Н - 7 (СИ)

— Таких анархистов мы презираем, — веско ответил я, выходя в открывшиеся двери.
К собственному удивлению, выспаться удалось — судя по мягкому естественному свету по пробуждению, шел восьмой-девятый час, а раз меня не разбудили, то все живы и даже не покалечились. Для двух десятков молодых людей под одной крышей — уже достижение.
— Что? — настороженно посмотрел я на стоящего у постели графа Ломова. — Драка? Дуэль? Кто-то свернул себе шею в ванной? Господин полковник зашел в комнату к дамам? К принцессе? К господам?!
— М-м, нет.
И что-то Ломов мялся, то ли не зная, с чего начать, то ли не желая говорить, и я не мог угадать — даже тревожно как-то становилось.
— К Марте?!
— Марта! То есть, нет. — Покачал он головой.
И я только сейчас увидел серые тени под его глазами — юнкер еле удерживался ото сна: взгляд чуть расфокусирован от усталости. Но, видимо, информация все же была не настолько срочной, чтобы будить руководство. И не настолько пустяковой, чтобы оставить на вечер.
— Говорите, как есть, и ложитесь спать, ваша светлость, — я сел на кровать, нашел ногами тапочки и взглядом отметил кресло, куда вчера сложил всю одежду.
Осторожно поднялся, прислушиваясь к травмированной ноге — вроде как, больше не отзывалась болью. Перенес на нее вес, переступил с пятки на носок — даже настроение приподнялось.
— Есть проблемы с Йоханом, Мартой и могут быть проблемы с прибывшими вчера господами. — Собрался с мыслями Ломов. — Вы вчера изволили поспособствовать Марте с необходимыми в хозяйстве отеля вещами. А их светлости, прибывшие вчера, привезли с собой изрядное количество продуктов, вещей и разнообразных товаров… М-м… Марта посчитала, что может взять часть их для нужд отеля.
— И в чем проблема? — Принялся я одеваться.
Откупимся, в самом деле. Разумеется, если вещи не личные — тогда точно ожидались разборы полетов.
— Дело в том, что за время без электричества в отеле накопилось много одежды для стирки… А Марта посчитала, что порошок в черных мешках — стиральный…
— Та-ак…
— Порошок, к слову, комкался и стирал отвратительно. Йохан взялся достирывать вручную в знак примирения, так как Марта заметила, что он сытый и весьма оскорбилась…
— Я понял, — махнул я на Ломова рукой и указал на расстеленную кровать. — Ложитесь спать, ваша светлость. Я разберусь.
Повторять не пришлось — мгновением позже граф уже спал, свернувшись на краю кровати. Только обувь сбросил и подбил под живот подушку.
Я прошел через пустые комнаты — там, где ночевал Де Марет, ароматно пахло кофе, а там, где его сиятельство Давыдов — отчего-то незнакомыми духами… Тревожно.
Но для начала требовалось разобраться с Йоханом, Мартой и сопутствующим ущербом — сколько они там дорогостоящего и особо чистого порошка извели, и как за него рассчитываться с хозяевами добычи… Впрочем, это мне впору выставить им счет, чтобы не тащили в мой отель всякую дрянь. Лично уничтожу остатки — и пусть попробуют сказать хоть слово.
Оказалось, что беспокоиться в первую очередь стоило за здоровье сотрудника.
Ибо раскачивающийся в углу, сжимая руки коленями, и бормочущий что-то под нос хозяин отеля — это совершенно не то, что сейчас было нужно. Рядом стоял тазик, наполовину заполненный мутноватой взвесью и постельным бельем. Часть воды была разлита по синему кафельному полу узкого и длинного хозяйственного помещения, дотекая до раскрытого черного пластикового мешка, из которого торчала ручка мерного совочка.
— Единороги… — прислушался я к оживлённому шептанию старика и поймал взгляд его красных воспаленных глаз. — Единороги! Я должен спасти единорогов!
— Йохан, единорогов нет. — Терпеливо попытался достучаться я до его сознания.
— Нет? — Спросил он с наивным взглядом ребенка.
— Совсем нет. — Подтвердил я.
— Значит, я не успел! — Пригорюнился Йохан.
Пришлось надевать на его пальцы парочку перстней из тех, что постоянно носил сам, и терпеливо ждать, пока продукты интоксикации исчезнут из крови.
— А что я здесь делаю? — Похлопал старик глазами, когда эффект артефактов основательно прочистил ему мозги.
 
