 душ.
— А вооружены как? — поинтересовался я, изобразив интерес к этой теме.
— Стволы имеются, — бросил Леонсио, уверенно рассекая поляну сквозь зелёные стены джунглей, — Кроме того, они отлично умеют прятаться в джунглях. Поэтому вот уже седьмой месяц поймать их не можем.
— Может, недостаточно хорошо искали?
— И это тоже, гринго, и это тоже, — Леонсио вывернул руль вновь на небольшую тропинку, — Так, уже почти приехали.
— Почему вы держите плантацию в отдалении от базы? — спросил я давно назревший у меня вопрос, — Не логичнее ли было держать всё под рукой?
— Не логичнее, гринго! Дон Мануэль в таком случае рисковал бы потерять всё за один налёт авиации официалов. Ну вот, приехали.
Джип выехал с просёлочной дороги на небольшую поляну, где нас встретили двое бойцов в соломенных шляпах и с «Калашниковыми» наперевес. На них были странные жилетки, которые я изначально принял за кевларовые броники, но, как оказалось, это были обычные кожаные жилетки. На жилетках располагалось несколько карманов, из которых торчали рукоятки револьверов.
— Никак ты, Леонсио? — поднял руку один из бойцов, на лице которого красовалась татуировка в виде адского пламени.
— И тебе не болеть, Эль Дьябло!
Они начали разговор на местном наречии, а мы с Раулем, тем временем слезли с джипа и огляделись. Плантация представляла из себя обширное поле в полторы мили по длине и около полумили по ширине. За ним располагался ряд деревянных построек, образовывающий из себя лагерь. По периметру плантации разгуливали патрулирующие бойцы, на северном его краю я приметил зиндан, хорошо скрытый за зарослями дикого кустарника, а рядом: деревянная вышка, на которой скучал снайпер.
— Вытаскивайте ящик со взрывчаткой! — велел нам Леонсио.
Мы аккуратно вытащили ящик с гранатами, лесками и наземными минами. Его подхватили бойцы и понесли к зиндану.
— Всё, теперь за мной! — произнёс Леонсио, подтянув ремень своего «Узи».
Мы направились к двухэтажному деревянному строению, стоявшему в середине лагеря. В отличие от базы Ортеги, здесь царили неуютность и подозрительность. Охранники плантации очень нервно восприняли наше присутствие, провожая нас под прицелами своих винтовок. А на крыльце главного здания нас уже ожидали: молодой смуглый человек с зализанными тёмными волосами в мятой рубашке и брюках. Маленькие крысиные глазки скрывались за толстыми стёклами тонированных очков.
— Леонсио, — едва завидев нашего «босса», воскликнул он, — Наконец-то, чёрт побери! Я думал, что ты уже не явишься! А где наше подкрепление?
Он, наконец, обратил на меня и Рауля внимание, однако, посмотрел на нас с пренебрежением.
— Что это за сопляки? — произнёс он, — Что, всего двое?
— Это — туристы! — улыбнулся Леонсио, — Не ссы, Химик, разберёмся с твоей проблемой!
— Сомневаюсь! — проворчал Химик, — Ацтек прислал мне сообщение….
— Да плевать на это сообщение! Устроим засаду этому индейцу и покажем ему, что на плантацию дона Мануэля соваться не стоит!
— Он должен будет прийти не сегодня-завтра ночью! Мы с последней недели потеряли из-за него половину урожая!
— Да не ссы ты, говорю! — оборвал его Леонсио, — Я же ясно сказал — разберёмся! Ладно, пошли, зайдём в дом! Рене, Рауль — вы подождёте здесь!
С этими словами Леонсио хлопнул по плечу Химика, и они вместе вошли в дом. Рауль прислонился к стенке дома, достал сигареты и закурил.
— Будешь? — он протянул мне пачку.
Я не отказался, и мы, затягиваясь, смотрели на заходящее небо. Рауль не соврал: шляпа на голове действительно хорошо защищала от палящих лучей солнца.
— Ну, как тебе здесь? — поинтересовался Рауль.
— Чувствую, что мы теряем здесь время, — ответил я.
— Значит, не я один так считаю, — улыбнулся мой товарищ по несчастью.
— А тебе-то что? — вспылил я, — Можно было бы подкараулить Санчеза, когда он будет один: в ванной там или со шлюхой, и совершить, наконец, свою месть!
 
— Всё не так просто, гринго! Я не хочу смерти доблестного шефа полиции Санто-Валверде. Я хочу смерти коррумпированного копа, понимаешь?
— Понимаю. Слишком уж ты всё усложняешь, — ответил на это я.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Леонсио:
— Ну, гринго, за работу! А то солнце скоро сядет и времени на сон не останется!
