Американский эксперимент соседства (ЛП)

— Я... да? — пробормотал я. Затем закрыла глаза. — Да. Все будет более чем хорошо.
— Прекрасно.
И одним сильным и быстрым объятием позже я была освобождена и оставлена там, наблюдая, как Лукас повернулся и пошел в направлении кухни, как будто ничего не произошло.
Он открыл ящик и вытащил сковороду.
— Я думаю о фриттате(итальянская яичница, которую готовят с начинками из сыра, овощей, колбасы или мяса), соседка. Потом у меня есть пара идей для чизкейка с белым шоколадом, который я так хочу попробовать.
С головой и грудью, пытающейся обрести самообладание после его приступа объятий, мне потребовалась пара секунд, чтобы заставить мои голосовые связки работать.
— Звучит неплохо.
— Розалин Грэм, — сказал Лукас, открывая холодильник. — Твое отсутствие энтузиазма просто ужасает, — он вытащил яйца в картонной упаковке и несколько овощей, затем повернулся и окинул меня тяжелым взглядом. — Ты сомневаешься в моей фриттате и, что еще хуже, в моем чизкейке из белого шоколада, — он направил венчик в мою сторону. — И я принимаю вызов. Ты просто подожди и всё увидишь. Тебе все понравится.
О, мне не нужно было ничего ждать и видеть.
Я начинала понимать, что, когда речь идет о Лукасе Мартине, есть шанс, что я не найду ничего, что мне не понравится.
И, что было намного, намного хуже, ничего, что бы я не полюбила.
***
Мы уже собирались начать третью подряд серию нашего сериала — так Лукас называл его — когда Netflix решил прервать нашу импровизированную вечеринку.
ТЫ ВСЕ ЕЩЕ СМОТРИШЬ? Мой временный сосед по комнате усмехался, читая сообщение на экране перед нами.
— Конечно, мы все еще смотрим. Они только что убили одну из главных героинь, и без этого чертова волшебного лекарства, которое они только что потеряли из-за какой-то дурацкой игры разума, она не скоро вернется к жизни!
Я захихикала, забавляясь его разочарованием.
— Я предупреждала тебя, — сказала я со своей стороны дивана, все еще с трудом веря, что он так влился в паранормальную подростковую драму. — Я говорила тебе не привязываться ни к одному из персонажей... — я замялась, пытаясь заглушить зевок. — Особенно к ней.
Я посмотрела на него и обнаружила, что он смотрит на меня.
— Ты устала?
Я хотела сказать «нет», но в этот раз не смогла остановиться, и мой рот широко открылся сам собой.
Лукас рассмеялся.
— Хорошо, Bella Durmiente(исп. Спящая Красавица).
Bella Durmiente.
Эти слова звучали как заклинание, созданное специально для моих ушей, манящее и отвлекающее, и я знала, что, вероятно, чувствую себя так только потому, что они исходят от Лукаса.
— Что это значит?
— Спящая красавица, — перевел он, и прежде чем я успела это осознать, Лукас потянулся в мою сторону.
В одну секунду он был прямо там, в своем углу, сидя на безопасном, консервативном расстоянии в три фута, а в следующую — он сократил расстояние, и его грудь прижалась к моему боку.
Первое, что я заметила, это то, насколько он теплый на ощупь. Следующее, что меня поразило, был его запах. Соленый, мыльный, свежий. Неоспоримый запах Лукаса в том смысле, который я не могла объяснить или понять, как я упустила раньше, когда он прижимал меня к себе, словно не мог удержаться. Но теперь это было все, о чем я могла думать. Все, что я могла чувствовать.
— Эмм, Лукас? — я заикалась, пытаясь задержать дыхание, чтобы не вырыть себе могилу еще глубже, потому что, черт возьми, как он мог пахнуть так, так чертовски хорошо. — Что ты делаешь?
Он вытянулся надо мной, как будто искал что-то где-то с другой стороны.
— Лукас? — повторила я, мой голос был едва слышен.
Он переместился так, чтобы смотреть мне в лицо, приблизив наши носы на расстояние дюйма друг от друга.
— Ты спрятала его?
— Что спрятала? — подумала я и спросила, но, честно говоря, я не могла мыслить здраво, когда лицо Лукаса было так близко к моему. О Боже, это были маленькие, крошечные веснушки на его носу?
Я почувствовала, как его рука двигается по подушке, на которой я сидела.
 
— Пульт. Ты вот-вот вырубишься, так что я укладываю тебя спать, Bella Durmiente.
