Отельер из иного мира (СИ)

— Так что насчет ритуала? — Ривер привалилась спиной к створкам.
— А это долго? — дико хотелось спать, а пляски с бубном и заунывные песнопения будут только мешать. К тому же, чародейка остановилась в соседней комнате, а гвардейцы вот-вот займут посты — как-нибудь справимся.
— Ну-у-у… — острый ноготок скользнул по пуговицам рубашки. — Смотря какое заклинание выберешь. Некоторые можно колдовать хоть до утра.
— Тогда давай потом, — с трудом сдержал зевок. — На ногах еле стою.
— Что ж, ладно, — с тонкой ноткой разочарования прозвучало в ответ. — Если передумаешь — зови… друг.
Она хмыкнула, провела ладонью по отросшей щетине и скрылась за дверью. Я же заперся, поставил подсвечник на стол и открыл дневник.
Генри Норманн, командир стражи
Приметы: Огромный, громкий, усатый. Дрался с императором в решающем бою. Спас Кассия, получил рыцарский титул и почетный отдых. Любит воевать, мечтает повторить. Много пьет, мало пьянеет. Добродушный, но воинственный. Не склонен к жестокости. Хорошо относится к Нэй (и неудивительно, она же ему пиво подает).
Мотив:???
Улики: —
Нэй, разносчица
Приметы: Гетерохромия. Шрамы на виске и скуле (возможно) от ударов рукой. Огненно-рыжая, загорелая, много веснушек. Неуклюжая, веселая, симпатичная. Девушка-огонек.
Мотив: Побои и унижения. Уточнить.
Улики: Косвенные.
Вот и первый подозреваемый, но белых пятен еще слишком много. И разгадывать их на пьяную сонную голову — лишь навредить расследованию. Поэтому разделся, задул свечу и лег на мягчайшую перину, словно созданную с учетом размеров и веса тела. Набитый пухом шелк облегал уставшие члены, будто пена, и я засопел, едва коснувшись подушки. Но все же не забыл положить рядышком трость — так, на всякий случай.
Как же в здравнице тихо, даже волны — и те успокоились. Ни ревущих под окном машин, ни пьяных воплей, ни топочущих соседей сверху, ни иных прелестей жизни в панельке на окраине. Только легкий бриз шелестел в кустах, да пели вдали сверчки. Необычно, непривычно, но как же здорово — отдых, которого так давно не хватало. Завтра надо обязательно искупаться, с охраной не страшно. Представил ведьму в купальнике и заснул с улыбкой, чтобы вскоре проснуться от странных щелчков снаружи.
Назойливый монотонный звук вгрызался в мозг как ледокол, ломая и разгоняя крепкий сон. Я открыл глаза, пытаясь понять, кто и где щелкает. Луна была столь ярка, что без труда разглядел все в комнате, но посторонних не заметил. Покрепче сжав импровизированное оружие, подошел к окну — прямо на крыльцах сидела троица работяг и развлекалась игрой, чем-то напоминающей нарды. Нашли, блин, место и время.
— Эй! — постучал кальмаром в ставню. — Спать не мешайте!
Мужики закивали косматыми головами и оставили камешки в покое, но с крылец не ушли. Ну и черт с ними, так даже спокойнее. И когда уже отвернулся, сердце тревожно екнуло — что-то подозрительное уловил не то боковым зрением, не то подсознанием. Почему они не разожгли костер? Разве удобно играть в зубыком лунном свете? Почему остались в рубахах и парусиновых штанах, несмотря на ночную прохладу? И куда подевались гвардейцы с факелами? И что за туман окутал живой лабиринт? А может, просто показалось?
Снова протиснулся в узкую бойницу, но мужики уже ушли, оставив за собой широкие темные пятна. Это вода с них натекла? Или кровь? Опять бесовщина началась, надо срочно будить Ривер. Обернулся, готовясь побыстрее покинуть кабинет, и чуть не обомлел, увидев пред собой высокую фигуру в длинном белом платье и с распущенными волосами. Черные как смоль локоны падали на плечи и лицо, придавая незнакомке сходства с Ханако — девочкой из колодца. Призрак держала на вытянутой руке пятигранный стеклянный фонарь, вот только огарок внутри источал тусклое бледное сияние, словно болотная гнилушка.
— Убирайся! — направил на нечисть навершие трости, надеясь, что железо столь же опасно для потусторонних тварей, как и в «Сверхъестественном». — Сгинь!
 
