Загадка Меривезера

– Нет. Я лишь считаю, что она не была ни глупа, ни безрассудна, так что любое, даже самое незначительное участие в тайнах Тони Шарвана заставило бы ее опасаться. Ложась отдохнуть в гостиной, она не испытывала страха. Вывод очевиден.
Освальд на минуту задумался и, по-видимому, отбросил эту мысль.
– Во всяком случае, – сказал он, – в обоих случаях преступник не приносил орудие преступления извне – оно было в доме. Преступник должен был знать, что у Тони есть пистолет – конечно, если убийство было предумышленным. Несомненно, это его он искал в комнате Тони. А что до ножа, то прошлой ночью он был в ящике. Интересно, покидал ли он дом ночью? Конечно, полиция считает, что да – так как они обыскали двор. Сегодня днем он прибыл не по дороге. Полицейский на мотоцикле клянется в этом, как и в том, что он не мог сократить дорогу, поднявшись на холм с фасада. Я же думаю, что он мог подняться на холм так, чтобы полицейский не заметил его; но это было бы опрометчиво, ведь его могли увидеть из дома или с улицы. Полиция считает, что он обошел вокруг и спустился с холма за домом. Они думают, что смогут найти проход через лес и кустарники позади холма, и…
Я больше не мог сдерживаться.
– Кстати, – сказал я, – вы виделись с Кизи после того, как он вернулся домой?
Освальд кивнул и отвернулся. Его шея покраснела. Он рассматривал свои руки. Извивался на своем месте. Нужно сказать, что в то время из-за ужаса, боли и страха я был неспособен испытывать эмоции, так что я поразился своему изумлению, подогреваемому нарастающим гневом. «Что же мучает этого идиота? – думал я. – Если он знает о признании Пола Кизи, то почему он так смутился, пытаясь обмануть меня? А если он не знает, то почему он так нервничает, ставя нас обоих в неловкое положение?».
– Да, – наконец-то ответил он. – Я… я говорил с Полом. Он… ну, у него есть свои собственные теории. Он… ну, думаю, он излишне все драматизирует. И как-то раз он видел Вики в гневе, и теперь он, ну… очень обеспокоен. Он думает, что мы, мужчины, должны быть заодно, и в худшем случае кто-то из нас должен вмешаться…
– Секундочку, пожалуйста, – попросил я. – Мне сложно разбирать слова, когда вы говорите шепотом; но у меня сложилось впечатление, будто вы пытаетесь рассказать мне, что он считает, что это Вики убила Тони Шарвана, а потом и собственную подругу – Хелен Бейли. К несчастью для теории мистера Кизи, полисмен на мотоцикле наблюдал за нами с того момента, как мы вышли из дома, и до пяти часов, когда мы вернулись.
– Да, сэр. Я знаю. Я сказал об этом Полу. Я слышал, как полицейские говорили друг с другом.
– И это убедило мистера Кизи? Или не убедило?
– Он считает, – краснея еще сильнее, ответил Освальд, – ну… Вики ведь сама сказала, что убийство занимает всего минуту. А вы вдвоем были одни в гостиной.
– Ясно. После того, как мы вернулись? Теория в этом?
– Я уверен, Пол и сам не может поверить, что Вики… ну, что Вики могла. Но Пол… в нем есть что-то женское. Он истеричен, вот и все. Честно говоря, кажется, что, поговорив с мисс Макдональд, он выбросил эту мысль из головы.
Я подождал пока мое сердцебиение восстановится. Затем я спросил:
– И потому он предложил вам признаться в преступлениях – чтобы спасти Вики?
– Нет, сэр. Точно нет. Он скорее сделал бы это сам – в смысле, признался бы. Он на самом деле пытался найти какой-то вариант. Ему бы понравилось сделать что-то такое, если бы он мог. Но, понимаете, весь вчерашний вечер он был на радио, и весь сегодняшний день – люди со всей округи могли слышать его. А мое алиби, ну, оно так себе, как вы знаете.
– Как удачно для мистера Кизи, – заметил я. – И, с его точки зрения, очень неудачно для Вики. Я так понимаю, что вы хотите взять вину на себя, чтобы спасти ее?
– Не знаю, как бы я к этому отнесся, если бы мой гороскоп говорил иное. Но мне бесполезно даже пытаться. Звезды не предвещают мне ни тюрьмы, ни чего-либо подобного. Так что я знаю: даже если я попытаюсь взять вину на себя, у меня не выйдет.
– Довольно удачно для вас, – заметил я. – До сих пор я и не представлял, до чего может довести астрология. Думаю, в тюрьме мне стоит изучить ее получше – конечно, если у меня хватит на это времени, прежде чем меня повесят. Я так понимаю, что вы с мистером Кизи пришли к окончательному решению? Что я – лучший кандидат?
 
