Как покорить маркиза
Хэтерфилд одним глотком осушил шерри. Он поставил пустой бокал рядом с полным бокалом Райта и встал. Когда маркиз заговорил, то его голос звучал низко, без обычных для него небрежных ноток.
– Для человека, который зарабатывает тем, что распознает характеры других людей, вы непростительно ошиблись на мой счет. Не стоит меня недооценивать. До вечера, мистер Райт.
Хэтерфилд повернулся и вышел из клуба. Теперь Натаниелю Райту предстояло в одиночестве противостоять враждебным и любопытным взглядам членов аристократической библиотеки спортивного клуба.
Стефани стояла у пианино в музыкальной зале Кэдоган-сквер, одетая в парадный накрахмаленный наряд черно-белых цветов. Она перебирала пальцами клавиши, как вдруг в комнату вбежала леди Шарлотта.
– Вот вы где! О, мистер Томас! Ужасные новости! – Ее глаза были красными, взгляд – безумным. В кулаке она сжимала смятый листок бумаги.
Стефани выпрямилась и спросила:
– Неужели отменили бал?
– Хватит шутить! Все ужасно! – На лице леди Шарлотты застыло страдание. Она закатила глаза к потолку и прошептала: – Хэтерфилд… Он погиб.
– Что? – Чтобы не упасть, Стефани схватилась за край пианино. Тошнотворно-сладкий аромат оранжерейных цветов, которые стояли в вазе на блестящей черной крышке пианино, вдруг стал особенно приторным. – Нет, это неправда. Такого не может быть.
По бледным щекам леди Шарлотты закапали слезы. Она подняла руку, в которой держала бумагу.
– Правда! Фургон на Пиккадилли. Он вышел прямо перед ним. О боже!
Комната закачалась. Перед глазами у Стефани запрыгали маленькие черные точки. Это невозможно. Она только что видела его. Она проснулась в его объятиях этим утром, руки Хэтерфилда мыли ее обнаженное тело. Любимый сам завязал ей галстук, потом поцеловал на прощание и вылез из ее окна.
– Его задавили… Насмерть, – стонала леди Шарлотта. Она упала на колени и спрятала лицо в ладонях.
У Стефани подогнулись ноги. Она еще крепче схватилась за инструмент.
– Это неправда, – снова сорвалось с ее губ. Стефани закрыла глаза.
– Вы будете горевать? – прошептала леди Шарлотта.
Хэтерфилд погиб. Нет, такого не может быть.
– Я буду горевать вечно, – с трудом произнесла Стефани.
Она опустилась на стул для пианино. Сердце бешено колотилось в груди, глаза застилала пелена. Стефани не могла думать, не могла видеть и слышать. В памяти вдруг всплыли наставления мисс Динглби. Гувернантка говорила, что в минуты потрясения надо сосредоточиться на дыхании, и Стефани принялась медленно вдыхать и выдыхать: вдох, выдох.
Вдох, выдох.
Нет, Хэтерфилд не мог погибнуть. Если бы это произошло, ее сердце в ту же минуту разорвалось бы.
До нее донесся голос леди Шарлотты:
– Значит, это правда. Вы любите его.
Стефани открыла глаза. Девушка смотрела на нее со странным хищническим выражением. Ее глаза стали такими большими, что белки окружили фарфорово-синюю радужку со всех сторон. На ней было прекрасное бальное платье такого светло-розового цвета, что оно казалось почти белым. Жемчужное ожерелье сверкало на обнаженной коже ее груди.
– Я? Нет, что вы…
Леди Шарлотта встала с колен и спросила:
– А если я скажу, что это неправда? Что я все выду-мала?
– Что именно?
– На самом деле Хэтерфилд жив.
– Он жив? О боже!
Леди Шарлотта помахала бумагой.
– Наш дорогой маркиз задерживается и предлагает встретиться уже на балу. Никакого несчастного случая не было.
На одно мгновение эти слова повисли у них над головами.
Несчастного случая не было.
Хэтерфилд жив.
– О, слава богу! – Слезы сами брызнули у Стефани из глаз. Она со злостью вытерла их дрожащими руками, пытаясь сдержать прилив истерического облегчения. – Слава богу!
– Значит, вы правда любите его.
Стефани вскочила на ноги и воскликнула:
– Как вы посмели? Так это была уловка, самая низкая и бессовестная!
– Как я посмела? – Леди Шарлотта с достоинством выпрямилась. – Это вы посмели совратить его чистое сердце своей отвратительной похотью! И это после всего, что мы для вас сделали! Вы злобный, бесчестный человек!
