Нарушенная клятва (ЛП)

Теперь я хочу быть рядом с Рионой. Я хочу взять поводья Пенни и притянуть ее к себе, чтобы положить руку на бедро Рионы, и сказать ей, что она чертовски великолепна, и сексуальна и упряма. Что она сводит меня с ума, и я не могу насытиться ею.
Но я знаю, что не могу этого сделать. Риона испугается.
Она уже молчит и бледна, намеренно не смотрит на меня. Обдумывает то, что только что произошло между нами.
Я провел с ней каждую минуту последних двух недель. Я узнал эту женщину лучше, чем она хотела бы признать. Я знаю, что ее пугает потеря контроля. Ее пугает то, что я вижу ее броню, вижу человека, который под ней скрывается.
Теперь, когда она предстала передо мной, она хочет снова закрыться. Она хочет восстановить эти стены.
Это прекрасно… Я позволю ей думать, что это работает. Что она все еще контролирует ситуацию между нами.
А потом, когда наступит подходящий момент… Я снова схвачу ее. Я найду ее самые уязвимые места, трещины в ее броне, и расколю ее. Я собираюсь схватить ее, растерзанную, дикую и искреннюю. И я заставлю ее признаться в том, что ей действительно нравится.
Но не сейчас. Сейчас мне нужно отступить и дать ей свободу. Позволить ей снова устроиться поудобнее. Пусть думает, что контролирует ситуацию.
А пока я просто выжидаю время.
Мы едем обратно тем же путем, что и приехали, медленнее, потому что я уверен, что Риона устала от езды. Для нее это незнакомое упражнение, незнакомое движение.
Я был удивлен, как хорошо она справилась.
Думаю, мне не следовало удивляться, она умна и конкурентоспособна. Быстро схватывает что-то новое. Достаточно мудра, чтобы уважать лошадей.
Когда мы возвращаемся в дом, я вижу Грейди на круглом тренировочном ринге, он гоняется за совершенно новой лошадью. Это порода Аппалуза, ей, наверное, два года. Передняя половина у нее гладкая, блестящая, черная, а спина белая с пятнами черного цвета, как ковер, наброшенный на задние конечности. Это красивое животное, с длинными ногами и хорошо сформированной головой. Но я сразу вижу, что оно дикое, с плохим характером и совершенно невоспитанное. Он кусается и огрызается на Грейди, когда он пытается подойти к нему. Он не смог надеть уздечку на его голову.
Я останавливаю лошадей поодаль, не хочу, чтобы Брут взбесился от вида другой лошади и ее ярости. Грейди снова безуспешно пытается надеть уздечку на голову.
Я веду Брута и Пенни длинным путем к конюшне, где показываю Рионе, как снова снять с них седла, как кормить, поить и натирать их. Кажется, что она искренне заинтересована в этом, а не спрыгивает с лошади и не уходит, как многие туристы после первой прогулки.
Риона очень внимательна к Пенни, расчесывает ее шерсть и ласково гладит.
— Она такая хорошая лошадь, — говорит Риона.
— Да, — я киваю. — Как и Брут, но ты должна напоминать ему об этом.
Я почесываю Брута по плечам, как он любит, и скармливаю ему пару морковок. Пенни получает яблоки, поскольку они ее любимые.
— Что он делают с той лошадью в загоне? — спрашивает меня Риона.
— Похоже, Грейди пытается ее сломать, — говорю я.
— Что это значит?
— Нужно научить лошадь принимать наездника. Эта выглядит так, будто у нее никогда не было человека на спине.
Риона подходит к дверям конюшни, чтобы посмотреть.
Она стоит неподвижно, слегка наклонив голову, и смотрит, как Грейди снова и снова пытается накинуть уздечку на голову лошади. Она огрызается и кусает его, или в последний момент откидывает голову, заставляя Грейди снова поворачивать лошадь, крепко держа ее за гриву.
— Сколько времени это занимает? — спрашивает меня Риона.
— Может быть, пару часов. Может быть, весь день, — я хихикаю. — Может быть, вечность, если Грейди не успокоит эту лошадь.
Грейди упорный и настойчивый, но он не всегда знает, как найти общий язык с лошадью. Он относится к каждой из них ласково. И ни одна лошадь не похожа на другую.
Когда Пенни и Брут поели, я подхожу к рингу с Рионой.
Аппалуза очень возбуждена, пытается встать на дыбы, но ей не дает этого сделать хватка Грейди за ее гриву. В белках ее глаз видны слезы, когда она пытается вырваться из хватки Грейди.
