Изгой. Через тернии к звёздам (СИ)

Губы Влада стали растягиваться в улыбке.
– Но мне нужно быть уверенным, что с Сашей ничего не случится. – Кай наконец поднял на него глаза. – Что смешного?
– Мне нравится идея, но она слишком поверхностная и предсказуемая. Для Петра. Допустим, я спрячу Александру, и ты будешь уверен в её безопасности. Допустим, ты вернёшься в форму и выйдешь на ринг, закончив бой проигрышем. Откуда тебе известно, на кого поставит Бестужев?
На лице Кая отразилась растерянность:
– Что значит, откуда я знаю?
– Да, – улыбался Влад. – Откуда ты знаешь? Ты проиграешь, думая, что он сделал ставку на тебя. Хорошо. А если нет? Если он поставит на твоего противника, в чём я ни капли не сомневаюсь. Другой вариант: он ставит на тебя. Ты «сливаешь» бой. А теперь подумай, каким окажется результат в этом случае.
Молчание.
– Пётр тебя уничтожит, – заключил Влад, и ни единого намёка на улыбку не осталось. – Не убьёт, а уничтожит. Ты понимаешь разницу, Кай? Смерть – слишком лёгкое наказание, которое подразумевает лишь один финал, тогда как уничтожение – это целая наука. Твоё тело будет жить, а разум… – Он выдержал паузу. – До Александры Пётр не доберётся, но у неё есть семья. Она уже один раз потеряла близкого человека по твоей вине, второй раз тебя не простят. А теперь главный вопрос: ты с этим справишься?
Кай проглотил ком в горле. Лицо побледнело, и на нём заходили желваки.
– Сомневаюсь, поэтому здесь нужно всё чётко продумать, иначе ты проиграешь не только бой, но и свою жизнь.
– А если я хочу выйти из игры?
Влад бросил быстрый взгляд на часы и, нахмурившись, произнёс:
– Давай не будем принимать поспешных решений. Мы встретимся завтра в центре и всё обсудим. Я уже устал прятаться в четырёх стенах, если честно. А ты подумай над тем, что я сказал, и над своим желанием выйти из игры – к чему оно может привести.
Кай быстро закивал, но мысли его находились далеко от кабинета. Слишком громкая фраза, но теперь это было единственным, чего хотело сердце – покой: вдали от людей, которые приносили несчастья. Он настолько погрузился в размышления, что даже не заметил, как Архипов вышел, оставив его одного.
*****
С каждым днём Кай менялся, но Саша не знала, радоваться этому или переживать. Общение с Владом явно шло на пользу, однако чем больше он с ним общался, тем задумчивее и отрешённее становился. Возможно, новоиспечённый отец был ни при чём, и причина крылась в другом. Например, в возвращении в столицу, ведь до истечения отведённого срока оставалось всего-ничего.
Во вторник вечером, когда Саша готовила ужин, раздался звонок в дверь.
– Прости меня, – сразу же с порога заявил Кай.
Девушка застыла. Она не сводила с него удивлённых глаз, а на лице читалась полная растерянность. Выдержав драматичную паузу ещё несколько секунд, Бестужев продолжил:
– Сегодня я меняю твой замечательный ужин на государственный сухпаёк. Нет мне прощения, но по-другому никак.
– Ты сумасшедший! – ударила его по плечу Саша, выйдя из ступора. – Я уже не знала, что думать!
Кай заключил её в объятия, сморщившись от боли, – раны всё ещё беспокоили.
– На это и был расчёт, – проговорил, улыбнувшись, он, – чтобы в порыве радости ты отпустила меня в центр на встречу с Владом.
– В центр? – отстранившись, насторожилась девушка.
– Он хочет посмотреть на местные достопримечательности, а я – лучший гид, оказавшийся под рукой.
– Ну я серьёзно! – насупилась Шереметьева.
– Влад хочет поговорить без лишних ушей, – пожал плечами Кай. – Насколько я понял, он не совсем доверяет моему дядьке, а потому эта встреча должна пройти вдали от мест, где бывает Манохин.
– И где же нынче такие места, где не ступала нога ректора?
– Какая-то забегаловка на Садовой. – Он склонился к её губам и быстро запечатлел на них поцелуй. – Вернусь через пару часов.
Саша кивнула и, освободившись из объятий, позволила ему выйти из квартиры, закрыв следом дверь.
