Огни на Эльбе

– А мне почем знать. Оскорбить меня, вот чего он хотел! – проворчал Чарли, пожав плечами. Затем наконец, поднял глаза. – Что случилось? У тебя неприятности?
Йо кивнул, запихивая в рот сразу полголубца, а затем ложку тушеной капусты.
– Еще одна сделка сорвалась! – только и сказал он. Чарли скривился.
Йо опасливо огляделся, но мужчины за соседним столиком были целиком поглощены игрой.
– Уже третья за последнее время! – прошептал он.
Чарли удивленно поднял брови.
– Плохо! – сказал он.
Йо почувствовал, как по телу прошел озноб. Чарльз был прав, обострение ситуации – лишь вопрос времени. А ведь они даже не знали, с кем имеют дело. Только заметили, что теряют клиентов, – сделки срывались, росли цены. В конце концов Олькерт обнаружил, что он не единственный в Гамбурге промышляет голубым дымом. Серьезной опасности в этом не было. Но все же… Вопреки своим привычкам Олькерт бездействовал – просто наблюдал, выжидая. И это тоже лишь вопрос времени – всегда найдется кто-то, кто захочет вмешаться. Йо только надеялся, что не окажется козлом отпущения.
– Просто держись подальше от Роя и его людей, идет? – сказал он, меняя тему. Чарльз покачал головой.
– С чего бы? Если он хочет неприятностей, он их получит. Ну, вышвырнет меня Бреннер – я завтра же найду новую работу. Привилегия поденщика. Я всегда тебе говорил, ни на что другое я не гожусь!
Йо покачал головой.
– Ты даже не пытаешься чего-то добиться в жизни! – сказал он с досадой. – Хотя я мог бы тебе помочь, Чарльз.
– Тебе легко говорить. Не будь у тебя матери и братьев, где бы ты был сейчас, а, Йо? – Чарли презрительно фыркнул. – Тяжело, когда нет цели, ради которой стоило бы работать. Или жить.
Йо тихо застонал. Они уже сотни раз вели этот бессмысленный спор, вновь и вновь ходили по кругу.
– Откуда мне знать, Чарли. Если бы мой отец не умер, моя жизнь сложилась бы совсем иначе, – ответил он.
– Ты не знаешь, о чем говоришь! – вскипел Чарли, и Йо раздраженно бросил вилку. С него хватит.
– Срывай свою злость на ком-нибудь другом! – На тарелке все еще была еда, но он больше не был голоден. – Серьезно, Чарльз, что с тобой происходит в последнее время? Ты все молчаливее, все агрессивнее, вечно в дурном настроении!
– Вот и катись отсюда, если не нравится моя компания! – сердито крикнул Чарли, и Йо кивнул.
– Увидимся, когда ты снова придешь в себя! – сказал он, поднимаясь из-за стола.
Чарли не ответил и молча продолжил есть. Йо задержался еще на мгновение, а затем, так и не дождавшись ответа, ушел.
Чарльз продолжал молча поглощать еду.
– Чего уставились? – рявкнул он на мужчин за соседним столиком, которые то и дело поглядывали в их сторону, заинтересованные спором. Они сразу же вернулись к игре.
Чарли, не чувствуя вкуса еды, опустошил свою тарелку, а затем потянулся к тарелке Йо, чтобы доесть остатки. Но после первого же куска он отложил вилку в сторону и, застонав, потер лицо руками. Ухо по-прежнему пульсировало, посылая болезненные импульсы в черепушку и вниз по спине. Теперь он даже не мог сообщить Йо, что передал новость этой рыжей малышке. Йо был прав, в последнее время он сам не свой. Друг всегда тонко чувствовал его состояние. К тому же Чарльз и сам прежде ничего от него не скрывал. Но в последнее время он пошел своим путем – и таким, на котором он предпочел бы не встречаться с Йо. У него не было сил бороться. Все, чего он хотел сейчас – погрузиться в сладкое безумие. Чарли отодвинул тарелку и встал. Бреннер может поцеловать его в задницу, хватит с него на сегодня вонючих шкур.
  
Глава 7
 
Лили вошла в комнату отдыха и осмотрелась. Эмма одиноко сидела у окна, глядя во двор. Другие девушки, сбившись в стайки, смеялись и оживленно щебетали. Лили села рядом с Бертой, которая пила чай за одним столом с Анной-Марией и еще несколькими однокурсницами.
– Эмма, иди к нам! – окликнула она новенькую, сделав приглашающий жест.
Эмма нерешительно поднялась с места. Стоило ей подойти, как беседа, столь оживленная несколько мгновений назад, смолкла. Одни смотрели в пол, другие вдруг заинтересовались содержимым своих чашек.
 
