Алмазы французского графа

— Ну, что ж, надо трясти этого Бережного. Ведь одно дело, если он не хочет светиться из-за трусости перед убийцами, или из-за нежелания лишних хлопот, — мол, моя хата с краю, и совсем другое, — если он соучастник преступления. Да и другого компаньона тряхнуть не помешает. Ведь они, эти совладельцы — учредители, по логике вещей больше других могут быть заинтересованы в смерти своего шефа. Остальных сотрудников тоже потрясите посерьезней, и, прежде всего, выясните, какие отношения складывались у всех троих соучредителей между собой, особенно в последнее время. Что же касается версии, связывающей все три убийства, в последнем случае она может и не иметь места. Во — первых, подчерк убийства совсем иной, и во вторых, других мотивов здесь итак предостаточно. И то, что Самохин оказался родственником Беловой, может быть простым совпадением.
  
ГЛАВА 18
 
Когда Валерий вернулся с похорон мужа Катерины, на
телефонном аппарате во всю сигналил автоответчик. Его добивался Аркадин.
— Валера, привет! Все утро не могу добиться тебя по мобильному, в чем дело, старик? Как ты там, позвони! А то начальство интересуется, намерен ли ты брать дополнительный отпуск для завершения своих дел. И хоть до этого дополнительного тебе еще и далеко, все равно предупреди. Ведь планирование кадровой перестановки на момент твоего отсутствия, сам понимаешь, требует подготовки загодя.
Валерий набрал Аркадина.
— Алло, Витя, привет!
— Привет! Ты чего пропал-то совсем, а? Не звонишь уж который день. Как там расследование? Продвигается?
— Да, какой там, продвигается! На месте, можно сказать, топчется.
— Но тебе — то на выезд они дадут добро?
— Думаю, дадут, но, понимаешь, тут такое дело, что мне теперь самому хочется остаться. — Валерий рассказал другу об убийстве Софьи Максимовны и Катерининого мужа.
— Ничего себе, — удивился тот. — Да у вас там, похоже, крутые дела заворачиваются!
— Похоже, хотя, Катерина утверждает, что убийство мужа к делу наших стариков не относится. Следователи сообщили ей, что по нему наклюнулось столько версий, — только успевай проверять. Он у нее бизнесмен и потому, все возможно.
— Возможно-то, возможно, но почему это случилось в такой момент? — засомневался Аркадин.
— Вот и мне это не дает покоя.
— Ладно, значит, тебя пока не ждать?
— Не ждите. Передай Тунцову, пусть найдет мне замену еще хотя бы на недельку после отпуска, а там будет видно.
Валерий принял душ, заложил в стиральную машину накопившееся грязное белье, и прилег на диван с головой, полной противоречивых мыслей.
В том, что связь между убийством его отца и Беловой существует, он не сомневался. Да и глупо было бы сомневаться! Совпадением это не назовешь. А вот Самохин? С ним действительно сложно! Ну, да ладно, глядишь, кривая куда — нибудь и выведет. Правда, следователи, теперь, по всей видимости, расследование двух первых убийств ослабят, усилив акцент на третьем.
Ему не лежалось. И через некоторое время он встал с дивана. В голове снова завертелся вопрос. — Почему из семейного альбома исчезли фотографии Купидонова? И куда они делись? Если предположить, что их предусмотрительно похитил преступник, значит, причину смерти отца надо начинать искать в Туле. А Купидонов, между тем, умер полгода назад! И потом, как знать, может преступник актом похищения этих фотографий, решил направить следствие по ложному следу?
А если фотографии по какой-то причине из альбома вытащил сам отец, то хотелось бы знать, зачем ему это понадобилось. — Может, крупно поссорился с Купидоновым и с досады вытащил его фотографии? — Да, нет, это полнейший бред! Папа никогда не ссорился ни с ним, ни с Софьей Максимовной. Они были ему, как родня, причем самая близкая, да и из-за чего им было ссориться на таком расстоянии? Тем более, что виделись они редко. А, может папа возил фотографии кому-то показывать, а потом, просто напросто, забыл вставить в альбом? Но кому? Кому он мог возить старые фотографии? А вдруг нашелся какой-нибудь родственник Купидонова, и отец ездил к нему с фотографиями? Ну, например, объявился его приемный сын, который уехал из Тулы несколько лет назад, и со слов папы больше там не появлялся. Папа еще переживал тогда за Дмитрия Сергеевича, говорил, что после смерти жены он совсем один остался. Конечно, обо всем этом сейчас было бы хорошо поговорить с Катериной, она жила здесь, в Москве, и о нахождении родственников Дмитрия Сергеевича, наверняка бы услышала от бабушки. Но увы, ей совсем не до этого. — Ладно! — решил Валерий. — Буду действовать методом исключения. Нужно попробовать поискать фотографии, и если они найдутся, версию с Купидоновым вполне можно будет отодвинуть в сторону! Оно и правильно! Зачем заведомо идти по ложному пути, коль он вполне может таким оказаться. — И он принялся за поиски, начав с отцовского кабинета.
 
