Друг по переписке (ЛП)
— О боже.
Клэр хватает Фиону за руку и настойчиво говорит:
— Я думаю, мы близки.
— Близки к чему? — спрашиваю я, смущенная и встревоженная.
Клэр приказывает:
— Кайла, позвони этому детективу.
— Что, сейчас? Уже больше восьми часов!
— Может быть, он работает допоздна. Если нет, оставь ему сообщение. У тебя есть ноутбук, который я могу одолжить?
— Ну, да, он в моем кабинете. Но…
Не дожидаясь, пока я закончу мысль, Клэр вскакивает и выбегает из кухни.
Глядя ей вслед, я говорю:
— Фиона, что происходит?
Она спокойно отвечает:
— Я полагаю, Клэр думает, что мы находимся на пороге прорыва.
— Прорыва?
— В помощи духу.
Я с опаской смотрю на потолок и верхние лампы, которые теперь непрерывно мигают. Через мгновение возвращается Клэр, неся мой ноутбук. Она ставит его на стол передо мной.
— О, — говорит она, вытаскивая что-то из кармана своего кардигана. — Это лежало на крышке компьютера. Я подумала, что это может быть важно.
Она кладет предмет на стол.
Это никель «Буффало», монета Майкла 1937 года выпуска. Та, которую я нашла под деревом, где мужчина в сером плаще стоял и смотрел на меня. Та самая, которую я потом нашла на приборной панели своей машины возле дома Эйдана.
Та, которую я оставила надежно спрятанной в ящике стола.
У меня перехватывает дыхание. Мое сердце начинает бешено колотиться. Свирепый порыв ветра заставляет кухонные окна дребезжать. Затем с потолка падает маленький металлический предмет, который со звоном приземляется на стол рядом с монетой. Он вращается мгновение, прежде чем застыть, свет отражается от его закругленного края.
Это мое обручальное кольцо.
36
Я смотрю широко раскрытыми глазами на монету и кольцо, мой пульс учащается, в груди застрял крик. Я знаю: здесь есть что-то чрезвычайно важное, что я упускаю.
Когда я поднимаю взгляд на Клэр, она спокойно говорит:
— Позвони детективу.
Я шепчу:
— Как мое кольцо провалилось сквозь потолок?
— Позвони детективу, Кайла. У нас не так много времени.
— Что ты имеешь в виду? Что происходит?
Снаружи шторм набирает силу. Дождь хлещет по окнам и крыше. Гремит гром и потрескивает молния. Кажется, что сам дом находится в центре торнадо и вот-вот оторвется прямо от земли и улетит в космос.
Из другого кармана Клэр достает мой мобильный телефон. Должно быть, она взяла его с моего стола. Она протягивает его мне, настаивая:
— Позвони!
В панике я выхватываю телефон у нее из рук. Пройдя через кухню, я роюсь в открытом ящике рядом с плитой, где храню всякий хлам. Я нахожу визитную карточку детектива и дрожащими пальцами набираю его номер.
Отвечает женщина, ее тон резкий:
— Полиция Сиэтла, чем я могу вам помочь?
— Детектива Романа Питерса, пожалуйста.
Наступает пауза, затем она спрашивает:
— Вы его друг, мэм?
Какой странный вопрос.
— Что? Нет, нет, он помог мне некоторое время назад. Мой муж попал в аварию, и он опросил меня и дал мне свою визитку. Я бы хотела поговорить с ним, пожалуйста. Это срочно.
Я поднимаю взгляд и вижу Клэр и Фиону, стоящих у кухонного стола, подбадривающих меня улыбками и кивками.
Женщина на другом конце провода говорит:
— Извините, но это невозможно.
— Почему?
— Детектива Питерса нет.
Я нахожусь в таком возбужденном состоянии, что не понимаю, что она имеет в виду.
— Нет? Вы имеете в виду, что его перевели в другой отдел?
— Нет, мэм. Он умер. Внезапная остановка сердца. Я переведу вас на дополнительный номер его заместителя, детектива Брауна. Пожалуйста, подождите.
Я слышу щелчок и короткую тишину. Затем воспроизводится запись мужского голоса, инструктирующего меня оставить свой номер.
Я кладу трубку, чувствуя странное оцепенение.
— Ну, и что они сказали? — спрашивает Фиона.
— Он мертв. Детектив Питерс мертв. Он умер от сердечного приступа.