 
— Где ты его взял? — спрашиваю я его.
— У Фостеров. Зовут Стар. Она бегала со своей матерью и братом по их земле, потому что Аллан Фостер сломал ногу, и у него не было возможности заниматься с ней. Джемма Фостер продала ее мне по дешевке, потому что сказала, что она слишком порочна для дрессировки.
Пока он говорит, лошадь одним резким движением вырывает свою гриву и пускается галопом вокруг загона. Грейди приходится вскочить на перила, чтобы не быть затоптанным, пока Стар снова кружит вокруг него.
— Черт возьми, — кричит Грейди, едва успевая подтянуть ноги.
— Тебе помочь? — спрашиваю я.
— Ты думаешь, что ты все еще можешь совладать с лошадьми, хотя за три года ни одной не видел? — Грейди смеется.
— Думаю, я их хорошо помню, — говорю я.
Я смотрю на Риону.
— Ты не против, если я немного подежурю здесь? — спрашиваю я ее.
Я знаю, что мне не нужно следовать за ней каждую минуту, пока мы на ранчо. Мы находимся в глуши, отгороженные от всего мира. Здесь она в безопасности.
Но мне кажется странным оставлять ее одну на какое-то время после того, как мы так долго были связаны друг с другом.
— Иди, — говорит она. — Твоя сестра сказала, что я могу взять ее ноутбук. Если у вас нормальный интернет, я смогу войти в свои документы Гугл и сделать кое-какую работу отсюда.
— Хорошо, — говорю я.
Риона направляется обратно к дому, и я чувствую странную тягу последовать за ней.
Но Стар все еще скачет вокруг загона, яростно фыркая, а Грейди уже выглядит разгоряченным и взволнованным, ведь работа едва началась.
Я хлопаю его по плечу.
— Иди и принеси воды. Я сам.
Я опускаюсь в загон, встаю в центре, чтобы лошадь могла привыкнуть ко мне. Я остаюсь неподвижным и расслабленным, подняв руки вверх и сказав:
— Воу. Успокойся, сейчас же, — низким, успокаивающим тоном.
В конце концов, Стар переходит на рысь, хотя она все еще скачет вокруг меня, настороженно глядя на меня.
— Расслабься. Расслабься, — говорю я.
Когда она начинает идти, я беру ее за гриву, но осторожно. Я позволяю ей продолжать двигаться, ходить вокруг меня, давая ей свободу поднимать и качать головой, как она хочет.
В конце концов, когда она немного успокоится, я прикасаюсь к ее морде и ушам и провожу рукой по шее, чтобы она привыкла к прикосновениям вокруг головы.
— Хорошо. Это не так уж плохо, — говорю я, поглаживая ее по щеке.
Ей все еще не совсем комфортно со мной. Но она немного успокоилась.
Я держу уздечку близко к ее лицу, чтобы она могла видеть и чувствовать запах веревки. Она снова уклоняется, и я терпеливо жду, пока она привыкнет к бледно-голубой веревке и ее текстуре на щеке.
Через некоторое время я продеваю веревку ей через голову.
Ей это ни капельки не нравится. Она пытается подняться, скулит, но я мягко удерживаю ее, поглаживая по голове, потирая шею и нежно разговаривая с ней.
Из дома возвращается Грейди, который принес попить и, вероятно, немного еды.
— Как дела? — спрашивает он.
От одного звука его голоса Стар снова взлетает на дыбы и дергает уздечку, пытаясь отстраниться от меня.
— Просто отойди туда, — говорю я Грейди, но самым мягким тоном, чтобы не испугать Стар. — Ты уродлив и пугаешь ее.
— Я слышал это слишком много раз, — говорит Грейди, ухмыляясь. Однако он держится в стороне, вне поля зрения Стар.
Я начинаю опираться рукой на спину лошади. Просто приучаю ее к весу и давлению.
У нее никогда не было наездника на спине, ни секунды. Она никогда ничего не носила, даже седло.
В конце концов, я начинаю давить на ее спину немного сильнее. Даю ей почувствовать небольшой вес.
Она продолжает кружить вокруг меня, удерживаемая моей рукой на уздечке. Я начинаю опираться на ее спину и даже приподнимаюсь на секунду-другую. Первые пару раз она вздрагивает и отпрыгивает, но со временем паузы между ощущением моего веса на ее спине и ее рывком становятся все длиннее и длиннее.