Огненная дева для ледяного дракона (СИ)

Платье служанки я наконец-таки сняла и почувствовала себя на вершине блаженства. Быть чистой — это все, что мне надо было для счастья! Бочонков с мылом здесь было несколько: одно без отдушки, остальные с различными запахами. Я выбрала что-то напоминающее сандал с ванилью.
Божественно благоухая, я расчесывалась и шла в раздевалку, где висела только моя простынка и ни следа халата. То есть халат был не для меня, а я уж было понадеялась… Невероятно, что додумалась хотя бы простынку взять, а не бежать к себе, через спальню мужчины, голышом.
Прихватив волосы на затылке хвостом, я призвала огненную магию, и она с большим удовольствием откликнулась на мой зов, равномерно нагревая мое тело. Вода испарялась, и влажными оставались только волосы. Их я побоялась сжечь, поэтому не сушила, предпочтя воспользоваться традиционным методом.
Свернутая простыня превратилась в греческую тогу. Ткани было так много, что мне даже не понадобился ни ремень, ни какая-либо веревочка, чтобы зафиксировать тогу на талии. И тогда передо мной встала еще одна немаловажная задача — вернуться к себе в комнату. Пройти мимо Ликтора и его спальни!
  
ГЛАВА 8 
 
У самой двери спальни Ликтора я замялась в нерешительности. Я слышала шорохи его присутствия в комнате и предполагала, что он все еще переодевался, все-таки я выкупалась очень быстро.
Подглядывать нехорошо, даже если очень сильно хотелось! И вроде бы надо уйти, подождать в раздевалке, а я стояла рядом с дверью, практически впритык, и подслушивала, воображая, как Ликтор натягивал одежду на свое божественное тело. И не думала я, что могу услышать хоть что-то неожиданное.
— Ликтор, — прошептала незнакомая женщина возбужденно. Я с трудом услышала, так что в первый момент подумала, что мне либо показалось, либо это были мои собственные эмоции. — Ты ведь знаешь, я твоя и только твоя.
— Не сегодня.
— Ты меня уже несколько дней избегаешь! — возмутилась женщина, повышая тон. — Я понимаю, ты волнуешься за младшую сестру… и совершенно не понимаю твоей перемены в отношении ко мне! Почему ты стал меня избегать, Ликтор?
То ли голоса стали тише, то ли разговор закончился… я села на пол и стала ждать, пока женщина уйдет. А лучше уйдут оба, и я смогу пройти к себе. Звуки вспыхнувшей между ними страсти, точнее исключительно ее вызывающие пошлые стоны, словно в дешевой порнушке, дезориентировали меня.
Процесс затягивался, и я не знала, что мне делать. То ли порадоваться, что ранение не повлияло на его впечатляющие возможности, то ли ревновать, что какая-то незнакомка лапала его божественное тело и явно получала удовольствие от него.
Я не поняла, в какой момент все закончилось. Дверь открылась, и рядом со мной встали босые мужские ноги.
— Давно ты здесь? — спросил Ликтор обеспокоено. Я не чувствовала ни нотки злости в его голосе за то, что я подслушивала, как он… занимается личной жизнью.
Я подняла голову и посмотрела на него. В этот раз одетого в штаны и светлую рубашку с шнуровкой от круглого выреза горловины до середины грудной клетки.
— Неважно, — отмахнулась я, переживая не самые приятные эмоции. Пожалуй, я не хотела стать свидетельницей этого. Я не хотела этого слышать. — Теперь можно я пройду?
В глаза мужчине я старалась не смотреть, но его руку приняла, и он помог мне встать.
— Прости, что напугал тебя. Больше никто чужой в моих покоях не появится. Ты сможешь спокойно проходить в любое время.
— Не стоит беспокойства. Лучше о себе позаботьтесь и отдохните. Спрячьте лечение за ширмой излишнего беспокойства за сестру.
— За ширмой беспокойства?! Поясни, что ты хотела сказать!
— Состояние Цунамии больше не вызывает беспокойства, в отличие от вашего. Если вас могут попытаться сместить силой, то лучше прикинуться излишне чувствительным и беспокойным, чем проявить слабость. Я так думаю.
— В твоих словах есть смысл. Еще бы сразу звучали без всякой двусмысленности.
 