— Когда?
— Она не сказала. Какая разница?
Нетерпеливо качая головой, Клэр открывает ноутбук и нажимает кнопку включения. Потом запускает интернет-браузер и начинает печатать.
— Что ты делаешь?
— Ищу офис окружного регистратора. Мы можем проверить информацию о собственности по этому адресу, чтобы узнать, кому принадлежал дом до тебя, — она щелкает по экрану в течение минуты, затем вводит что-то в строку поиска. Затем она отступает, нахмурившись.
— Что?
— Этот дом был зарегистрирован на чье-то другое имя?
— Нет. Должны быть указаны Майкл и Кайла Рис. — Я подхожу ближе и заглядываю через ее плечо на экран. — Кто, черт возьми, такие Сэнди и Дэвид Уэйнрайт? Здесь написано, что они купили этот дом в январе!
Где-то наверху хлопает еще одна дверь. Я слышу звук бегущих ног, затем детский смех.
У меня перехватывает дыхание.
Глядя вверх, я говорю:
— Подожди. Маленький мальчик. Мы забываем о нем. Если Данте — призрак в этом доме… кто этот ребенок? А как насчет мужчины в плаще и шляпе? Как он вписывается во все это?
Когда я оглядываюсь на Клэр и Фиону, на их лицах одинаковое выражение печали, наряду с другой эмоцией, которую я видела раньше. Я видела ее на лице Дестини, экстрасенса, которую я посетила и которая пожелала мне счастливого пути, когда я уходила. Это выражение ни с чем не спутаешь.
Это жалость.
Нервничая, я требовательно спрашиваю:
— Почему вы, ребята, так на меня смотрите?
Клэр мягко говорит:
— Все в порядке, Кайла. Не бойся. Тебе нечего бояться, моя дорогая.
— Что это должно означать?
— Дай мне телефон, дорогая.
— Зачем?
— Я собираюсь снова позвонить в полицейский участок.
— Зачем?
— Я думаю, есть кое-что, что ты должна знать.
— Например, что?
— Дай мне телефон.
Меня охватывает непреодолимое чувство неправильности. Я отступаю на шаг. Моя кровь превращается в лед. Все волосы у меня на руках встают дыбом, я задыхаюсь.
Снаружи бушует гроза.
Клэр берет телефон из моей негнущейся руки и нажимает несколько кнопок. Когда знакомый женский голос заполняет комнату, я понимаю, что она нажала на повторный набор, а затем переключила звук на динамик.
— Полиция Сиэтла, чем я могу вам помочь?
— Да, добрый вечер, мэм. Не могли бы вы сказать мне, пожалуйста, когда умер детектив Питерс?
Наступает пауза.
Клэр объясняет:
— Моя подруга говорила с вами минуту назад и была так удивлена новостями, что забыла спросить. Она хотела бы послать цветы на похороны, если они еще не состоялись.
— О. Понимаю. Что ж, боюсь, для цветов уже слишком поздно. Прошло шесть месяцев с тех пор, как он скончался, почти с точностью до дня.
Клэр благодарит ее и отключается. Затем она и Фиона стоят, уставившись на меня с ужасной жалостью в глазах, и ждут.
Как будто издалека я слышу свой собственный голос.
— Это невозможно. Она ошибается. Он опрашивал меня после несчастного случая. Это было всего два месяца назад. Он сидел со мной на причале и опрашивал меня!
Клэр печально говорит:
— Я не сомневаюсь, что так и было.
Мои руки начинают дрожать. Мне трудно сделать полный вдох. Я отступаю еще на шаг. Глядя на нее в поисках помощи, я говорю:
— Фиона?
Она мягко говорит:
— Ты должна понять, дорогая, что очень немногие люди могут общаться с духами.
Мой голос взвивается:
— О чем ты? При чем тут все это?
Она продолжает тем же спокойным, успокаивающим тоном, не обращая внимания на мою панику:
— О медиумах, конечно. О части экстрасенсов тоже, хотя большинство из них — мошенники. Еще на это способны шизофреники, по причинам, которые мы на самом деле не понимаем, хотя, вероятно, это как-то связано с измененной химией их мозга.
Клэр добавляет:
— И кошки тоже.
— Да, это верно. Кошки тоже могут видеть призраков. — Она делает паузу. — Как и некоторые одаренные дети.