Почувствуй (СИ)

— Госпожа Эда передает свои извинения.
— По какому поводу? — Удивляюсь я, повернув к нему голову, уложив её на спинку сидения машины.
— Устала? — Спрашивает Биркан, заводя машину.
— Сумасшедший сегодня был день, — соглашаюсь я, чувствуя, как он секундного расслабления на тело опускается слабость и сонливость.
— А вечер совсем безумный, — улыбается парень, на мгновение, взглянув на меня.
— Так что она хотела? Это ведь Эда Кара?
— Ты переняла манеру общения у своего адвоката, называть всех по имени и фамилии, — фыркает он, при очередном упоминании Танера. — За тот прием, где их неадекватная дочурка решила поговорить о том, что её не касается.
— Сколько времени с того момента прошло, — удивляюсь я, и тут же зеваю, зарываясь носом в плечо пиджака.
— Это она нас, так сказать, лицом к лицу, решила на ещё одну встречу позвать, и заодно извинилась за прошлый прием. Сказала, что Йетер уехала на лечение, но это закрытая информация. Так что, опасаться тебе нечего.
— Да, знаю, — ещё раз зеваю, и глаза наполняются слезами. Моргаю, и слезы, сами по себе, скатываются по щекам.
— Не расстраивайся, она будет тебе звонить, — шутит Биркан, протянув руку, стирает слезу с моей щеки. — Откуда ты могла узнать?
— Танер рассказал.
— Он теперь все новости раньше меня рассказывать будет? — В голосе вновь слышится недовольство.
— Если ты не начнешь ничего рассказывать, то да. Хорошие родители, только дочь из дома уехала, они праздник устраивают.
— У них странные отношения в семье, но сомневаюсь, что сборище по этому поводу.
— Ты ведь отказался?
— Обещал подумать.
— Это ещё зачем? — Теперь уже я возмущаюсь, от неожиданности даже взбодрилась.
— Вдруг ты во вкус вошла, теперь от таких вечеров за уши не оттянешь.
— Если там будет какая-то информация о Джане, то я пойду, а если нет, то и ноги моей там больше не будет.
— Завтра должна была быть свадьба, — сдавленно произносит Биркан, напряженно вглядываясь в плохо освещенную дорогу.
— Уже? Мелике звонила, просила приехать к ней. Наверное, нервы не выдерживают. И завтра будет тяжелый день.
— А что с сегодняшним? Как тебе новый клиент?
— Ужасно, даже не напоминай. С этой женщиной меня ждут прекрасные деньки.
— А что Хасан? Вы ведь сегодня вместе были. Вчера он отказался проводить экскурсию без тебя, сначала согласился, а потом вдруг характер показал, — нотки недовольства стали ещё сильнее, в этот раз его настроение больше склонялось к злости.
— Что это за намеки?
— Ты ведь была влюблена в него, — усмехается в свой сжатый кулак, словно пытается скрыть свои эмоции. Биркан не спрашивает, утверждает.
— Это что такое? Ревность?
— С чего бы? Да и я не ревнивый, — сжимает губы, вглядываясь в боковое зеркало, хотя на дороге мы одни.
— Как скажешь, — закрываю глаза, будто засыпаю, и всеми силами сдерживаю улыбку, чтобы через секунду «случайно перепутать» имя. — Хасан.
— Что? — От неожиданности он нажал на тормоз и на мгновение мы подпрыгнули, будто на кочке.
Чувствую, что он не следит за дорогой, а прожигает меня взглядом. Усердно притворяюсь спящей, однако мои брови ползут вверх, губы всё сильнее сжимаются, чтобы не выдать улыбку.
Не выдерживаю и смеюсь от всей души, раздражая этим собеседника. Он совсем не смеется, скорчил губы, и недовольно следит за дорогой.
— Что ты смеешься, Йетер? — Специально произносит он, и я заливаюсь хохотом с новой силой.
— У тебя так не получится. Правда. Даже не понятно, зовешь ли ты свою бывшую или просишь меня остановиться, — от смеха скрутило живот. — Не понимаю, зачем называть своего ребенка обычными словами? Почему она «довольно»?
— И это сейчас говорит «судьба»? — На этот раз Биркан улыбается.
— Я же себе имя не выбирала.
— А если бы выбирала? Как бы назвала себя?
— Долунай или Хазал, всегда нравились эти имена. Что ты смеешься?
— Не поверишь, когда я не знал, как тебя зовут, то это были два основных варианта. Я был уверен, что тебя зовут как то так.
— А потом, ты специально делал вид, будто не помнишь, как меня зовут? Ты часто говорил «Эй, как там тебя».
 
