Как покорить маркиза

Стефани подалась вперед.
– Обмен мнениями. Да, сэр.
– А пока возвращайтесь на свое место и начинайте набираться опыта. Я хочу, чтобы вы подготовили такие же краткие отчеты, как этот, по всем моим текущим делам, – сказал сэр Джон и выразительно взмахнул отчетом, – только, прошу вас, уделяйте больше внимания логике и ясности изложения фактов, Томас. Не забывайте о четкости и ясности.
– Ясность, сэр, конечно, я понимаю. Логика и четкость. Есть только одна трудность, сэр, – не очень уверенно сказала Стефани, ибо едва сознавала, что все это происходит с ней не во сне, а наяву.
– Какая трудность, Томас? – сэр Джон удивленно поднял одну из своих кустистых бровей. – Что здесь может быть сложного?
– Просто мне поручили переписать начисто несколько писем, сэр. И сейчас они лежат на моем столе.
– Письма? Вы сказали, письма?
– Да, сэр. Около дюжины примерно.
Сэр Джон махнул рукой и уселся на свой стул.
– Наплевать на письма. Забудьте о них, Томас, и занимайтесь тем, что я вам поручил. А теперь идите.
Стефани развернулась и медленно направилась к четырехдюймовому порталу, через который она попала в этот кабинет, оказавшись в другой реальности и став другой Стефани. Перед тем как сделать последний шаг, девушка обернулась.
– Сэр.
Он посмотрел на нее с легким раздражением на лице.
– Ну, в чем дело, Томас?
– Вы… вы действительно уверены в своей оценке, сэр? Что я в ближайшие десять лет стану одним из самых блестящих юристов, сэр? И вы пришли к такому выводу, основываясь лишь на одном подготовленном мною документе, да и то не самым лучшим образом.
– Черт подери, Томас! Неужели ты думаешь, что я могу ошибаться? Запомни: я никогда не ошибаюсь. А теперь иди и закрой за собой дверь. Мне надо сделать кучу работы, чтобы подготовиться к судебным слушаниям.
Стефани выскользнула за дверь и решительно закрыла ее за собой. Она вернулась на место, села за свой стол и уставилась отсутствующим взглядом на незаконченное письмо, лежавшее перед ней. Где-то в подсознании ее мозга – ее блестящего мозга – поселилась твердая уверенность, что все произошло на самом деле и сэр Джон не сомневается в ней. Ее вдруг перестали волновать постоянно глазеющие на нее клерки и отвратительный скрип перьев – это больше не имело никакого значения.
– Эй! Томас!
Стефани обернулась. Клерк за соседним столом перегнулся к ней через стол, постоянно озираясь на дверь кабинета сэра Джона; казалось, даже его жидкие каштановые бачки ощетинились от любопытства.
– Томас! – снова прошипел он.
– Да? – так же шепотом ответила она.
– Мы с парнями собираемся в паб сегодня вечером, как только уйдет старик Тернер. Не хочешь пойти с нами и немного покуролесить? – И он выразительно подвигал бровями. Ожидая ответа, он постукивал себя ручкой по щеке.
И вдруг Стефани ощутила необыкновенную легкость и свободу, словно птица, наслаждающаяся полетом. Ее сердце наполнилось такой светлой радостью, что хотелось смеяться от счастья.
Но она лишь улыбнулась клерку, одетому, словно брат-близнец, в такой же, как у нее, унылый костюм.
– Нет, спасибо, – ответила она. – Боюсь, у меня слишком много работы.
Было уже почти десять часов утра, когда маркиз Хэтерфилд добрался наконец до головной конторы «Райт холдингз лимитед». Контора находилась у лондонской крепостной стены, возведенной еще во времена римского владычества. Причиной опоздания стала опрокинувшаяся у торговых рядов Чипсайда телега, которая надолго преградила путь всему колесному транспорту. Спустя десять минут, уставший от бессмысленного ожидания, он вылез из экипажа и решил размять ноги, несмотря на густой грязно-желтый туман, сырость и множество луж, заполнявших выбоины разбитой колесами мостовой.
– В настоящее время мистер Райт на совещании, ваша светлость, – сказал секретарь, умело скрывая удивление и демонстрируя исключительное самообладание при виде незатейливой визитки, которую вручил ему Хэтерфилд. – Вам назначено?
