Мой любимый Небожитель (СИ)
Илва замерла, ощутив вдруг себя так, будто её окунули в ледяной ручей: глаза раба казались наполненными кристально чистой водой — светлыми, лучистыми, нечеловеческими…
Она уже однажды смотрелась в подобные глаза. Глаза Небожителя…
Илва с трепетом отпустила руку раба и отшатнулась от него, смотря на парня в ужасе.
Он же… он же… нет, он не может быть одним из НИХ!!! Они — боги! Великие, могущественные, прекрасные… А он — такой слабый, даже никчёмный! Болезненный и странный…
— Кто ты? — прошептала Илва, не справившись с голосом.
— Меня… зовут… Арраэх! — проговорил парень с королевским достоинством. — Я — правитель зоннёнов!
Девушка несколько раз растерянно похлопала ресницами, пытаясь вспомнить название подобного народа, но потом осознала, что о таком просто не слышала.
— Э-э-э… эта страна на юге? — осторожно поинтересовалась она, пытаясь успокоить себя мыслью, что ее раб просто из этих, рыжих… но никак не небожитель.
Парень снова скривился — высокомерно так, даже презрительно.
— Моя… родина… вообще не здесь… — проговорил он, с трудом выговаривая шипящие звуки муаррийской речи. — Она… очень… далеко…
«Значит, еще южнее!» — подумала Илва и заставила себя успокоиться.
Нет, небожителем он быть не может — это однозначно!
Но глаза…
Ей безумно захотелось посмотреть на них при свете дня!
— Ешь, — буркнула она, вновь протягивая тарелку. — Твое происхождение не отменяет того, что ты принадлежишь мне!
Парень насупился, блеснув этими самыми глазами из-под темных бровей, которые уже начали отрастать, но тарелку в руки взял.
Илва отметила, как изящны его пальцы. Не такие толстые и уродливые, как у Дзо и ему подобных, а откровенно красивые. Такими приятно было любоваться…
Девушка почувствовала дрожь возбуждения и неожиданно смутилась. А потом смутилась из-за того, что смутилась, потому что подобное состояние ей было совершенно не свойственно.
Опустила глаза, поражаясь самой себе.
Это что вообще происходит-то, а?
Парень начал усердно хлебать похлёбку, словно хотел поскорее с ней покончить, и по гримасе отвращения на его лице Илва поняла, что это именно так.
— Неженка! — буркнула девушка с откровенным раздражением, на что раб отреагировал весьма неожиданно: перестал есть, посмотрел на нее, как на презренную моль, приподнял вверх свою отросшую изящную бровь и дерзко произнес:
— Дикарка!
Илва поперхнулась и начала кашлять…
Глава 12. Старый друг...
Илва натянула поводья, останавливаясь около одежной лавки господина Матьё́ — старика, у которого весь честной воинский народ обычно закупал одежду. Вывеска так и гласила:
«Надо крепкое шматьё? Не артачься! Иди к Матьё!!!»
Раба пришлось оставить в доме связанным, чтобы смотаться в столицу за одежонкой: пора уже было прикрывать его худосочные телеса.
Впрочем, чем дольше Илва разглядывала парня, тем больше отмечала, что худощавость в его случае — не порок. В целом изящный, в меру мускулистый торс выглядел даже симпатичнее волосатой медвежьей груди типичных вояк.
Кстати, на лице парня совсем не росла борода*, и Илва задумалась об его истинном возрасте. Неужели он настолько молод, что даже усы не пробиваются? Но на вид ему больше двадцати, это точно! Впрочем, другой народ может иметь другие особенности, а в том, что парнишка явно из чужаков, она не сомневалась.
Его глаза до сих пор приводили её в трепет, и она даже побаивалась выводить его на солнечный свет, чтобы… на ногах устоять.
Та памятная встреча с Лучезарным оставила в душе настолько глубокий след, что любое напоминание о нём и о богах вообще выводило Илву из равновесия. К сожалению, в такие моменты она становилась слабой: ранимой какой-то, напуганной. Это была, пожалуй, её единственная слабость, которую воительница тщательно прятала ото всех. А прятала потому, что жизнь слабостей не прощает: если она не будет сильной, её просто-напросто заколют в ближайшей подворотне…
Старик Матьё встретил Илву беззубой улыбкой, без слов доставая «свеженький» боевой комплект, но девушка отрицательно мотнула головой.
