Как покорить маркиза
Предчувствие чего-то дурного зашевелилось у него в сердце. Хэтерфилд пристально глянул на губы мистера Дакуэрта, пытаясь прочесть, о чем тот говорил. Что за-мыслил.
Все в зале суда замерли. Кое-где слышался шепот. Присяжные поправляли воротнички, изнемогая от послеобеденной жары. Хэтерфилд сидел неподвижно, его взгляд был прикован к столу обвинения. Сонное настроение людей как рукой сняло. Теперь все в нетерпении ждали, что будет дальше.
Дверь отворилась, и в зал вошел работник суда, держа в руке небольшой серебряный предмет.
– Это оружие убийства, – объявил мистер Дакуэрт. – Им закололи ее светлость, герцогиню Сотем. Сделали это самым жестоким образом, вонзив его несколько раз.
Мужчина поднял вверх руку. В его ладони был узкий длинный нож, остро заточенный с одной стороны. Изящную ручку украшал выгравированный герцогский герб.
– Вы узнаете этот предмет, лорд Хэтерфилд?
– Думаю, это нож для открывания писем, мистер – Дакуэрт.
– Именно. – Он улыбнулся. – И где, лорд Хэтерфилд, ваш отец обычно открывает свои письма?
– Я уже много лет не живу вместе с ним, поэтому не могу ответить на этот вопрос.
– Хорошо, я спрошу по-другому. Где, ваша светлость, вы в последний раз видели этот предмет, который, судя по гербу на рукоятке, принадлежит вашему отцу, герцогу Сотему?
Хэтерфилд сжал губы.
– Ваша честь джентльмена, – продолжил мистер Дакуэрт, – без сомнения, заставит вас ответить на этот вопрос с абсолютной искренностью. Итак, – он опять улыбнулся, – говорите.
В зале воцарилось полное безмолвие. Удивительно, что толпа британцев, обычно столь шумная и беспокойная, могла быть такой тихой. Даже барышни перестали охать.
Хэтерфилд кинул обреченный взгляд на Стефани.
– В библиотеке. Последний раз я видел этот нож там.
Глава 25
Белгрейв-сквер, Лондон
Февраль 1890 года
Стефани правда собиралась спокойно сидеть и ждать Хэтерфилда. В конце концов, что еще ей оставалось? Она скрывалась под двумя масками сразу – и как мужчина мистер Томас, и как загадочная незнакомка.
Но ее сердце продолжало бешено биться, голова пьяняще кружилась после того удовольствия, которое доставил ей Хэтерфилд. Стефани поняла, что не в состоянии тихо сидеть на диване, где они вдвоем только что творили чудесные вещи. «Моя жена», – эти слова до сих пор звучали в ее голове.
Стефани встала и пошла вдоль стен библиотеки, которых не было видно за шкафами и полками с книгами. Они стояли плотно и выглядели так, словно их не вынимали уже много лет. Это были старинные издания, переплетенные в кожу, с латинскими названиями. Стефани обнаружила и более современные романы. Она принялась читать названия, только чтобы сдержаться и не выбежать за дверь. Понятно, что такой порыв нетерпения может только навредить.
Ей не надо было появляться здесь в таком виде. Но у нее не хватило сил справиться с искушением и появиться перед Хэтерфилдом в своем истинном обличье. Леди Шарлотта заявила, что она – ничто, грязь под ее ногами. Что ж, теперь ей известно, что это не так. Но последствия такого безрассудного поступка могут быть ужасными.
Стефани пошла дальше и в конце библиотеки увидела огромный письменный стол из красного дерева на массивных ножках, похожий на квадратного бегемота. Она провела пальцами по блестящей поверхности, на которой ничего не было, кроме лампы в одном углу и фотографии в рамке – в другом.
Последний предмет ее заинтересовал. Она взяла фотографию и поднесла к глазам. На порыжевшей от времени карточке стояли какие-то люди на незнакомой ей каменной лестнице. И тут Стефани увидела лицо Хэтерфилда. Он был единственным, кто улыбался, и девушка знала эту улыбку, очаровательную, но неискреннюю, предназначенную для посторонних людей. Она едва походила на то сияние, которым Хэтерфилд одаривал ее, когда оставался с ней наедине. На снимке он стоял в центре, высокий, мускулистый, в своем костюме для гребли. Его золотые волосы на фото получились почти белыми, а в широких ладонях он держал серебряный кубок. На фотографии была подпись: «Университетская регата, 1883 год. Призер – коман-да Кембриджа, капитан Д. М. Ламберт».