— Я пойду. Мне еще волосы сушить.
— Ты забыла гребень в купальне? — заметил Ликтор, и я посмотрела на свои руки. Действительно, я оставила его там и заторможено кивнула. — Иди, я принесу. Не стоит бродить попусту с мокрой головой.
Ликтор отошел в сторону, пропуская меня в свою спальню, и я поспешно пересекла ее и вошла к себе. Что-то со мной было не так. Что-то со мной стало не так после того, что я услышала, словно что-то оборвалось во мне.
Я не понимала чувств, которые испытывала, и посоветоваться мне было не с кем. Ничего подобного со мной еще никогда не происходило. Я терялась и не знала, как поступить.
На банкетке в изножье кровати лежала моя огнеупорная накидка, сложенная аккуратным квадратом. Значит тетушка Сарта была здесь. Спасибо ей за внимательность и заботу. Эта накидка связывала меня с тайной моего появления в этом мире.
Голубое платье все еще лежало на кровати и ждало, когда я надену его. Надену. Обязательно надену, как только Ликтор вернет мне гребень. Не хотелось бы снова попасть впросак, если он появится как раз в тот момент, когда я буду переодеваться.
Мужчина бесшумно вошел и вложил мне в ладони гребень, не сказав ни слова. И также молча вышел. Даже если он хотел мне что-то сказать, то моя отстраненность и опущенный в пол взгляд остановили его.
Неопределенность собственных чувств сбивала меня с толку. Хотелось то кричать с крыши самой высокой башни замка, то забиться в самый темный угол и не отсвечивать.
За плотными пудровыми портьерами, прихваченными ржаво-терракотовыми вколоченными в стену держателями, скрывался заложенный каменной кладкой проход как раз в том месте, где обычно делали балконную дверь.
Почему заложили выход на балкон? Только на этот или на все? С балкона должен открываться потрясающий вид на горные ландшафты до самого горизонта. Если бы была проблема в горном климате и низких температурах зимой, то балконы бы изначально строить не стали, правда?
Я разожгла камин, и стало намного легче. В нем лежало несколько поленьев исключительно ради декора, потому что поленья были иссохшимися и практически непригодными к растопке. Мне не нужно было тепло. Мне нужен был огонь ради самого огня. Ради моего спокойствия.
Надеть платье оказалось легко. Оно было хоть и дорогим, и казалось со стороны вычурным, но покрой был простой, без каких-либо застежек.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Тогда я села у камина, глядя в огонь как в глаза собеседника, и молчала. Я ничего не просила показывать, и огонь ничего не показывал мне. Он просто был рядом, словно добрый друг, поддержки которого мне так не хватало.
Там, в другом мире, у меня не было друзей. Даже парень появился судя по всему только потому, что у меня была квартира, а ему жить с “родоками” было “впадлу”. Мной тупо воспользовались, а я наивно поверила, что появился человек, который не считал меня уродцем и не тыкал пальцем на мои шрамы.
Сейчас ни на лице, ни где-либо еще от ожогов не осталось ни следа, но я так привыкла к ним за всю сознательную жизнь, что мое сознание само дорисовывало их, и я чувствовала неприятие, когда смотрела в зеркало. Поэтому сейчас я смотрела в огонь.
Я впала в какой-то медитативный транс, из-за чего совершенно не заметила, как в камине начал сгущаться сизый дым. Он темнел и темнел, пока угольной чернотой не дыхнул мне в лицо.
Несколько искр упало на ковер, и он вспыхнул словно спичка. Пламя перекинулось на шелковые обои, и где-то на границе сознания появилось воспоминание с урока труда в школе. Учительница говорила, что натуральный шелк не горит. Эта мысль жестко выдернула меня из транса и погрузила в другой.
Я поняла, что вокруг меня все горит. Меня парализовало от ужаса. Старые воспоминания нахлынули с небывалой силой. Зима. Тепло. Сравнительно тепло — что-то около нуля градусов. Мы приехали на дачу к каким-то то ли друзьям родителей, то ли коллегам праздновать чье-то день рождения. Я была слишком маленькой, чтобы запомнить хорошо.