Почувствуй (СИ)

— Прошу тебя, я ничего не сделаю, только отправь сына в безопасное место, — взмолилась я, я и так, до просьбы сидела на коленях, и на полу у его ног, потому не могла встать перед ним на колени.
— Он в безопасности, пока ты не делаешь глупостей. Возможно, я закрою глаза на некоторые твои попытки сбежать, интереса ради, но если ты, постоянно будешь закатывать скандалы, или этот ублюдок будет орать, я тут же убью его, ты меня поняла?
— Поняла, — едва слышно пошептала я.
— А теперь забирай его, и проваливайте.
Через неделю, когда спасение так и не последовало, я отчаялась, и только тогда впала в истерику. Несколько дней я оплакивала смерть Биркана, ни на секунду не приходя в себя. Я кричала, выла, била кулаками в пол, разбивая руки в кровь, и никак не могла прийти в себя. Неужели я ошиблась?
Эрдал держался, хотя обещал навредить сыну, я понимала всю опасность, но ничего не могла с собой поделать, как бы я не пыталась унять свои чувства, эмоции откуда-то вылезали.
Иногда истерика доходила до такой стадии, что из-за рыданий я начинала задыхаться, мне не хватало воздуха, я пыталась вздохнуть, дышала как собака, но воздух, будто не поступал в меня. Тогда Эрдал бил меня по щекам и, как ни странно, я переставала задыхаться.
Через несколько дней я успокоилась, взяла себя в руки и принялась строить план побега. Я понимала, у меня есть только один шанс, во второй раз столько возможностей у меня не будет, контроль усилится.
Окна не открывались, более того, стекло не разбивалось. Когда Эрдал надолго отлучился, я со всей силы швырнула стул в окно, он только отскочил и повредил ряд кирпичей. Позже я пыталась разбить окна другими способами, но попытки были тщетны. Однажды Эрдал заметил это, посмотрел за моими манипуляциями, засмеялся и ушёл на кухню, небрежно сказав, что стекло пуленепробиваемое. Я не поверила, и ещё день пыталась пробить его.
Ни на минуту не выпускаю сына из рук, он постоянно со мной, только ночью укладываю его в шкаф, боюсь случайно задавить его во сне. Укачивая его в очередной раз, подхожу к Айше, она что-то варит на кухне.
— У вас есть телефон?
— Отродясь не бывало.
— А у ваших детей или внуков?
— Чего тебе?
— Я хочу попросить вас позвонить по одному номеру, сказать, где вы находитесь, или просто сказать, что Кадер здесь.
— Девочка, у тебя такой замечательный муж, а ты так изводишь его.
— Как один звонок повредит ему?
— Ты каждый день вредишь ему, звонок совсем его расстроит.
— Послушайте, я ему не жена. Он убил моего настоящего мужа. Я Кадер Ташлычунар, посмотрите в газете или в новостях, меня должны искать. Он угрожает убить моего сына. Прошу вас, помогите мне.
— Угомонись, иначе позову его, попрошу сделать тебе укол, совсем уже из ума выжила.
— Пожалуйста, — хватаю женщину за руку. — Что вам будет от одного звонка? Посмотрите на моего сына, он же может убить его.
— Скорее ты сама его убьешь, — проворчала старушка, высвобождая свою руку.
— Вот именно, если я совершу ошибку, стану причиной смерти своего ребенка. У вас есть дети? Прошу вас, умоляю, спасите моего сыночка.
— Сумасшедшая, — ругается Айше, едва сдерживая желание плюнуть мне в лицо. — Ещё проклясть меня хочешь? Спрашиваешь про моих детей. Да как тебе не стыдно, как могло появиться на свете такое существо. Хорошие девушки мучаются, не могут найти себе мужа, а у этой прекрасный супруг, терпит её, а она ещё клевещет на него и отрекается.
И эта попытка не увенчалась успехом.
На столе стояла открытая консервная банка, о её края легко порезаться, но можно ли ей перерезать человеку глотку? Смогу ли я убить спящего Эрдала, забрать ключи, и уйти?
И до каких мыслей ты дожила, Кадер, хочешь убить человека консервной банкой. Это не получилось бы, хотя бы потому, что старушка сложила весь мусор, включая банку в пакет и забрала с собой.
Своровать нож мне тоже так и не удалось, не смотря на возраст, Айше не забывала запирать сейф с ножами или оставлять колюще-режущие предметы без своего надзора.