Его не было ровно три с половиной часа. Вернувшись, он сразу направился на девятый этаж. Позвонив в дверь, Кай не услышал ответа. Ещё одна попытка и ещё. Внутри стала зарождаться тревога. Вторник. Ещё только вторник, не четверг. Рано, слишком рано!
 
Схватившись за ручку, он потянул дверь на себя, и, к удивлению, она оказалась открытой.
– Саш! – ворвался в квартиру и громко позвал Бестужев. – Саша!
Только в её комнате горел свет, а везде царила зловещая, давящая на уши тишина. В несколько больших шагов, Кай оказался в знакомой комнате и замер. Дыхание оборвалось, а сердце, сделав пару резких ударов, остановилось.
– Саш?..
Он бросился к ней, но поза, в которой лежало на полу её тело, говорила сама за себя: она ему не ответит.
– Саш, ты меня слышишь? Саш! – упав на колени, Кай пытался понять, где находились повреждения.
Секунда, вторая, третья – склонившись к бледному лицу, он увидел на полу лужу крови.
– Нет, нет, нет, нет, нет. НЕТ!
Холодные пальцы коснулись раны и на них осталась кровь.
– Давай же, малыш, открой глаза. – Трясущимися руками Кай нащупал пульс. – Ты не можешь умереть, слышишь? Не можешь! Открой глаза. ПОЖАЛУЙСТА!
Панике не было предела. Она росла в геометрической прогрессии, блокируя разум и мешая думать рационально. Судорожно он начал шарить в карманах и наконец нашёл телефон. Гудок, второй, третий…
– Соловьёва, 225 – 92. Травма головы и кровь. Много крови! Молодая девушка. Быстрее!
Кай уронил мобильный и склонился над Сашиным телом. Глаза не видели ничего, кроме бледного лица и лужи крови. 
– Всё будет хорошо. Они уже едут. Едут. Ты только не оставляй меня, прошу. Умоляю… Всё будет хорошо.
Закрыв глаза, он качался взад-вперёд и в первый раз в жизни пытался молиться. Вдруг на мгновение замер, а потом снова схватил мобильный. Найдя нужный номер, стал ждать ответа. На втором гудке вызов приняли:
– Да.
– Я… Пап… Она умирает!
Едва только слова сорвались с губ, Кай понял, что рыдает, как ребёнок. Вытерев мокрую щёку, он слушал, что ему говорили. С каждой секундой лицо становилось всё мрачнее, а потом не своим голосом Бестужев произнёс:
– Я так и знал. Это с самого начало было ошибкой.
С этими словами Кай сбросил вызов. Он крепко зажмурился, с силой сжав челюсти. Снова один – без союзников, без близких, а самое страшное – без неё…
Из состояния оцепенения его вывел звук рингтона мобильного:
«Новая жизнь: 
Посидим – помолчим ни о чём… 
Новая жизнь 
Никогда не даётся даром!» 
Брат… Он любил эту песню. Кай открыл глаза – откуда это? Он нервно осматривался по сторонам, пока не увидел на кровати телефон, лежавший поверх фотографии. Вскочив на ноги, не раздумывая схватил мобильный:
– Я смотрю, ты решил играть со мной по своим правилам.
Свободная рука сжалась в кулак.
– Но я тебя огорчу: ты вернёшься и как миленький сделаешь то, что прикажу. Неблагодарный бастард, ублюдок, решивший действовать за спиной того, кто тебя воспитал, а потому другого ты не заслужил.
Кай пытался выровнять дыхание, но сердце с бешеной скоростью билось о рёбра. Внутри поднималась волна безудержной ярости:
– Я тебя убью. Клянусь. Я тебя уничтожу.
– Жду твоего возвращения, и не вздумай со мной шутить. Ты знаешь, чем это обычно заканчивается. Мои «глаза» всё ещё рядом.
Глубокий вдох – и спустя секунду мобильный полетел в стену. По квартире разнёсся гортанный рык, переросший в громкий, полный отчаяния и боли крик. Кай упал на колени, обхватив голову руками. Он задыхался от беспомощности. Как мог допустить это? Почему не предугадал его действий заранее? ПОЧЕМУ, ЧЁРТ ПОДЕРИ?! По щекам текли слёзы, а руки до боли сжимались в кулаки. Чувство полной безысходности разрывало изнутри.
Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, Кай поднял голову и посмотрел на кровать – снимок! Один беглый взгляд – и он ощутил дикий страх. Лица обеих запечатлённых на фотографии счастливых девушек были перечёркнуты чёрным маркером… Причинно-следственные связи сработали мгновенно, заставив связки издать ещё один, полный безграничного страдания крик.