— Стираете белье в кокаине, — терпеливо пояснил я, указав, соответственно, на тазик и мешок.
— Никогда со мной такого не было… — автоматически произнес он. — А где Марта?
— Зависит от того, какие она использует духи, — задумался я, а затем подошел к черному пакету. — Вы мне не поможете слить это в канализацию?
— А-а… — Завис Йохан, переводя взгляд от тазика к мешку и обратно.
— Тут миллионов на двадцать, — приподнял я отраву.
— А можно — я? — С затаенным дыханием попросил хозяин отеля. — Подумать только, в моем отеле сливали в канализацию…
— Не вздумайте хвастать! — Жестко прервал его я.
— Только внуку! — Пробормотал он, аккуратно скидывая содержимое мешка в огромную стиральную машину. — Сейчас мы его пару раз быстрой стиркой… И, ваше сиятельство, если это важно: Марта не терпит туалетную воду и духи.
— А вот это уже скверно. — Быстрым шагом направился я узнавать текущую диспозицию в отеле.
Вышел из подвала с техническими помещениями, поднялся в холл, где и был перехвачен взволнованным Раулем.
— Имя? — Напряженным тоном произнес я.
— Не знаю. — Отрицательно замотал он головой и виновато посмотрел наверх.
— Вы же были, когда они представлялись!
— Они вообще не представлялись! Зашли вдвоем пять минут назад прямо через защиту отеля, сказали, что к вам и сразу поднялись наверх! Один — огромный такой, как медведь!
— Твою же… — рванул я по лестнице наверх, отмахнувшись от попыток Рауля оправдаться.
Потому что я знаю человека таких габаритов, который спокойно проходит через защиту, созданную для Шуйских. А второй… Вторая… А у меня еще там духами пахнет!
***
Виною тому неправильно поставленная стопа или незалеченная травма, но к третьему десятку ступеней нога вновь начала отдавать болью.
Первый гость ожидал на изгибе третьего пролета, ведущего на четвертый этаж. Вернее, он весь пролет и перегораживал — широкий, чуть сутулый из боязни низких и таких хрупких потолков, Шуйский Артем вид имел миролюбивый и слегка виноватый.
— Прошу, не обижайся, но я должен был это сделать. — Поднял он руки раскрытыми ладонями ко мне, стараясь успокоить.
С его плаща из серой кожи стекали капли — за окном был дождь. В расстегнутом вороте поверх рубашки был виден широкий медальон из золота с вычеканенным гербом Шуйских — лучший документ в любом городе мира.
Я же молча смотрел за спину Артема, прозрачно намекая, что самое время посторониться и дать пройти.
— Я обязан был привезти человека, способного уберечь тебя от безумств. — Пытался он быть убедительным.
— Где моя жена?
— Так… В Румынии, — растерялся он буквально на мгновение. — Там ни связи, ни интернета. Ей никто ничего не говорит. Уверена, что с тобой все хорошо, и ты в тюрьме… Подожди. Ты решил, что я Нику привез? С ума сошел? Она же беременная!
— Тогда кто там?
— Завуч. Школьный. Руслан Артемьевич.
— А-а… Привет ему. — Я развернулся и принялся спускаться вниз по лестнице.
— Стоять. — Легла на плечо широкая ладонь. — Максим, вернись и прими свою судьбу. Он никуда не уедет.
Постоял некоторое время на лестнице, переживая нахлынувшую волну чудовищной несправедливости — ощущение, всякий раз сопровождавшее мою встречу с завучем. Да, обычно до этой встречи что-то горело, взрывалось, падало, пропадало и находилось у меня дома. Но никогда все обстоятельства дела не изучались полностью! Я даже как-то ходил к нему с адвокатом — и что бы вы думали? Он даже адвоката заразил своим скептицизмом! Дескать, нашедшийся автобус с конструкторами Аэрбасса — это не повод для радости! Весь мир ищет — а они живые, здоровые, работают на нашей даче, ягоды свежие едят… Но нет — постоянная критика. И эти люди сами жаловались на проблему космической программы княжества!
 
— Я, кстати, ногу себе повредил… Может, я потом с Русланом Артемьевичем встречусь? И справку от врача принесу.