Однажды мне удалось сорвать кран в ванной, эта комната закрывалась шторкой, и Эрдал не видел меня. Из крана тут же хлынула ледяная вода, весь пол уже залило, вода норовила растечься по всему дому.
 
Мой план особым умом и далеко идущими планами не отличался. Я мыла руки и вдруг в голову стрельнула мысль, что если Эрдал пойдет за мастером. Первое, в спешке может забыть закрыть дверь, это из грани фантастики и большого везения, но почему бы не понадеяться на это. Второе, можно попытаться поговорить с мастером, найти минуту и попросить о помощи. Третье, у мастера мог оказаться телефон, а я могла бы его своровать на время. Четвертое, подбросить ему в карман записку.
Мне не удалось даже на миллиметр продвинуться к началу этого плана. Эрдал, без всякой спешки, принес с улицы инструменты и сам принялся чинить кран.
Мне оставалось только своровать ключ потяжелее, и попытаться убить его. Оказывается, убить человека не так уж и просто. Я зависла на некоторое время, и просто не смогла даже замахнуться. Однако ключ я своровала, поспешила спрятать под диван.
Когда кран был починен, а Эрдал снова вышел из дома, как всегда заперев дверь на все замки, унес инструменты, уже где-то там, снаружи, решил пересчитать ключи, недосчитался одного и отправился ко мне. Впоследствии этим самым ключом мне пересчитали ребра.
Каким-то вечером я уложила Джана спать и сидела на кухне, трясясь от холода, но выходить к Эрдалу не стала, кто знает, когда его терпение подойдёт к концу и он решит воспользоваться мной. Поэтому я стараюсь как можно меньше маячить перед ним.
Я вспоминала Биркана, тихо плакала, и только слёзы скатывались по щекам на стол. В этот момент в комнату вошёл Эрдал.
— Чего опять? — Упорно молчу. — Я спрашиваю, что опять?
— Ты ведь разрешил мне оплакивать мужа.
— Чтобы я больше не слышал таких слов. Теперь у тебя только один муж, я. И только я мог им быть. Ты сделала вещь, стоившую этому выродку жизни.
— Не смей так говорить о нём. Он мой муж, а ты никогда им не был, и не будешь. Видишь это кольцо на пальце? Ты его одевал? Нет, не ты, — я вскочила из-за стола, и продемонстрировала руку с кольцом.
— Сними его, живо, а иначе…
— Иначе что? — Кричала я.
Он не ответил, и права на ошибку не предоставил. Вытащил из сейфа нож, к тому моменту я попыталась скрыться с кухни, только вот, бежать мне некуда, здесь даже нет дверей, за которыми можно спрятаться.
Он хватает меня за руку, возвращает на кухню, утыкает лицом в стол, так, чтобы я подробно видела свою руку. Он режет ножом мой палец, лезвие тупое, он давит со всей силы. Я кричу, но не вырываюсь, иначе он отрежет мне всю руку.
Кровь растекается по столу, мне адски больно, чувствую, как лезвие доходит до кости, голова вот-вот пробьет стол, так усердно он вталкивает меня в деревянную поверхность.
Эрдал отпускает меня, всё тем же кровавым ножом сдергивает с пальца кольцо и швыряет на пол. Оставляет меня с кровоточащей раной, но мне повезло, палец остается на своем месте.
На следующий день он велел принести Айше бинт, мой палец замотали, окунув вату в какой-то раствор, рана болела так, что я думала, стоит мне развязать бинт, палец отвалится сам.
С того дня я носила кольцо на шее, сделав из оставшегося бинта что-то вроде толстой нитки для шеи.
Я ещё не придумала удачного плана побега, но постепенно готовилась к его последствиям. Своровала несколько бутылок воды, консервов, хоть у меня и не было открывашки, и другие полезные вещи, всё это я сложила в рюкзак, найденный мной под диваном, видимо, кто-то жил здесь раньше, либо не жил, подобно мне.
И вот, настал судный день, сколько для этого потребовалось времени, я не знаю, сбилась со счёта.
Это было утро, Джан ещё не проснулся, Эрдала тоже не было слышно, а я, смотрела в полок, мысленно рассуждая о жизни, смерти и побеге. Как вдруг, кто-то забарабанил в дверь, ногами, руками, и что-то кричал.