Отельер из иного мира (СИ)

— Мастер! — я вздрогнул и завертел головой. — Мастер Стрейн!
Напротив стояла Инга с папкой бумаг, которая уже будто приросла к телу.
— Вы что, спали?
— Нет, — придвинулся ближе к столу, чтобы секретарь не увидела ничего лишнего. — Вам что-то нужно? Накладные, декларации, счета фактуры? Печати, визы, подписи?
— Явилась морская ведьма. Требует вашего ответа.
***
Взял с собой только майора, строго-настрого запретив вмешиваться в разговор. Галлифида же и вовсе пришла одна и стояла по колени в прибое, не решаясь ступить на сушу. В глазах шаманки царила такая грусть и тоска, будто она смотрела на руины родного дома. Впрочем, в понимании грейсы крепость на берегу выглядела еще хуже — по сути, мы разрушили роддом, где ее сородичи вылуплялись на протяжении веков.
— Каково твое слово? — вместо приветствия сказала женщина. — Мир или война?
— Компромисс, — ответил, поклонившись для проформы.
— Что это? Говори проще.
— Это выбор, который принесет пользу обеим сторонам.
— Вы уйдете отсюда навсегда. Это единственный выбор, который мне нужен.
— Не будьте столь суровы, — кисло улыбнулся и развел руки, еще не до конца осознавая, что пытаюсь договориться с лесным пожаром. — Сперва посмотрите на то, что я предлагаю.
— Я вижу, что вы строите новую крепость, — острый коготок указал на снующих у воды мастеровых. Гномы постарались на славу, сложив фундамент и уже приступив к стенам, пока люди разбирали старые кладки и подносили припасы, откуда только могли. — Это глупо и смешно. Вам не устоять против моря.
— Это не крепость, а инкубатор. Утепленный склад, где зародыши созреют немного быстрее. Ваши дети успеют вылупиться до приезда императора, и воевать ни с кем не придется.
— Ты что, хочешь отобрать наши яйца? — Галлифида подалась вперед, и волны вокруг нее вытянулись, как плети. — Заманить в эту коробку и украсть?
— Да нет же! Яйца останутся под вашим присмотром. Приплывайте и живите на берегу. А в инкубаторе их никто не съест и не раздавит, так гораздо безопаснее, чем просто зарывать в песок! Это как роды на дому и роддом с опытными лекарями. Шанс выживания значительно выше.
— Откуда ты знаешь, что яйцам угрожает опасность?
Смотрел передачу про черепах по «Дискавери», блин.
— Всем новорожденным угрожает опасность. Особенно, если их закапывают и уплывают, а дальше как бог на душу пошлет.
— Боги выбирают сильнейших, — ведьма гордо вскинула подбородок. — А слабых забирает песок. Таков закон.
— Послушай… — вздохнул и коснулся виска, подыскивая правильные слова, от которых зависело слишком многое. — Не пытайся доказать, что ты суровая, жестокая и бесчувственная — этакая подводная спартанка. История с Кассием разобьет все это в два счета. Вы, грейсы, умеете любить, и нет на свете более сильного чувства, чем любовь матери к ребенку. Можешь и дальше втирать про богов, выборы, судьбу и готовиться к войне. А можешь пойти на компромисс и не только сохранить жизни, но и приумножить.
Галлифида замолчала, неотрывно глядя в глаза, и чем дольше смотрела, тем ниже опадали водяные хлысты, покуда полностью не сравнялись с пенными шапками.
— Я не поняла и половины того, что ты сказал, человек. Но поняла, что ты говорил от чистого сердца — искренне и честно. Я обсужу твое предложение с сестрами и вернусь завтра в то же время. И принесу последнее слово.
— Спасибо, — утер холодный пот со лба и тряхнул головой. — О большем и просить не смею.
Шаманка растворилась в прибое, а я — выжатый, как лимон, несмотря на благой исход — побрел восвояси, чувствуя, как сгущается туча над суматошной головой. Стрейн и раньше был той еще мразью, а всплывшие факты и необдуманные решения отдалили от меня тех, с кем отношения протекали в относительно позитивном русле. Барко обиделся из-за упреков в расточительстве. Инга — из-за попытки наладить связь с грейсами. Луис — из-за дочери. Амелин и так досталось хуже некуда, а тут еще арест и обвинения. У Нэй, наверное, вообще никогда не вымолю прощения, а Ривер явно не в восторге от того, куда все катится под моим чутким и грамотным руководством. И только Генри дружеских похлопал по плечу и улыбнулся.
 
