Няня из газеты (ЛП)

Ясно, что это так. Ее длинные темные волосы в сочетании с обожженным золотым медом ее глаз заставляют меня подавить стон при виде ее.
Она опасна.
— Боже, это сегодня все выглядит еще хуже, — говорит она. И под «этим» она имеет в виду мой нос. После того, как она случайно чуть не сломала его два дня назад.
— Спасибо.
Ее щеки порозовели: — Я… я… прости, это было грубо. Я просто имею в виду, что синяк довольно сильный.
Я киваю: — Значит, ты Джульетта.
— А ты Лиам.
— И ты здесь, чтобы пройти собеседование на должность няни. — Я делаю паузу, и она кивает: — Итак, входи. — Я держу дверь открытой, чтобы она могла пройти передо мной, но она не пытается войти внутрь.
— Подожди, ты все еще собираешься дать мне шанс?
Она выглядит искренне растерянной.
— Почему бы и нет?
— Ну… я имею в виду, я чуть не сломала тебе нос.
Я почти смеюсь, но качаю головой и пожимаю плечами: — Это был несчастный случай, Джульетта. Заходи внутрь, и мы сможем перейти к интервью. Разве это ты не передумала?
— Нет, нет. — Ее слова выходят в спешке. Она улыбается и проходит мимо меня в фойе. Я ничего не могу с собой поделать, когда мой взгляд падает на ее задницу, когда она идет дальше в дом. Я был прав, ее платье облегает ее… везде.
Это совершенно неуместно, но я не могу сдержать украденный взгляд.
Я отвожу глаза прямо перед тем, как она оборачивается и улыбается: — Твой дом прекрасен.
— Спасибо. Вот сюда, — я веду ее в свой кабинет, и как только она усаживается перед моим столом в плюшевом кресле, я закрываю за нами дверь.
Надеюсь, Рид сможет препираться с девочками достаточно долго, чтобы я смог взять интервью у девушки из забегаловки. Я имею в виду, у Джульетты.
Каковы шансы, что она будет той же девушкой, что и прошлой ночью? Той самой, о которой я не мог перестать думать даже после того, как вышел из закусочной. Даже когда я провел остаток ночи в постели, прижимая лед к носу. Я хоккеист на пенсии. Я выбивал дерьмо из людей и из меня выбивали дерьмо, но эта девушка каким-то образом все же умудрилась дать мне окровавленный нос на всю жизнь.
Я вытаскиваю ее резюме из папки и кладу перед собой, затем смотрю на нее. Она кажется нервной, но в то же время уверенной в себе. Черное платье на ее груди опускается, когда она слегка наклоняется вперед, и я делаю все, что в моих чертовых силах, чтобы смотреть куда угодно, только не туда.
Джульетта захватывает дух. Не то чтобы я не заметил прошлой ночью. Я заметил, даже с окровавленным носом. Она чертовски великолепна. Темные волосы, золотые глаза, почти как теплый мед, тающий на языке. Она похожа на женщину, которая даже не осознает силу своей красоты.
— Итак, я думаю, мы сразу приступим к делу. Расскажи мне о себе. — говорю я, откидываясь на спинку стула.
— Ну, мне двадцать два года. Я учусь в старшем колледже, работаю над своим дипломом по дошкольному образованию.
Я останавливаю ее, прежде чем она успевает продолжить: — Расскажи мне о том, чего я не могу прочитать в резюме. Почему тебе нужна эта работа?
Я прошу не то, что было напечатано на этом листе бумаги. Я хочу большего. За последние несколько дней я прочитал ее резюме настолько, что могу процитировать его с закрытыми глазами. Ее академические достижения и подробности ее образования в колледже, в какой школе она училась, в каких навыках она преуспела. Я не хочу это слышать.
Я хочу знать, почему она хочет эту работу. На что она похожа, когда дверь закрыта и мир закрыт?
Она молчит, смотрит на свои руки на коленях, прежде чем снова посмотреть на меня. Ее медовые глаза, жидкие и расплавленные, вливаются в мои.
— Моя бабушка. Она в доме престарелых в центре города. Несколько месяцев назад, когда я работала в закусочной, она упала и сломала бедро в трех местах. Несмотря на то, что она здорова, доктор обеспокоен. Вот почему я хотела бы устроиться на эту работу. Так что я могу позволить себе оставить ее там. Она мой лучший друг, и я бы пропала без нее.
