Загадка Меривезера

Тогда я по многим причинам внутренне содрогался. Сейчас же я беспокоюсь, что от загадки и клочка не останется, поскольку теперь, когда виновник оказался прямо в круге света, все кажется совершенно очевидным.
Конечно, я не стану все подробно расписывать. Я уже все старательно описал. Сейчас моя задача состоит в том, чтобы убрать излишние подробности, оставив лишь основные моменты, которые будут необходимы для разгадки тайны.
В начале книги Вики прямолинейно призналась в убийстве и потребовала отозвать приглашение мисс Макдональд. Вскоре после этого Эвадна Парнхэм заявила, что она не желает найти убийцу и надеется, что он сбежал. Возможно, столь странное заявление заставило ее падчерицу умолять о сотрудничестве с Линн Макдональд – чтобы доказать невиновность Эвадны.
Вскоре после этого последовал намек на то, что убийца будет обнаружен при помощи маленького круглого объекта – заметьте, он и маленький, и круглый. Решайте сами, стоит ли эта информация внимания, но она вам предоставлена. И не забывайте про жаркую погоду.
Далее последовало предположение о том, что Дот была влюблена в Тони Шарвана, но тот не отвечал ей взаимностью. Потом мы узнали, что сначала он не смог встретиться с Дот, а потом – с Вики. Мы вполне можем заинтересоваться вопросом: что же помешало ему встретиться с ними? Что за недуг вмешался в его планы?
Мы знаем, что он не был болен, ведь обедал он, как всегда – дома. Позже у нас даже появилась привязка к определенному времени: мы слышали, как он пел на радио с восьми тридцати до восьми сорока пяти. С ним был Пол Кизи – мы слышали, как он аккомпанировал на фортепиано, беседовал с Тони, а позже исполнял свои обычные обязанности диктора.
Когда голос Пола стих, мы услышали, как Вики грозит убить его этой же ночью. Вскоре мы видим, как она сидит, уставившись на входную дверь и сжимая в руках ужасный разделочный нож. Но вскоре входит Кадуолладер собственной персоной, вынимает нож из рук племянницы и выбрасывает его во двор. А в детективах ножами обычно не разбрасываются без всякой причины.
Далее мы видим Вики в слезах – как мы надеемся, слезах раскаяния. В то время пока она проливала слезы, мы с ней сидели на диване, с которого не было видно ни входную дверь, ни лестницу.
Эта печальная сцена сменилась более легкомысленной: Вики напудрила нос и поднялась, чтобы умыться и сменить платье. [24] В течение этого времени она могла успеть сделать что-либо еще, не стану это снова пересказывать. Сам я тем временем направился к телефону, чтобы отправить Меркеля за ужином. Телефон здесь оказывается важнее ужина – он показывает, что с девяти и где-то до десяти вечера телефонный провод не был поврежден.
Сразу после телефонного разговора я поднялся в ванную Вики, но прежде чем я вошел в ее комнату, я услышал стук – как мне показалось, это была кухонная дверь внизу. Как вы помните, Вики вышла, чтобы поставить машину в гараж. В следующем абзаце я вновь спустился и снова узнал точное время – ровно десять вечера, как объявил Пол Кизи в радиоэфире.
Я не настаиваю, но, если хотите, можете обратить внимание на десять, двенадцать или даже пятнадцать минут, в течение которых я был наверху, а Вики ставила машину в гараж. Как я честно упомянул, сетчатая дверь от насекомых была не заперта. И да – Вики говорит, что у меня не получается держать что-либо в секрете, так что признаюсь: я пытался опустить эпизод с сетчатой дверью. Честно говоря, она не запиралась до того, как появился Меркель с едой. Так что по крайней мере до того момента войти мог любой, у кого был ключ от входной двери – как это сделали Дот Бейли и Эвадна Парнхэм.
Эвадна поднялась наверх, взяв с собой шляпку и сумочку Дот, [25] а после спустилась и присоединилась к нам с Вики на крыльце – мы вышли туда, поскольку Дот включила радио в гостиной. Мне жаль, что я не могу сообщить вам, сколько времени мы провели на крыльце, а Дот – в доме с радио. Думаю, это было не очень долго (также вы можете вспомнить, что Эвадна рассказала нам о фильме, который тем вечером они с Дот смотрели).
 
