Друг по переписке (ЛП)
— И сегодняшний день кое-что доказал мне. Видеть тебя обнимающим Деб, думать, что ты с ней… — я сглатываю комок в горле. — Я не хочу, чтобы был кто-то еще. Для любого из нас. Я увязла гораздо глубже, чем думала, и, честно говоря, это пугает меня до чертиков.
Эмоции, отражающиеся в глазах Эйдана, ошеломляют.
Деб и Джейк исчезают. Ресторан исчезает. Все вокруг нас погружается в черноту. Есть только я и Эйдан, сидящие рядом друг с другом, глядящие на обнаженные души друг друга.
Он хрипло говорит:
— И я тоже. Все это. И меня тоже.
— Я знаю, — шепчу я, слезы наполняют мои глаза.
Он берет мое лицо в свои руки.
— Но тебе не нужно бояться. Ты можешь рассчитывать на меня. Всегда.
Он разрывает меня на части и снова склеивает, и все это поцелуем.
Джейк стонет.
— Ну, твою-то мать. Теперь я выгляжу как мудак.
Деб говорит:
— Ты компенсируешь это, заплатив за ужин. А вот и официантка с закусками! Идеальное время. Давайте поедим, ребята.
Когда Эйдан отстраняется от меня, я мельком замечаю знакомую фигуру в большом прямоугольном зеркале на стене за нашим столом. Высокий худощавый мужчина в сером плаще и шляпе, низко сидящей на глазах, стоит у входной двери ресторана. Хотя я не вижу его глаз, я чувствую, что он смотрит в мою сторону.
Когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, он уже ушел.
29
— Кайла? Ты в порядке?
Эйдан оглядывается через плечо, прослеживая за моим взглядом. Я быстро поворачиваюсь обратно к столу и заставляю себя улыбнуться.
— Мне просто показалось, что я увидела кого-то знакомого.
Это не ложь. И это вовсе не значит, что я намерена все-таки признать, что кто-то, кого я, как мне казалось, знала, может оказаться призраком. Так что я просто сохраню на лице глупую улыбку, пока мое сердцебиение не придет в норму и разум не перестанет вопить.
Призраков не существует. Призраков не существует. Призраков не существует.
Господи боже, пожалуйста, пусть призраков не существует.
Мы приступаем к нашим закускам. Мы ведем светскую беседу. Заказываем первые блюда и едим. Я почти ничего не помню из остального ужина, потому что мой мозг занят попытками разгадать загадку о том, кто такой человек в плаще, если он не призрак из другого измерения, который преследует меня по всему городу.
Мне правда нужно сходить к этому психиатру.
Когда мы заканчиваем есть и прощаемся с Деб и Джейком, Эйдан выводит меня из ресторана, положив руку мне на плечо. Пока он ведет меня к своему грузовику, припаркованному на стоянке снаружи, я говорю:
— Я так понимаю, что сегодня вечером я не пойду домой.
— Тебе повезет, если я вообще когда-нибудь отпущу тебя домой.
О боже. Похоже, у меня большие неприятности. Я думаю, тот поцелуй за столом не исправит того, что произошло ранее. Я нервно говорю:
— Я оставила свою сумочку в машине.
Он бросает на меня напряженный взгляд, его энергия потрескивает в воздухе.
— Забудь о сумочке. У тебя есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться.
Я уверена, что Эйдан услышал мой вздох.
Поездка до его квартиры проходит в напряжении и тишине. Я снова и снова открываю рот, чтобы что-то сказать, но закрываю его, не находя слов. К тому времени, как мы добираемся до его дома, уже темно, и начинается дождь.
Эйдан паркуется, глушит двигатель и поворачивается ко мне, сверкая глазами.
Он ничего не говорит, поэтому я начинаю первой.
— Прости, я не была честна, когда ты спросил меня, что случилось. — Он ждет большего, его молчание обжигает. — Я должна была сказать тебе правду, но… Мне было больно. И я злилась. И почувствовала себя дурой.
— Ты обещала, что не будешь мне лгать.
Я шепчу:
— Я знаю. Мне очень жаль.
— Я верю. Но что произойдет в следующий раз? Что произойдет, если я задам вопрос, на который ты не хочешь отвечать? Ты собираешься снова мне солгать?
Не доверяя своему голосу — слишком много нахлынувших эмоций, — я качаю головой.