— Нужно же было как-то начать разговор.
— Тебе бы уроки давать, будешь учить людей знакомиться. А то все какие-то странные. Подход к людям ищут, внимание проявляют, знакомятся, общаются. А ты им сразу говори, главное не помнить имени, надоедать своим присутствием, а потом увести к себе домой в качестве долга.
— Очень долго. Быстрее сажать в мешок и бежать.
— Ого, мне ещё повезло, даже привыкнуть к твоим выходкам успела.
  
Глава 39. Кадер
 
Следующим утром я позвонила Танеру, поделившись с ним всей информацией, он воодушевился и сказал, что сам поищет этих девушек. На вопрос о прошлых версиях, он ничего не ответил, оно и понятно, когда он мог успеть.
Затем я поехала на кладбище к Джану, в моей голове это прозвучало ужасно, не могла привыкнуть, что теперь мой друг привязан к одной точке.
— Наверное, ты сердишься на меня. Я позволила тебе уехать, хотя могла задержать, узнать, что случилось, попытаться помочь, но не сделала ничего, для твоей жизни. А теперь ещё и роюсь в твоей жизни из-за чувства вины, словно пытаюсь доказать, что я непричастна к твоей смерти, но ведь это не так. Я могла всё изменить, но не сделала. За такое короткое время ты стал мне очень дорог, я впервые испытывала такие светлые чувства к кому-то. Прости, я не любила тебя, хоть ты заслуживал взаимной любви больше, чем кто-то другой. Тебе должно было повести, но камнем преткновения в твоей жизни стала я.
Горячие капли из глаз, называемые слезами, ручьями стекали по щекам, я захлебывалась словами, и если бы Джан был жив, никогда не смог бы понять, что я говорю.
— Теперь ты плачешь? — Сзади послышался сдавленный болью голос. — Осознала свою вину и теперь просишь прощения?
— Мелике? Что ты здесь делаешь? — Растерянно спросила я, вскочив на ноги, вытирая ладонью слезы, будто их там и не было.
— Пришла к своему жениху в день нашей свадьбы. Я всё знаю. Как ты могла? Я считала тебя подругой, — девушка с дикой ненавистью смотрела на меня, её рот перекосился от отвращения, она не говорила, а плевала в меня словами.
— О чем ты?
— Джан любил тебя, — с тяжелым вздохом и горящими от боли глазами, произносит неудавшаяся невеста.
— Ты ведь знала об этом. И знаешь, что между нами ничего не было.
— Поэтому перед своей смертью он приехал к тебе? Ты последняя, кто видел его живым, он не попрощался ни с кем кроме тебя, — девушка повысила голос, неумолимо приближаясь ко мне. Ещё шаг и она схватит меня за горло. — В момент своей смерти он думал о тебе, но не обо мне, хотя я любила его всем сердцем, пока ты крутишь перед всеми хвостом.
— Мелике, успокойся. Не неси чепуху, — старалась говорить как можно спокойнее, выставила вперед руки, ладонями к приближающейся невесте, готовясь упереться в неё руками.
— Это тоже чепуха? — Срывается она на крик, вынимает из кармана сумочки телефон и показывает мне фото, из-за мимолетности и трясущихся рук, едва смогла разглядеть на нём себя и Джана на балконе, в ночь его смерти.
— Откуда это у тебя? — Удивляюсь, значит, за нами кто-то следил. И это точно не сама Мелике, иначе бы убила меня в тот день, когда я была у неё в доме.
— Добрый человек прислал. Открыл мне глаза на всё. Пока ты очаровывала моего будущего мужа, Биркан узнал о вашем романе и убил Джана. Его ведь не было дома, раз вы, не скрываясь, обнимаетесь?
Я остолбенела, конечно, и на секунду не поверила в эту версию происходящего, но её мнение шокировало меня. Пусть она возненавидела меня, всё же, причина у неё есть, но обвинять Биркана в убийстве уже слишком.
— Прошу тебя, успокойся. Подумай, зачем ему убивать Джана? Они лучшие друзья.
— Были, до твоего появления, подлая змея. Ты втерлась к нам всем в доверие, одновременно встречалась и с Джаном и с Бирканом, одного увела у Йетер, и второго попыталась у меня забрать. Но судьба сыграла с тобой плохую шутку. И теперь ты убийца. Да, убийца. Пусть это сделано не твоими руками, но твои руки и твоя душа, в крови. Ты чудовище, Кадер, — Мелике в бешенстве занесла свою руку, собираясь ударить меня, но её перехватили.