Далекие странники (ЛП)
Сделав несколько шагов, Цао Вэйнин опустился на колени перед шифу. Мо Хуайян смотрел на него со смешанными чувствами. Затем он положил руку на голову ученика, словно тот был маленьким ребёнком, тяжело вздохнул и промолвил, закрыв глаза:
— В вашем поколении… я ценил тебя больше всех прочих.
— Шифу, я… — поперхнувшись, начал Цао Вэйнин.
И не смог закончить фразу, поскольку сцена грустного прощания резко изменила окраску. Неожиданно для всех, рука Мо Хуайяна сдавила голову ученика с силой десяти тысяч цзюней.[460] Из всех цицяо[461] Цао Вэйнина хлынула кровь. Гу Сян истошно закричала. Мо Хуайкуна окатило багряным фонтаном, но он никак не отреагировал, продолжая оторопело смотреть на коленопреклонённого юношу… Мо Хуайян отнял руку, и в оглушающей тишине Цао Вэйнин повалился на землю.
— С момента основания школа меча Цинфэн следовала пути пяти добродетелей: справедливости, верности, сыновнего почтения, человеколюбия и праведности, — тихо произнёс Мо Хуайян, глядя на тело у своих ног. — Никогда прежде наши стены не воспитывали предателей. Этому Мо стыдно за то, что под его наставлениями вырос столь неблагодарный, нечестивый ученик… У меня не было иного выбора, кроме как… собственноручно очистить имя школы от этого зла в качестве извинения перед всем миром… Я прошу…
— Катись ты на хер![462] — неистово прорычал Мо Хуайкун.
— …милостиво простить мой провал, — после небольшой паузы закончил Мо Хуайян.
Гу Сян очертя голову ринулась вперед. В её полубезумных глазах читалось единственное стремление — нести смерть.
— Я убью тебя! — вопила она. — Убью каждого!
Е Байи в мгновение ока спешился, подлетел к девушке, мягко ударил её по затылку и сразу подхватил на руки обмякшее тело. Ледяной взгляд Древнего Монаха прошёлся по толпе напротив и остановился на Мо Хуайяне.
— Вы услышали, что она сказала?
Никто не ответил. Е Байи кивнул сам себе и перекинул Гу Сян через седло.
— Этот скромный старший прозрел, — бросил он напоследок, развернулся и направился прочь.
Е Байи тихо вёл лошадь в поводу, Гу Сян была без сознания, но из уголков её глаз катились слезы.
Оказывается… то, что добро и зло не могут следовать рука об руку — не просто слова. Он шёл по светлому пути, она — по тёмному, а общего пути у них не могло быть. Так уж повелось в этом мире. Таков был установленный порядок вещей, одобряемый и поддерживаемый обществом. Пожелавшим восстать против правил, следовало запастись терпением, забыть об осторожности и отважно бороться против подавляющего большинства.
Победишь, и вырвешься из проклятого круга. Проиграешь, и…
- - - - -
Лао Мэн понятия не имел, что в собранном приданом больше нет нужды. Он в лучшем виде выполнил приказ Вэнь Кэсина и заставил приготовленными дарами весь внутренний двор для «свадебной процессии длиной в десять ли».[463] Там было всё: сияющие медью жаровни, парные чаши, сундуки и мебель из красного дерева, всевозможные шкатулки для косметики и драгоценностей, золотая и серебряная посуда, несколько комплектов свадебных нарядов и корон феникса.
Несмотря на свой возраст, Хозяин Долины никогда ещё не присутствовал на свадьбе и не испил ни капли свадебного вина. Он впервые в жизни столкнулся с кропотливыми приготовлениями со стороны семьи будущей невесты и теперь с видимым интересом осматривал переливающиеся багрянцем и золотом дары. Подняв с сундука «Сцены весеннего дворца»,[464] Вэнь Кэсин какое-то время разглядывал сюжеты, а затем пришёл к выводу:
— Художник довольно хорош… Но ему далеко до уникального стиля моего друга.
Подобострастно сгорбив спину, лао Мэн, смиренно переминался с ноги на ногу позади. Услышав упрёк господина, он поспешил уточнить:
— Хозяин Долины желает заменить книгу?
Вэнь Кэсин наклонил голову к плечу и искоса посмотрел на лао Мэна. Одарив слугу притворной улыбкой, Хозяин Долины уселся на крышку сундука, положил книгу рядом, и снова взглянул на Призрака Непостоянства:
— Знаешь, я вспомнил одно мудрое изречение.