— Не переживайте, мастер. Главное — жизнь и здоровье, а остальное приложится.
Приложилось, что называется, на все двести. Окно кабинета ослепительно вспыхнуло, словно внутри взорвалась световая граната, и электрический треск сменился звоном лопнувшего стекла. Вслед за осколками наружу полетели опаленные листы и растрепанные книги — одним словом, я сильно недооценил мощность бомбы. Только теракта еще не хватало…
— Я пойду первым, — Норманн заслонил меня, на ходу вытащив пистолет.
При мне же оружия не было — не рискнул взять на переговоры, чтобы никто не усомнился в мирных намерениях. Как оказалось, зря. Когда вошли, алые плащи уже мелькали на ступенях — гвардейцы перекрыли коридор, направив мушкеты на распахнутые настежь створки. Мусор устилал ковер, но в темноте горела каким-то чудом уцелевшая свечка, однако пламя тонуло в окружающей тьме, не давая ничего рассмотреть. Генри жестом поманил бойцов за собой и уверенно направился во мрак. Я с превеликим удовольствием подождал бы снаружи, но стрелки так сосредоточились на цели, что не догадались меня пропустить, вот и пришлось тоже идти за командиром.
В кабинете царил страшный разгром, книги и документы валялись повсюду вперемешку с одеждой из опрокинутого шкафа и постельным бельем. Но как ни вглядывался, так и не заметил нигде следов огня или иных повреждений — вещи просто сдуло сильнейшим потоком ветра. Но откуда ему взяться в закрытом помещении? Снова магия?
— Прошу прощения за беспорядок, — прозвучал низкий женский голос с прокуренной хрипотцой. — Неотложное дело потребовало неотложных мер.
Щелкнули пальцы, и все подсвечники полыхнули ярким сиянием. В моем кресле, закинув ногу на ногу и царственно возложив руки на подлокотники, сидела незнакомка в черных брюках с красными лампасами, кожаных сапогах до середины бедер и тугом корсете. Длинный багровый шарф свисал с плеч, прикрывая декольте вместе с длинными курчавыми волосами цвета топленого молока, а широкополая шляпа бросала непроглядную тень на лицо.
— Ты еще кто? — майор бесстрашно навел на незваную гостью ствол. — Представься, да поскорее, пока не получила новую дырку.
— Меня зовут Марта Мадрейв, — на стол упал свиток в золотом футляре с большой сургучовой печатью, и бравый вояка тут же опустил оружие, судорожно сглотнул и свесил голову. — Я — старший следователь Цеметрианской Инквизиции. В орден поступило донесение, что в любимой здравнице его императорского величества пустила корни ересь. А именно — порочные сношения с морскими ведьмами.
Она приподняла шляпу обтянутыми перчаткой пальцем и взглянула на меня единственным глазом — темным, как свежий асфальт. Второй — в ореоле бурого ожога — закрывала лошадиная шора на стеганом ремешке. Полные губы расплылись в хищной улыбке — кошка всерьез считала, что мышонок загнан в угол и никуда уже не денется.
— Есть что сказать в оправдание, мастер Стрейн?
  
Серия 5. Arma verita
 
— Сперва уточните, о каких именно сношениях идет речь, — встал прямо, руки по швам, стараясь ни мимикой, ни голосом не выдать растущего волнения. — А то понятие, знаете ли, двоякое.
Женщина улыбнулась и подперла голову кулаком, неотрывно сверля душу взглядом.
— Вы правы, — после недолгих раздумий сказала она. — В самом деле двоякое. Но тут, — пальцы похлопали по свитку, — в подробности не вдавались. Так и написали — порочные сношения.
 
Помня об умении Ривер чуять ложь, выбрал самый правдоподобный ответ.
— Смею вас заверить, госпожа инквизитор, что ничего порочного в наших сношениях нет. Как оказалось, давным-давно грейсы откладывали яйца на этом пляже, и теперь явились снова.
— И что вы с ними сделали?
— Ничего. Они уплыли до того, как гвардейцы добрались до берега.