Его тон был дразнящим, дружелюбным. И я видела, насколько непреднамеренными и безобидными были его действия. Черт возьми, очевидно, он просто искал пульт, а я случайно оказалась на пути. Но все, о чем я могла думать, был он, прямо здесь, потрясающе пахнущий и так близко, что если бы я сдвинулась хоть на дюйм влево, его подбородок коснулся бы моего, и я бы почувствовала щетину, покрывающую его челюсть. Все, на чем я могла сосредоточиться — это он, называющий меня по-испански. Или он, хотевший уложить меня в постель, будучи при этом таким милым.
Уф. Наверное, лучше было бы найти для него пульт, ударить себя им и положить этому конец.
— А, вот! — я смотрела, как он извлекает черное устройство из подушки, прислоненной к моему боку, и держит его в воздухе, как будто он только что нашел Святой Грааль. — Нашёл.
— Слава Богу, — прохрипела я.
Лукас рассмеялся и, прежде чем отодвинуться, постучал пальцем по кончику моего носа.
— В следующий раз спрячь его получше.
— Поверь мне, я больше не буду ничего прятать рядом с тобой.
Когда между нами образовалось приличное пространство, я сделала глубокий вдох и приказала себе взять себя в руки. Я не могла вести себя так каждый раз, когда Лукас оказывался в радиусе одного фута, если мы собирались жить в одной квартире.
— Звучит неплохо, соседка, — сказал Лукас, вставая и вытягивая руки вверх. — Знаешь, я не думаю, что они найдут лекарство вовремя. Я думаю, они... — его футболка задралась, обнажив полоску загорелой кожи и отвлекая меня от того, что он говорил. И тут же двух- или трехдюймовый участок плоского и твердого живота, который я увидела во всей красе этим утром, отправил на помойку все мои планы взять себя в руки.
Беззвучно проклиная себя, я закрыла глаза.
— Рози?
— Да? — ответила я, все еще с закрытыми глазами.
Он подождал несколько секунд.
— Ты... заснула, пока я говорил?
— Нет, — я покачала головой. — Просто на секунду закрыла глаза. Это такая ночная рутина. Я всегда делаю это на несколько секунд каждый день, — я подождала одну, две, три секунды, а затем добавила, вскочив с дивана: — Хорошо, готово!
И поскольку это была я, и я должна была потерпеть неудачу в том, чтобы вести себя нормально рядом с этим человеком, я неправильно рассчитала расстояние до журнального столика и ударилась об него коленом.
— Por Dios(исп. черт возьми), — пробормотал Лукас, бросаясь ко мне. Он наклонился, словно намереваясь проверить шишку на моем колене. — Дай мне посмотреть...
Я отступила назад до того, как его рука коснулась моего колена.
— Я в порядке, — заверила я его. — Ничего страшного.
Лукас выпрямился, встав во весь рост. Он посмотрел на меня сверху вниз, словно пытаясь собрать что-то воедино. Затем он медленно наклонил голову в одну сторону и, к моему полному удивлению, захихикал.
— Да, не Bella Durmiente. Ты более жесткая принцесса.
И это неожиданное замечание, по какой-то причине, заставило мое сердце сделать сальто в груди.
Возможно, я хотела быть жесткой. А может быть, я просто хотела, чтобы кто-то назвал меня принцессой. Или не просто кто-то, а Лукас. И это... Это было то, о чем я не должна была думать в этот момент. Или в любой другой момент. Поэтому я ответила самым веселым «Спасибо!» Затем я схватила свою одежду для сна и помчалась в ванную.
Когда я вернулась, отбросив все эти опасные, рискованные мысли в сторону, я обнаружила Лукаса, прислонившегося к кухонному шкафу, который что-то набирал на своем телефоне.
— Теперь ты можешь идти, — сказала я ему. — Я достану несколько одеял и подушку для дивана. Я знаю, где Лина все хранит.
Лукас поднял глаза от телефона, сфокусировав взгляд на моем лице. Он кивнул, и его рот открылся для слов, которые так и не покинули его. Его взгляд опустился вниз, словно по принуждению, прокладывая себе путь по моему телу, пока я стояла там в одной лишь майке, шортах и во всем великолепии своих беспорядочных волос. Одно прохождение взглядом — вот и все, что он сделал. Одно единственное, неторопливое прохождение его глаз, когда они путешествовали от моей головы до пальцев ног, а затем снова вверх.