Сердце лао Мэна подпрыгнуло, его интуиция не предвещала ничего хорошего. Но всё, что он услышал, это:
— Не нужно делать лишних движений.[465]
Лао Мэн поднял голову, встретился взглядом с Вэнь Кэсином, и тотчас снова согнулся в поклоне:
— Этот подчинённый… не понимает, что Хозяин Долины имеет в виду.
Примечание к части
∾ День первой луны — по древнему обычаю, и мать, и ребёнок после родов находились в затворничестве, «смотрины» для родственников происходили только через месяц. Считалось, что к этому времени угроза внезапной смерти малыша отступала.
∾ Полная версия поговорки: «Ты отринул путь на небеса, но пытаешься ворваться в преисподнюю, куда нет входа» в значении «ты идёшь к своей гибели», «ты сам перерезал себе горло».
∾ Десять тысяч цзюней (万钧) — образное выражение, обозначает огромный вес. 10 тысяч цзюней равны 150 тоннам.
∾ Цицяо (七窍) — семь отверстий на голове: уши, глаза, ноздри, рот.
∾ Свадебная процессия длиной в десять ли — (十里红妆), досл. «десять ли красных нарядов», где 红妆 — красный женский наряд или роскошное платье в широком смысле. Красный цвет — цвет свадьбы. Длинные процессии, доставляющие приданое в новый дом невесты и, т.о., демонстрирующие богатство её семьи — старый обычай регионов Нинбо и Цзяннань.
∾ «Сцены весеннего дворца» — (嫁妆画), досл. «картинки в приданое». Со времён династии Хань приданое невесты включало книги с нарисованными эротическими инструкциями. Обычно эти книги содержали от 8 до 12 иллюстраций, живописующих позы для секса.
Том 4. Глава 74. Великая битва
Вэнь Кэсин буравил лао Мэна острым, как шило, взглядом, словно хотел заглянуть под кожу. Борясь с паникой, Призрак Непостоянства принялся прокручивать в уме все свои расчёты от начала и до конца.
Восстание. Лао Мэн не вчера начал готовить переворот. Ещё когда Сунь Дин и Сюэ Фан тайно и явно боролись друг с другом, он уже втихаря лелеял собственный замысел. Потом Призрак Висельника предал Долину, сбежав с ключом от Арсенала, и лао Мэн принял это за знак небес — власть сама шла в руки.
Хотя минуло восемь лет, Призрак Непостоянства прекрасно помнил, каким образом человек перед ним стал Хозяином Долины. До своего стремительного взлёта Вэнь Кэсин был совершенно неприметным, лао Мэн и внимания на него не обращал. Только удивлялся мимоходом, как этот смазливый юнец выживает среди злобных призраков, да ещё с маленькой воспитанницей.
Прежний повелитель был не чета нынешнему — любил повеселиться и пустить пыль в глаза. В то время Зал Яньвана не был таким угрюмым и безлюдным, по вечерам для ближнего круга устраивались песни и танцы. В какой-то момент среди приближённых Хозяина Долины начал мелькать и Вэнь Кэсин — старый Хозяин считал, что от него может быть польза. Лао Мэн точно не знал, о какой-такой пользе речь, а спрашивать было не принято. Вскоре Хозяин сделал Вэнь Кэсина личным помощником и даже учил его боевым искусствам, когда был в хорошем настроении. С тех пор Вэнь Кэсин неотлучно находился за спиной Хозяина, молчаливый и неподвижный, как каменное изваяние. Никогда не шевелился без нужды, не говорил без разрешения и строго следовал правилам.
А потом этот истукан устроил в крепости адский пожар, спалив дотла всё, что было внутри. С заката до восхода душераздирающие вопли взлетали к стропилам, и даже через день их эхо металось под потолком. За три года слуги прежнего Хозяина настолько привыкли следовать за ним, что половина так и отправилась на тот свет. Самые непримиримые были растерзаны и брошены в гигантский костёр — жариться до следующего утра. Зато до остальных дошло, что по-старому не будет и лучше поджать хвосты.
Сюэ Фан каждый месяц лакомился девичьим сердцем, а Сунь Дин сдабривал вино человеческой кровью. Но даже эти законодатели вкусов вспоминали ту ночь как воплощённый кошмар. Стены Зала Яньвана от пола до потолка окрасились в багровый, а прежний Хозяин Долины выл диким зверем ночь напролёт. Одни свидетели уверяли, что Вэнь Кэсин отрубал от него куски, всякий раз останавливал кровь, а затем заставлял его поедать собственную плоть. Другие вроде бы видели, как новый Хозяин целиком содрал со старого Хозяина кожу и не давал ему умереть, пока не забрезжил рассвет.