Лили отодвинула для Эммы стул.
– Я не понимаю, что происходит с герром Кляйнляйном? – сказала она, стараясь не обращать внимания на всеми ощущаемую неловкость. – Сегодня учитель снова весь день изводил Эмму.
Девушка лишь отмахнулась:
– Для меня здесь нет ничего непонятного. Другого я, признаться, и не ожидала. Он чувствует себя уязвленным из-за того, что я училась в университете. Все они так!
– Они? – удивленно спросила Лили.
– Мужчины.
Однокурсницы нервно заерзали на месте, обмениваясь взглядами, значения которых Лили не понимала.
– Довольно странно, да? – двусмысленно заметила Берта. – Если не сказать – неуместно!
Губы Эммы дрогнули.
– В Швейцарии все устроено совсем по-другому, да? – Лили поторопилась сменить тему.
– О, не пойми меня неправильно. Хотя в Швейцарии женщинам разрешено учиться, в обществе мало что поменялось. До признания нам еще далеко, – спокойно ответила Эмма.
– Ох, правда? – спросила Лили, чувствуя себя ужасно глупо.
– Да. Большинство мужчин там ведут себя так же, как герр Кляйнляйн, а то и хуже!
– Им лучше знать, все это не сулит ничего хорошего! – вмешалась Анна-Мария. – Женщины не должны учиться, и на это есть свои причины.
Сокурсницы одобрительно закивали. Эмма окинула Анну-Марию задумчивым взглядом и уже собиралась ей возразить, но та вдруг поднялась из-за стола.
– О, Рита здесь! – Она махнула рукой в сторону двери. – Эй, Рита! Ты ведь хотела показать мне свою новую брошь.
И она поспешила к выходу.
– О, я тоже хочу посмотреть! – заявила Берта и поднялась вслед за подругой. Остальные последовали их примеру, и вскоре Лили и Эмма остались одни. Лили смущенно посмотрела на Эмму.
– Женщины не лучше мужчин, как видишь, – сказала Эмма сердито. – Знаешь, в чем моя главная проблема?
Лили покачала головой.
– Я слишком красива!
Лили ответила ей удивленным взглядом, и Эмма улыбнулась.
– Ну, это же правда! Не подумай, что я хвастаюсь. Но я же не дура. Будь я старой и безобразной или, к примеру, такой, как сейчас, но с огромной бородавкой на носу, они бы меня простили. Но когда ты молода, хороша собой и к тому же врач, пиши пропало. Мужчины не воспринимают меня всерьез – для них я просто кукла, у которой слишком много идей. Они думают, что я хорошенькая. Забавная. В худшем случае раздражающая. – Говоря это, она смотрела Лили прямо в глаза, без тени стыда или кокетства. – Не надо считать, что за границей все иначе только потому, что у них поменялся закон. Изменения должны произойти в умах. А пока этого не случилось… – Она помолчала, горько кривя губы. – Я делаю все, что в моих силах, чтобы они принимали меня всерьез, одеваюсь как положено. Меня не в чем упрекнуть, понимаешь? Но все напрасно, их не переубедить. Вот почему я отреклась от них. Я имею в виду, от мужчин. Я больше не борюсь за то, чтобы быть с ними на одной стороне. Но женщины… – Она сделала глоток чая и покрутила чашку, задумчиво наблюдая за пляской чаинок. – Я надеюсь, Лили, что однажды я смогу убедить их, что женщина-врач ни в чем не уступает мужчине. А порой даже превосходит его. Ты знаешь, сколько дам стыдятся пойти на прием к мужчине, когда речь заходит о деликатных вопросах? Сколько страданий можно было бы предотвратить с помощью одного-единственного нововведения?
Лили смотрела на Эмму во все глаза. Мысль о том, что женщина может быть врачом наравне с мужчиной, казалась ей фантастической. Прежде она и подумать об этом не могла. Врачами были мужчины. Она задумчиво достала из сумки свой абрикосовый пирог и бутерброд с котлетой и положила на колени вышитую салфетку. Эмма, казалось, почувствовала ее замешательство, потому что она вдруг рассмеялась.
– Столько правил, Лили! Все наше общество построено на правилах, придуманных мужчинами, чтобы нас принизить. А мы все думаем, будто они даны нам свыше, и боимся их поколебать.