— Нет, хорошенько подумай об этом, прежде чем отвечать. Ты чувствуешь, что не можешь мне доверять?
Я смотрю через лобовое стекло на морось и глотаю слезы.
— Это себе я не могу доверять. У меня в голове полный пиздец. Я не знаю, что со мной не так. Все, что я знаю, это то, что я хочу тебя. Я хочу тебя больше всего на свете, и я не понимаю, как это могло произойти так быстро.
Эйдан тянется через сиденье и берет меня за руку. Крепко сжимая ее, он бормочет:
— То же самое… И я так же напуган, как и ты, зайка, но я не позволю этому помешать мне наслаждаться каждой гребаной секундой. Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной.
О боже. Он убивает меня. Я вот-вот умру прямо тут, на переднем сиденье этого грузовика.
Я закрываю лицо руками. Он притягивает меня через сиденье в свои объятия. Потом мы сидим в тишине, нарушаемой только стуком дождя по крыше.
Спустя долгое время он говорит хриплым голосом:
— Ты готова принять свое наказание?
Дрожь пробегает по мне. Я шепчу:
— Да, сэр.
Он целует меня в висок, затем шепчет рядом с моим ухом:
— Хорошая девочка.
То, что происходит внутри моего тела, когда я слышу эти слова, не может быть нормальным. Покалывание, дрожь, бабочки в животе, фейерверки. Но все это резко прекращается, когда Эйдан отпускает меня и снова заводит машину.
Сбитая с толку, я спрашиваю:
— Что ты делаешь?
Он не отвечает, просто выезжает со стоянки на улицу.
— Эйдан?
— Я отвезу тебя обратно к твоей машине.
— Что? Почему?
— Ты едешь домой.
— Я не понимаю. Почему я еду домой?
Когда он просто продолжает молча ехать под дождем, я с несчастным видом говорю:
— Потому что это мое наказание.
Уставившись в лобовое стекло, Эйдан говорит:
— Я говорил тебе, что дам тебе то, что тебе нужно, и что это может оказаться не тем, чего ты хочешь. Прямо сейчас тебе нужно пространство.
Мое сердце подскакивает к горлу, я шепчу:
— Мне нужен ты.
Морщась, будто от боли, он качает головой.
— Меньше всего я хочу, чтобы ты оглядывалась назад и думала, что мы поторопились. Я не хочу, чтобы ты сожалела. Только не о нас. Так что мы замедлимся и пойдем вперед маленькими шажками.
— Я думаю, что уже слишком поздно для маленьких шажков.
Эйдан смотрит на меня. Даже в полумраке машины его взгляд обжигает, как огонь. Когда он снова поворачивается, чтобы посмотреть на дорогу, и все это тепло уходит вместе со взглядом, мне становится жутко холодно. К тому времени, как мы возвращаемся к ресторану, и он паркуется на улице за моей машиной, у меня стучат зубы.
Не выключая двигатель, Эйдан протягивает руку и гладит меня по волосам, затем сжимает мой затылок.
— Говори, — мягко позволяет он.
— Почему у меня такое чувство, что я никогда больше тебя не увижу?
— Потому что ты королева драмы. А теперь убирай свою сладкую задницу из моего грузовика, зайка. Позвони мне, когда у тебя будет ясность.
— Ясность? — Эмоции делают мой голос высоким и напряженным. — Что это вообще значит?
Он наклоняется, берет мое лицо в ладони и смотрит прямо мне в глаза.
— Когда ты будешь готова снять это обручальное кольцо, у тебя появится ясность. А до тех пор мое присутствие будет только мутить воду.
Эйдан крепко, не разжимая губ, целует меня, а когда отстраняется, забирает мое сердце с собой.
— Теперь иди, — хрипло командует он, глядя сквозь лобовое стекло на дождь. — Когда ты будешь готова, ты знаешь, где меня найти.
Я пытаюсь бороться со слезами. Мое лицо горит, а сердце колотится, когда я говорю:
— Я не хочу оставлять это так.
— Я знаю.
— Я думаю, мы можем решить это по-другому.
— Возможно.
— Эйдан, пожалуйста!
— Вылезай из машины, Кайла.
Моя нижняя губа дрожит, как у ребенка. Крик боли застрял у меня в груди, не давая дышать. Я гляжу на профиль Эйдана, но он отказывается смотреть на меня. Он просто вперил взгляд в дождь, одной рукой сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев, и на его челюсти дергается мускул.