– Нет, и, думаю, вам это прекрасно известно, – ответил Хэтерфилд. – У меня очень срочное дело, которое не терпит отлагательства. Я был бы очень признателен, если бы мистер Райт уделил мне немного времени, когда освободится.
 
– Понимаю, сэр. – Секретарь взглянул на часы. – Будьте любезны, присаживайтесь, лорд Хэтерфилд.
Хэтерфилд уселся на стул. Минуты неспешно текли в тишине приемной, интерьер которой, выполненный в сдержанных тонах, говорил о благородной роскоши. Хэтерфилд не мог отделаться от ощущения, что за плотно закрытой дверью, расположенной с другой стороны приемной, шла бурная деятельность, словно в улье из бумажных телеграфных лент, внутри которого деловито жужжали бухгалтеры в больших зеленых окулярах. Дверь отворилась, и оттуда появился мужчина, пребывающий в сильном возбуждении, и, не останавливаясь, прошел к вешалке для шляп. Секретарь вскочил на ноги.
– С вашего позволения, ваша светлость. Я посмотрю, не освободился ли мистер Райт.
Через минуту он вернулся.
– У вас есть десять минут, ваша светлость.
Хэтерфилд рисовал в своем воображении роскошный кабинет известного финансиста, уставленный дорогой мебелью, со стенами, которые украшали бесценные полотна старых мастеров в тяжелых позолоченных рамах… Однако его ждало сильное разочарование. Комната оказалась небольшой, чистой и деловой; посередине стоял вполне обычный стол, а на стенах висело несколько карт. Мистер Райт встал навстречу Хэтерфилду.
– Ваша светлость, – хотя говорил он негромко, в его голосе слышались властные нотки.
Хэтерфилд пожал протянутую руку.
– Мистер Райт.
– Прошу вас, садитесь. Не желаете прохладительного напитка?
– Нет, благодарю. Буду краток. Я понимаю, что вы очень занятой человек.
Райт улыбнулся и небрежно махнул рукой. Хэтерфилд встречал его пару раз на приемах среди гостей. Это был высокий мужчина, крепкий, статный, ширококостный и очень привлекательный. Черные, слегка напомаженные волосы гладко зачесаны назад, небольшие усы аккуратно подстрижены. Из-под прямых, как стрелы, бровей на вас смотрели черные глаза, полные жизни и ума. Что знал о нем Хэтерфилд? По слухам, Райт был незаконнорожденным сыном какого-то аристократа и до поры до времени жил тихо и неприметно в одном из лондонских кварталов, причем не в самом фешенебельном. До сих пор в его облике чувствовалась настороженность хищного и слегка голодного зверя. Он мог быть и безжалостным, если его вынуждали. Во всяком случае, такой репутацией наградило его светское общество. Но мнение света не всегда соответствует действительности.
Хэтерфилд сел.
– Со слов моего отца, герцога Сотема…
– Я прекрасно знаю, кто ваш отец, лорд Хэтерфилд.
– Тем лучше. Тогда, наверное, вы догадываетесь, почему я здесь. Долг моей мачехи вам составляет сорок три тысячи фунтов, насколько мне известно.
– Сорок две тысячи, если быть точным.
– Думаю, вы знаете, что у нашей семьи нет средств для погашения задолженности.
– Средства всегда можно найти, Хэтерфилд, если захотеть.
Хэтерфилд откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на мистера Райта.
– Полагаю, человек вашей профессии прекрасно осведомлен о том, что творится в нашем маленьком мирке, не так ли?
Райт пожал плечами.
– Естественно, мне многое приходится слышать.
– Надеюсь, это не прозвучит слишком дерзко, если я спрошу, зачем вы втягиваете женщину, леди, в игру, точно зная, что у нее нет средств для поддержания ставки?
– В этом нет моей вины. Наоборот, ее светлость заверила меня, что в скором времени ваша семья обретет финансовую стабильность в результате брачного союза, о котором будет объявлено со дня на день.
– Ее светлость ошибается, и мне кажется, вам это известно.
Мистер Райт удобнее устроился на стуле и подпер голову рукой. Шлеп-шлеп-шлеп – поколачивал он пальцем по полным губам. Его темные глаза изучали Хэтерфилда, брови сошлись на переносице.