В конце концов появился Меркель, припарковавший автомобиль на слишком большом расстоянии от дома. Сдается мне, что я не описал его надлежащим образом, упомянув лишь его прекрасную дикцию и профессионализм. Он был плотным, круглолицым человеком с лопатообразным подбородком и глубоко посаженными нахмуренными глазами – мне кажется, что подобные глаза и подбородки всегда идут в одном комплекте. В повседневной жизни он вел себя по-светски, словно на свадьбе, и торжественно, словно на похоронах. У него не было криминального прошлого. [26] А его рекомендации от предыдущих нанимателей пестрели именами пэров.
Вики шла впереди, Меркель с корзинами следовал за ней, а мы с Эвадной Парнхэм были в конце процессии. Меркель опустил корзины на стол и покинул кухню через заднюю дверь. Если бы мы остановились и прислушались, то смогли бы услышать, как отъезжает машина, но пришла Дот, так что никто из нас и не подумал прислушаться.
Эвадна Парнхэм снова поднялась наверх – теперь за сигаретами. Вики на мгновение исчезла из поля зрения, но тут же вернулась, и мы начали накрывать на стол. Дот наблюдала за нами. Наконец, когда все было готово к ужину, Вики выключила электрическое освещение и зажгла свечи. Я сходил выключить радио, но прежде чем я сделал это, я услышал, как Пол Кизи вещает точное время: одиннадцать вечера.
Потом Эвадна вновь спустилась к нам, и освещенная свечами комната заполнилась сигаретным дымом; мы услышали ее жалобу насчет ксилофона; далее последовала шпилька об украденных гостиничных копирках, прискорбная сцена и пощечина.
Свечи погасли. Дот убежала. Эвадна вскрикнула и ударила меня по колену, проявив склонность к насилию. Вики попыталась успокоить ее. Дым и запах свечей заполнили темную комнату. Прибыли Сара Парнхэм и миссис Бейли, они прошли через кухню и выразили беспокойство происходящим.
Как вы можете догадываться, после того, как было найдено тело, следовало обратить особое внимание на лиц, которые в течение вечера подымались на второй этаж, или же могли подыматься. Должен признать: по лестницам ходили много, и это может легко превратить мое повествование в рекламу одноэтажной архитектуры. Итак: Дот ушла наверх, а Вики, миссис Бейли и я поднялись вслед за ней и нашли ее, но не в ее комнате, а в комнате Эвадны Парнхэм.
Вы можете придать значение поломанным ксилофону, пилочке для ногтей, ножницам и согнутому ножу для бумаги. К счастью, там был нож для бумаги – криминальной истории требуется приправа такого рода. Но, к несчастью, он был из мягкой латуни – рождественский подарок от страховой компании, – и такой же безопасный, как детская погремушка, что значительно уменьшает его интересность с криминальной точки зрения.
Побывав наверху, мы вновь вернулись к домашним делам внизу: мытье посуды и уборка на кухне, где нас застал смущенный Освальд Флип, вошедший через гараж. Я уже описывал коридор из гаража, а также упоминал о том, что им пользовались все автомобилисты Меривезера. Но я хочу рассказать больше.
Рискуя испортить интригу, я признаю: то, что Меркель припарковал машину вдали от дома, не имеет никакого отношения к преступлению, а вот с коридором из гаража в дом связан некий подвох. Вы давно это поняли? Ну, я так и думал. Подробности, связанные с ним, выпирали настолько, что не могли остаться незамеченными. И если, как я опасаюсь, в результате убийца оказался просто очевиден, и теперь он буквально маячит перед вашими глазами, то мне остается лишь просить прощения и рассчитывать на милость читателей. 
 
До сих пор я избегал вопросов; но теперь, когда дело сделано, я могу поставить их. Было ли что-то странное в действиях Освальда Флипа, когда тот вошел на кухню? Вы заметили, что снова было указано точное время – без четверти полночь? Что представлял собой услышанный мной стук в кухонную дверь? Кто включил радио, пока я был наверху? Тот же, кто закрыл входную дверь? Почему Вики дольше обычного ставила машину в гараж? Было ли что-то зловещее в беседе об астрологии, которая состоялась перед тем, как я отправился к телефону? Был ли телефонный провод перерезан в то время, пока я ждал что голоса утихнут? И мог ли я не заметить этого из-за того, что я немного глуховат? Наверное, от меня ожидается, что я самостоятельно отвечу на последний вопрос. Но будь я проклят, если я знаю ответ.