Фотографий Валерий не нашел, а во время поисков обнаружил и другую пропажу. — Он открыл самый нижний ящик комода, где Виталий Михайлович обычно хранил старые письма, аккуратно перевязанные тесемками, и ахнул. Отцовский порядок, который Валера привык наблюдать с детства, был грубо нарушен. С писем и открыток были сдернуты тесемки, и все они валялись теперь врассыпную. — Ясно! И здесь что-то искали! — догадка прошибла Валерия до пота. — А не Купидоновские ли письма? — Он принялся перебирать конверты, среди которых не нашел ни одного с обратным адресом туляка.
— Так! — сказал он себе. — Так! Может позвонить майору Камушеву? — Но, подумав, решил, что пока еще рано. И вообще, пусть следствие движется по своему пути, а ему сначала самому не помешает хоть в чем-то разобраться!
И он продолжил поиски фотографий, открывая один ящик за другим, правда теперь уже интуитивно понимая, что в квартире их, также, как и писем, не найти. И вдруг в одном из ящиков он обнаружил облитый чем-то темным, — скорей всего кофе, скомканный обрывок письма, написанного отцовской рукой, размером примерно в треть тетрадного листка. И начинался он словами незаконченного предложения.
…….оложить, что именно в ножке! Я просто воскликнул от удивления, обнаружив это. Что же нам предпринять, Дима? Напиши свое мнение по этому поводу, а еще лучше позвони по телефону, надеюсь, к концу месяца тебе его все-таки установят. И прошу тебя, не затягивай с ответом. Теперь о приватизации. Думаю, тебе лучше применить первый вариант, раз ты уверен, что он все равно верн…..
На этом письмо заканчивалось. Валерий положил скомканный листок на стол и, разгладив его ладонями, прочел еще раз.
— Первое слово, конечно же, "предположить", а последнее "вернется". — Но, что все это значит? — Ну, прежде всего, ясно, что письмо отец писал Купидонову, а так как у Виталия Михайловича была привычка во время работы частенько попивать кофе, с целью экономии времени, то он на этот раз его разлил. От того и скомкал испачканный листок, предварительно, видимо, переписав его начисто. Эх, какая жалость, что сохранилась только треть его!
Итак, первое незаконченное предложение. — Отец пишет, что воскликнул от удивления, обнаружив что-то в ножке, а "предположить", скорее всего, относится к словам не мог. То есть он не мог предположить, что "это" именно в ножке. Но, что "это" и в какой ножке?
Валерий оглядел отцовский кабинет. — Два стула, — это уже восемь ножек, стол, — еще четыре. Диван, и так далее. — Почти вся отцовская мебель стояла на ножках. Да, что же он мог найти в этих многочисленных ножках, черт побери?! Может, здесь и кроется разгадка его убийства, как знать? Может, он в этой самой ножке и нашел как раз то, что было нужно преступнику?
И кто должен был вернуться к Купидонову? Ведь из письма явно следует, что отец рекомендует ему провести приватизацию таким образом, чтобы квартира впоследствии могла достаться тому, кто "все равно должен вернуться"! А вернуться к нему скорей всего мог только приемный сын, который уехал из Тулы.