– Пол так считает. Я – нет.
– Нет? Мой гороскоп предвещает бесполезность самопожертвования?
– Я не видел ваш гороскоп. Но у Вики напряжены аспекты, даже в транзите, что довольно плохо. Это означает, что неприятности сами сваливаются на нее, и это не зависит от того, что она делает – она не сама навлекает их на себя.
– Браво астрологии! То есть ваши звезды, луны, созвездия и прочее уверяют вас, что Вики не убивала своих друзей?
– Да, сэр, – ответил он, не уловив мою иронию. – Будь она виновна, это отразилось бы в ее гороскопе. А поскольку я не могу сказать этого, я полагаю, что следует заподозрить кого-либо другого.
– Опираясь на гороскоп?
– Нет, сэр. Я думаю, что мне дали неверные сведения о датах.
– Теперь вы очень заинтересовали меня. Думаю, что, в свою очередь, я также должен попробовать заинтересовать вас. По секрету, который, как я уверен, вы будете соблюдать, я расскажу вам, что Пол Кизи, возможно, для того, чтобы защитить Вики, возможно, по каким-то еще причинам, практически признался в убийстве.
– Прошу прощения, сэр, но я знаю, что вы ошибаетесь.
– Мне об этом сказала сама мисс Макдональд.
– Эти сыщики! Конечно, я не видел ее гороскоп, но я считаю, что ее профессия требует хитрить. Я так понимаю, что рассказать кому-либо, что кто-то еще признался – это один из их лучших приемов. Понимаете?
– Понимаю. Но я задумался над одним несоответствием. Вы начали разговор, заверяя меня, что считаете виновным кого-то из внешних. А закончили, если я вас правильно понял, на том, что всерьез подозреваете кого-то из домашних.
– Я говорил, что полиция думает на кого-то извне, – поправил меня Освальд.
– И вы не согласны с этим мнением?
– Не то чтобы не согласен, у меня ведь лишь догадки. Вот был бы у меня хоть какой-то способ исправить некорректные даты в гороскопах! – отчаянно добавил он.
– В чьих гороскопах? – спросила Вики, и Освальд покраснел.
– Если это касается мамы или меня, – вставила Дот, – то теперь я могу их вам дать. Больше это не имеет значения. Больше ничто не имеет значения. Даже не знаю, что и делать. Я не знаю…
– Ну же, дорогая, – снова принялась успокаивать ее Вики. – Ты останешься здесь, в Меривезере, продолжишь обучение в школе и занятия творчеством. Конечно, Сара не сможет управляться с Меривезером так же хорошо, как твоя мама, но она будет стараться, и ты поможешь ей. Ей потребуются советы и подобная помощь. Подумай, как это будет интересно. Немногие девушки твоего возраста управляют бизнесом. Мне очень интересно руководить своей маленькой чайной; но это не идет ни в какое сравнение с руководством в таком большом месте. И… – она продолжала успокаивать Дот, а Освальд тихо заговорил со мной.
– Кажется, они надолго отвлекли мисс Макдональд, а?
Я думал о том же; но хоть я и разделял его мнение, у меня не было опасений, видимых в его манерах. Не могу сказать, сколько еще должно было произойти убийств, прежде чем я бы понял, что все обитатели дома в какой-то степени подвергаются опасности.
– Выйду-ка я и осмотрюсь, – продолжал Освальд.
Но как только он взялся за ручку двери, мисс Макдональд постучалась к нам.
– Я сказала прессе, что сейчас семья ничего не комментирует, – отчиталась она. – Я сообщила им, что полиция разобралась с делом, и в течении нескольких дней ожидается арест.
 
– А это… правда? – спросила Вики.
– Возможно. А теперь, мисс Бейли, поможете ли вы нам?
  
Глава XXXIV
 
– Это мама забрала карточку Тони из комнаты мисс Ван Гартер. Бедная мама так боялась, что они выяснят насчет Тони и насчет нас. Но это больше не важно. Ничто не важно. Мне двадцать лет, а после того, как я достигну совершеннолетия, никто не сможет тронуть меня, не так ли? Я думаю, что мама приуменьшала мой возраст для того, чтобы она сама казалась моложе. Со мной всегда что-то было не так – всегда. Сначала я была слишком маленькой, потом – слишком толстой, и она думала, что уменьшенный возраст поможет нам скрыться. А затем у меня был тиф, и я так долго не ходила в школу, что отстала в учебе, и мне потребовалось выглядеть моложе. Мама ненавидела то, что я отстаю по школе. Я и не пыталась учиться. Мне больше нравилось творчество. Мама гордилась этим. Она не знала, что я копирую рисунки. Она была так честна. Но я и не копировала – это было всего раз. И об этом узнал Тони Шарван. Он был таким подлым. Если бы он не был мертв, я бы думала, что это он убил маму. Я ненавидела его, и все еще ненавижу его.