– Дайте мне письмо.
Леди Шарлотта спрятала руку за спину.
– Нет!
– Отдайте письмо! – Стефани метнулась к сопернице и вырвала письмо из ее рук.
– Негодяй! Вы не знаете, с кем решили соперничать! Вам меня не победить, ведь то, что вы предлагаете, – это грех!
Стефани повернулась к ней спиной и разгладила листок. На нем твердым почерком Хэтерфилда было написано: «Сэру Стефану Томасу». Восковую печать письма кто-то сломал.
– Это предназначалось мне, – сказала Стефани. – Вы открыли мое письмо!
– Мерзавец, – услышала она в ответ.
На листке было написано:
«Мой ангел! Мне нужно закончить пару неотложных дел. Потому я прошу – поезжай на Белгрейв-сквер с сэром Джоном и леди Шарлоттой. Я найду тебя там и уж больше не отойду ни на шаг. Эта ночь была чудом.
Твой Хэтерфилд».
– Да, это правда, – прошептала Стефани. – Я люб-лю его.
– Вы посмели признаться в этом.
Стефани повернулась и сказала:
– Да. Я люблю его. Очень сильно.
– Ах ты, порочный дьявол, – с ненавистью проговорила леди Шарлотта. – Но я уничтожу тебя, ясно? Ты не отнимешь его у меня.
Стефани спокойно встретила ее пылающий взгляд.
– Не понимаю, зачем вам это? Вы счастливы, вы богаты, с положением в обществе. У вас есть все в этой жизни.
Сквозь открытую дверь до них донесся голос сэра Джона:
– Шарлотта, дорогая! Мистер Томас! Карета ждет. Мы опаздываем.
Но леди Шарлотта продолжала пристально смотреть в глаза Стефани.
– Ты слышал это? Мы едем в дом к герцогу и герцогине Сотем. К родителям Хэтерфилда, которые очень хотят, чтобы мы поженились.
– Хэтерфилд сам себе хозяин.
– Там будут музыка и танцы. Я буду танцевать с ним, а ты – смотреть на нас и думать, какая же мы красивая пара. Все вокруг тоже будут смотреть на меня, Томас. На меня, потому что я – дочь графа, а ты – никто. Ты пыль под моими ногами.
Стефани шагнула к ней. Ее носа коснулся едва уловимый аромат розовой воды, который источала безупречная кожа леди Шарлотты.
– Неужели? Вы в этом уверены?
– Меня будут поздравлять, а тебя – нет. Через месяц я стану женой Хэтерфилда, а ты ничего не получишь. Слышишь? Ничего!
– Шарлотта! Мистер Томас! – В дверях появился сэр Джон. – Что, черт… Что тут происходит?
Шарлотта повернулась и сказала:
– Ничего особенного, сэр Джон. Мистер Томас, вы готовы?
Стефани вернулась к пианино. Здесь, рядом с окном, воздух был прохладнее, и он немного охладил ее пылающие щеки.
– Нет, поезжайте вдвоем, без меня. Мне нужно закончить одно дело. Я потом к вам присоединюсь.
– Какое дело?
Стефани села на стул для пианино и положила пальцы на клавиатуру. Когда она в последний раз играла? Три месяца назад, четыре? Принцесса взяла первые аккорды «Аппассионаты».
Леди Шарлотта рассмеялась и промолвила:
– Думаю, мистер Томас просто немного нервничает из-за бала. Я права?
Сэр Джон раздраженно фыркнул.
– Что бы там ни было, но нам надо ехать немедленно. Значит, мистер Томас, вы появитесь там, только позже?
– Безусловно, сэр Джон, – продолжая играть, ответила Стефани.
Когда за ними громко захлопнулась парадная дверь, она встала из-за пианино и закрыла его. Потом взяла лампу и, перескакивая через ступени, побежала к себе в комнату на третий этаж.
На кровати, застеленной шерстяным одеялом, лежала посылка, обернутая в коричневую бумагу, из-под которой виднелось ее нежно-серебристое содержимое. Стефани обнаружила ее там, когда вернулась домой. Она была перевязана тесьмой, под ней пряталась карточка.
Стефани потрогала сложенные вещи – сорочку, корсет, нижние юбки, чулки, платье из какой-то серебристой легкой ткани, которая переливалась в лучах лампы. Еще пара маленьких серебристых туфелек. Заколка с россыпью бриллиантовой крошки.