Фигура не шелохнулась, и я уже начал судорожно вспоминать хоть какую-нибудь молитву, как вдруг услышал знакомый голос.
— Мастер Вильям, что случилось?
— Инга? — прищурился и лишь тогда узнал секретаря. — Как вы сюда попали? Почему вы нарядились, как привидение?
— У меня ключи от всех дверей, — она развела руки и осмотрела себя. — А что мне еще надеть перед сном? Или прикажете спать в униформе, очках и с прической?
— А… ну да, — черт, это вовсе не призрачный балахон, а полупрозрачная ночная рубашка. А с распущенными волосами «учительница» очень даже ничего. — Но почему тогда свеча так странно горит?
— И правда… — Инга поднесла фонарь к лицу. — Необычно…
— Извините за бестактность, но могу я вас потрогать?
— Что, простите? — испуг и волнение сменились привычной надменной строгостью, подделать которую не смог бы и самый искусный дух. Но зрение — весьма обманчивое чувство, поэтому требовалась дополнительная проверка.
— Хочу убедиться на все сто, что вы не призрак. Призраки же бестелесны, правильно? А если вы из плоти и крови, значит, угрозы точно нет.
— Логично, — без особого удовольствия признала помощница и протянула палец. — Трогайте.
Потыкал ее тростью, будто сапер-новичок — старую мину: провел по предплечью, коленке и животу — все осязаемо, упруго и вполне материально.
— Убедились? — процедила девушка. — Или вам еще что-нибудь показать?
— Этого хватит, — приблизился и коснулся стекла фонаря — холодное, как лед, хотя за такое время должно было потеплеть. — Не знаю, что тут творится, но надо срочно найти Ривер.
— Я думала о том же, — она опустила руку и запахнула накидку, спрятав волнительно трепещущее декольте с родинкой у ложбинки. — Но вы кричали, били в ставню, вот и поспешила сразу к вам…
— А стражу не видели? Генри же обещал выставить часовых у двери.
— Нет, — девушка судорожно сглотнула и заозиралась по сторонам. — Может, забыл?
— Сомневаюсь… — проворчал, постепенно догадываясь, куда нас занесло. — Держитесь рядом и не бегите, чтобы ни случилось. Нам нельзя разделяться.
Она кивнула, и вне напускного бессердечия мне открылась обычная живая девушка — весьма миловидная без очков и бублика на затылке — которая боялась всего непонятного так же, как и любой другой человек. Но зачем тогда строить из себя стерву и недотрогу? Показная жесткость — будто иголки у ежа, и у такого поведения наверняка есть причины. Но это все потом, сначала надо понять, как выбраться из западни.
— Ривер! — без стука и спроса толкнул дверь — на экивоки нет времени, ситуация критическая.
Но в спальне никого не оказалось. Нет, мы не застали разруху, запустение и клочья паутины по углам — комната выглядела вполне жилой: вещи в шкафах, всякие склянки на туалетном столике, фиолетовое платье на спинке стула. Но хозяйка куда-то бесследно исчезла.
— Может, в уборную вышла? — сдавленно прошептала спутница.
— Вряд ли, — перепуганная красотка позади стала лучшим лекарством от страха, и на смену ужасу пришло желание поскорее разгадать эту тайну.
— И что нам делать?
Для начала — одеться. Несмотря на эротичный лунный свет, томную тишину и кружевную ночнушку, обстановка была далека от интимной. Поэтому накинул сорочку, абы как застегнул брюки и сказал:
— Надо найти кого-нибудь еще, а то вся усадьба точно вымерла.
— Генри нам поможет. Вперед, в кордегардию!
Призыв прозвучал, как сигнал к атаке, и секретарь галопом понеслась к лестнице, забыв обо всех предостережениях. Мне осталось лишь бежать следом и держать палку наготове, но бородачи испарились с крыльца, а больше никого на глаза не попалось. Вообще.
 
Мы обогнули дворец и устремились на север — к воротам. И если участок до пляжа более-менее облагородили, то противоположная сторона представляла собой одну большую стройку. Приходилось петлять около штабелей досок, огибать пилорамы, перепрыгивать колотые блоки и ведра с раствором. Ветер колыхал просторные шатры из парусины, где жили рабочие, но никто не вышел отлить, не всхрапнул, не подбросил дров в затухший костер. Все исчезли, кроме нас. Как? Почему? Неясно.