— Почему ты работаешь в закусочной, когда ты могла бы заканчивать школу и получать высшее образование? — искренне любопытствую я.
 
— Каждая работа, на которую я претендовала, требует кого-то с дипломом. И прямо сейчас я должна заботиться о своей бабушке. Я не могу вернуться в школу, пока наше финансовое положение не улучшится.
Я в шоке от ее честности. Немногие люди были бы столь откровенны.
— Я ценю твою честность. По правде говоря, ты более чем квалифицирована для этой должности, даже не имея диплома на руках. Эта должность пожизненная, и меня не будет шесть месяцев в году.
Ее глаза расширяются от удивления.
— Так… типа… тебя… вообще не будет здесь с детьми?
Я качаю головой: — Я только недавно занял должность нового главного тренера «Эвеланш». Сезон выдался изнурительным. Мы проведем шесть месяцев в дороге, когда все будет сказано и сделано. Человек, которую я ищу должна быть преданной и преданной делу. У меня есть две дочери, и они потребуют всего твоего внимания. Вот почему зарплата такая щедрая. Я не хочу, чтобы кто-то занял эту должность, а затем через месяц решил, что они не могу с этим справиться. Самое главное для меня в моих девочках — последовательность и структура.
Она кивает и закусывает зубами пухлую блестящую губу: — Меня по-прежнему интересует работа. У меня нет социальной жизни, как у большинства женщин моего возраста. По выходным, если, конечно, ты не уехал на игру, я могла бы запланировать еще один день, чтобы навестить бабушку.
— Всякий раз, когда я дома, твое время принадлежит тебе. Когда меня нет, это время, когда ты дежуришь, как бы долго это ни длилось. У меня есть расписание на следующий год, но иногда все меняется. Я ищу кого-то на длительный срок.
Прежде чем она успела заговорить, раздался пронзительный крик, за которым последовало «Паппппппппппппппа!!!».
Крик Ари пронзает дверь, что я встаю со стула так быстро, что я падаю навзничь. Я выхожу за дверь и бегу вниз по лестнице в гостиную за считанные секунды. Джульетта, должно быть, последовала за мной, потому что, когда я поворачиваю за угол в гостиную, я мельком вижу ее темные волосы.
Я нахожу Ари и Кен на журнальном столике, которые держатся друг за друга, а Рида не видно.
“Что за черт?”
— Ари, жучок, что случилось?
— Папа… мышь, настоящая, под ведром! — она плачет и указывает на пол.
О, черт возьми.
— Где дядя Рид?
Кеннеди указывает на дверь, ведущую во внутренний дворик. Я вижу, что Рид говорит по телефону снаружи.
— Ему пришлось ответить на неотложный телефонный звонок, а потом мышь пробежала по полу! Я поймала ее в ловушку. В моем ведре.
Слезы текли по ее щекам, пока она рыдала, и если это не самая драматичная вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни, то я не знаю, что это.
— Все в порядке, детка, папа позаботится об этом, хорошо? Вытри слезы. — бормочу я. Я беру их обоих со стола и ставлю на пол… подальше от рассматриваемой мыши.
Никто из них не выглядит так, будто чувствует себя лучше в этой ситуации, так что мне лучше избавиться от этой проклятой штуки, пока не случился очередной кризис, и я никогда не смогу закончить интервью. Я иду на кухню, чтобы взять что-нибудь, чтобы помочь мне удержать мышь в ведре и, наконец, найти что-нибудь.
Когда я возвращаюсь в гостиную, девушки даже не замечают, как я подхожу. Джульетта садится перед ними на корточки, вытирая слезы с их щек.
— Я знаю, как это, должно быть, было страшно для тебя. Но твой папа сильный и храбрый, и он позаботится обо всем за тебя, хорошо? — мягко говорит она.
Ари смотрит на нее и улыбается, обнажая две ямочки на щеках: — Мой папа самый лучший. Он всегда смотрит с нами «Холодное сердце» и всегда заплетает мне волосы! Как тебя зовут?
— Меня зовут Джульетта.
— Почему ты здесь? — спрашивает ее Кеннеди.
Джульетта улыбается и понижает голос до шепота, прикрывая рот рукой. Со своего места у двери я до сих пор слышу, что она говорит: — Хотите узнать секрет?