— Сегодня — мужской! — проговорила она загадочно, изумляя пронырливого торгаша. Когда же Илва выбрала наряд самого меньшего размера, то старик ещё больше удивился.
— Барышня желает выдавать себя за мужчину? — хитро ухмыльнулся он, пытаясь выглядеть «своим парнем», но на самом деле выведывая информацию, которая могла ему пригодиться в водовороте слухов, сделок и барышей. Илва знала его, как облупленного, поэтому ответила весьма неопределенно:
— Всё может быть!
И, бросив на прилавок несколько монет, покинула лавку.
Душа рвалась поскорее вернуться домой, чтобы проверить, не сбежал ли раб снова, но разум требовал заскочить в ещё одно важное место…
* * *Таверна встретила её затхлым воздухом и полумраком. Пьяные ещё с ночи посетители попивали дешевое пойло и о чём-то громко спорили, но Илва отправилась прямиком к официантке — высокой грудастой девушке, ловко переставляющей стаканы с места на место, чтобы их протереть.
(Официантка)
— О, охотница! — улыбнулась та с блеском в темных глазах. — С утра ты еще не захаживала…
Илва лениво развалилась на стуле и заказала немного сида* (*крепкий алкогольный напиток).
— Зашла просто поболтать… — протянула она, снова оглядывая таверну.
Знакомых лиц было мало. Кутили в основном какие-то матросы (недалеко была пристань) и мелкие сошки из воровского притона. Своих товарищей по ремеслу девушка не заметила, но сейчас они ей не были особо нужны.
— Скажи-ка, Мирта, — начала Илва, снова поглядывая на официантку. — Не в курсе ли ты случайно, что за ажиотаж устроил император по поводу падения «звезды»?
Женщина напротив замерла, но всего на мгновение, а потом продолжила как ни в чем не бывало заниматься своим делом.
— Да поговаривают… — её голос стал приглушенным, низким, — что на месте падения обнаружили множество удивительных сокровищ!!! Вот император и… разволновался. Прочесали всю близлежащую территорию и даже… — официантка наклонилась еще ниже и опустила голос до шёпота, вынуждая Илву прислушиваться, — даже арестовали пару десятков человек, которые оказались свидетелями падения «звезды»! Говорят, их уже нет в живых…
И хотя Илва была не из робкого десятка, но подобные слухи даже её заставили вздрогнуть. По спине побеждали мурашки страха от осознания того, что не только её раб находится в смертельной опасности, как непосредственный свидетель произошедшего, и но и она сама недалеко от него ушла! И вычислить их будет не так уж сложно, если на место происшествия послали опытного следопыта…
— Спасибо, Мирта! — Илва заставила себя улыбнуться. — Ты, как всегда, на высоте…
И аккуратно просунула под один из стаканов серебряную монетку.
Официантка широко улыбнулась, а потом уже расслабленным тоном защебетала:
— Ты так неоригинальна, доблестная охотница! Забудь о сиде! Покупай вино!!!
По резко изменившемуся тону и поведению Илва поняла, что к ним приближается кто-то лишний, и тут же вступила в эту игру.
— А ты слишком занудная стала, Мирта! Сид — это лучшее пойло во всей столице: дешёво, крепко и всегда под рукой!
После этих слов охотница показательно выпила весь стакан крепкого напитка, покряхтела, выражая высшую степень удовольствия, оставила пару медных монет и начала подниматься со стула, но в этот момент чья-то тяжелая рука опустилась на ее плечо.
— Илва? — неуловимо знакомый мужской голос звучал шокировано. — Это правда ты?
Девушка стремительно сбросила со своего плеча наглую конечность и, вскочив на ноги, развернулась к незнакомцу, машинально становясь в боевую позу.
Но когда она посмотрела в большие карие глаз, обрамленные длинными темными ресницами, то замерла, испытывая вдруг странную щемящую тоску…