У Стефани навернулись слезы на глаза. Она опять подвергает его опасности, но ее храбрый рыцарь все равно пойдет на все, чтобы поймать и обезвредить врагов. Ради нее Хэтерфилд готов даже на убийство. И готов сам умереть. Да, она с радостью пройдет с ним всю жизнь, даря свою любовь, откажется ради этого от короны и права на престол, родит ему детей и будет до самой смерти радовать его своей улыбкой, отдавать свое тело. Но все это не окупит того, что Хэтерфилд уже сделал для нее.
Внезапно дверь в библиотеку распахнулась и с грохотом ударилась о стену.
Стефани выпрямилась и спрятала фотографию за – спину.
Перед ней стоял герцог Сотем. Его взгляд метал громы и молнии. Седые волосы торчали в разные стороны, а ладони были сжаты в кулаки.
– Мадам, кто вы такая? – грозно прорычал он. – И что делаете в моей библиотеке?
Но Стефани была принцессой Хольштайн-Швайн-вальд-Хунхоф, дочерью кронпринца Рудольфа. Она танцевала с кайзером, общалась с русским царем на официальном приеме и сказала ему, что икра с Каспийского моря ей не понравилась. Она победит этого пухлого английского герцога, даже если одну ее руку свяжут за спиной.
С другой стороны, Сотем вскоре мог стать ее свекром. И Стефани решила ему об этом рассказать:
– Тише, сэр. Не кричите на вашу будущую невестку.
– Что?!
– Конечно, сейчас неподходящий момент для такого признания. К тому же Хэтерфилд, наверное, хотел бы сам сообщить вам об этом. Но все получилось именно так.
Он шагнул к ней и остановился рядом. Его лицо стало белым, как у покойника. Голубые глаза, светлее, чем у Хэтерфилда, со страхом и недоумением смотрели на нее. Стефани заметила, что они покраснели и за изумлением прятался ужас поражения.
– Это ложь! Вы не имеете права так говорить! Мой сын обручен с леди Шарлоттой Харлоу. Мы сейчас собираемся объявить об этом.
Стефани подняла брови. Так делала мисс Динглби, когда она подавала гувернантке второпях написанное сочинение и просила отпустить ее поиграть в саду.
– Поразительно. А вы сообщили об этом факте самому Хэтерфилду? Думаю, он немало удивится.
Герцог не выдержал и стукнул кулаком об стол.
– Как вы смеете разрушать этот союз?! Лишать моего сына счастья! Думаете, что наряд шлюхи и распутные манеры помогут…
– Лишить его счастья? Теперь мой черед спросить вас – как вы смеете такое говорить? Ведь это вы чуть не лишили сына всего, вы и ваша подлая жена. Ведь вам известно, что она с ним сделала? Или вы прятали голову в подушку и твердили, что причина ее полночных хождений по дому – это проблемы с желудком? Срочная необходимость уединиться в будуаре и ответить на письма?
– О чем, помилуй Бог, вы говорите? – прошептал – герцог.
– Это вы чуть не погубили его. Ваша жена едва не лишила его нормальной жизни, а вы никак ей не помешали. Вы не выполнили главный долг отца – не защитили собственного сына. А он всю жизнь страдал из-за этого, не говоря ни слова, не упрекая вас ни в чем. Леди Сотем хорошо постаралась, пытаясь замарать его душу, но только ей это не удалось. Хэтерфилд оказался слишком хорошим и слишком сильным для нее.
– Это неправда.
– Нет, правда. Вы ведь всегда знали об этом в глубине души? Гореть вам в аду! – Стефани наклонилась к нему. – Если вы попытаетесь опять ранить его, если эта ужасная женщина хотя бы заговорит с ним, я вас уничтожу, понятно? Вы не знаете, на что я способна.
– Убирайтесь вон. – Но властные ноты исчезли из голоса герцога. – Вам тут не рады.
– Хорошо. – Стефани вытащила фотографию из-за спины и вложила ее Сотему в руки. – Вы просто посмотрите на него. На его улыбку. И подумайте о том, чего ему стоило так улыбаться. Он ваш сын. Вы были нужны ему тогда. – Ее голос стал тихим, почти просительным. – Вы нужны ему и сейчас.