Мы действительно принялись за работу: устанавливали мины и растяжки. Скрывали мы эти ловушки по всем правилам диверсионной войны, укрывали за мелкими камнями, скрывали за зарослями. Леонсио руководил процессом и в целом остался нами доволен, позволив мне и Раулю оставить себе по парочке гранат. После чего, мы расположились в одном из домиков на окраине плантации. Положив у изголовья АКМ, я бросил на автомат свой рюкзак и лёг.
— Не желаешь глотнуть перед сном? — Рауль помахал передо мной круглой бутылкой.
— Что это за пойло? — спросил я.
— Испанский ром, хорошая выдержка.
Ром действительно оказался очень хорош. Глотнув, я ощутил тепло в своём желудке. Не знаю, что именно помогло мне уснуть: моя усталость или как раз глоток хорошего пойла, но я отрубился практически сразу же.
— Эй, гринго, вставай! — практически сразу же до меня дотронулась рука Леонсио.
— Пора? — пробормотал я в темноту.
— Да. Живее давай!
Быстро натянув на себя ботинки, я закинул за спину свой АКМ и проследовал на улицу с Леонсио, столкнувшись на выходе с Раулем.
— Поосторожнее, гринго! — позёвывая, произнёс он, подтягивая ремень своей М16.
На улице стояла глубокая ночь. Чем отличается ночь в джунглях от дня? Только тем, что на них опустилась ночь. Пение птиц, стрекот насекомых — всё осталось на месте. Продирая глаза от света фонарей, мы прошли с Леонсио к зиндану и наблюдательной вышке, где нас уже ожидали те, кого мы должны были сменить.
— Рене, ты идёшь на вышку, — велел Леонсио, — А мы с Раулем будем внизу! Возьми снайперку и ПНВ!
Боец с вышки протянул мне старую, но весьма эффективную СВД и здоровенный прибор ночного видения.
— Надевай бронежилет! — сказал Леонсио.
Я подхватил лежащий у лестницы тяжёлый кевларовый бронежилет и быстро натянул его, затянув у талии и рассовав по отделениям магазины к моему АКМ и гранаты. Обернувшись, я увидел, что Рауль и Леонсио также облачились в бронежилеты.
— Удачи тебе, гринго! — хлопнул меня по плечу Рауль.
— Удачи не надо, — протянул я, — Отдай мне лучше свою бутылку!
Рауль пожал плечами, но вытащил из своей сумки бутыль с ромом и протянул мне.
— Спасибо, — поблагодарил его я.
— Давай, гринго, удачи! — проговорил Леонсио, — Если испугаешься — кричи!
Закинув СВД к имеющему уже там автомату за спину, я, кряхтя от тяжести, полез на вышку, и, как только оказался на ней, посмотрел на часы. Час ночи. Прислонив к противоположной стене АКМ, я взял в руки винтовку, проверил магазин. Полные 10 патронов. Напялив на себя ПНВ, я прижал винтовку к плечу, загнал патрон в патронник и прицелился в сплошную стену джунглей. Стоило сказать, что снайпер я был хреновый, и из снайперки стрелял в Легионе от силы пару раз. Хорошо, что СВД — самозарядная винтовка, а не магазинная, иначе я чувствовал себя совсем незащищённым. Хотя, я и так был незащищённым, находясь на этой наблюдательной вышке: создавалось впечатление, что я нахожусь на поле боя как на ладони. Кроме того, ПНВ был весьма посредственным: через него всё было видно очень плохо: кругом сплошной зелёный свет, лишь только очертания верхушек деревьев, каких-то других объектов. В общем, я чувствовал себя не в своей тарелке, а время текло весьма медленно. К счастью, я не зря конфисковал ром у Рауля и периодически подкреплялся из бутылки.
 
Так прошло два часа. Говорят, что человеческая реакция притупляется к трём часам ночи: именно тогда человеческий организм как никогда близок ко сну. Впрочем, я не преподаватель по анатомии. Но в чём-то этот факт оказался истиной: неимоверно клонило ко сну. Я практически дремал, опираясь щекой об оптический прицел СВД, как вдруг заметил в джунглях какое-то шевеление. Припав к окуляру ПСО-1, я поспешно проанализировал ближайший лесок от плантации. Их было несколько и, припав к земле, они приближались к плантации. В объективе ПНВ эти ребята выглядели как размытые светло-зелёные пятна. Я напряжённо ждал. Вот они поравнялись с передним рядом деревьев и остановились. Один из них вылез вперёд, и я поймал эту фигуру в перекрестие прицела. Целился я в центр фигуры, ибо не был уверен, что попаду точно в голову. Фигура остановилась, и я нажал на спуск. СВД громко ухнула, ударив по барабанным перепонкам, а фигура упала на землю.