Граф Рысев 3 (СИ)
— Попробуйте сосредоточиться на желании увидеть её, почувствовать. Лучше присядьте. Менталистика сродни медитации. Во всяком случае, методики у них схожие. Когда вы настроитесь на волну вашего фамильяра, то сможете связываться с ней практически в автоматическом режиме. — Я сел и закрыл глаза, пытаясь во всех подробностях представить Фыру. А голос Марины журчал тихо над ухом, постепенно погружая меня не то в транс, не то в сон…
Я резко открыл глаза. Ракурс обзора был непривычным. Свесив голову со шкафа, посмотрел вниз на снующую по кухне кухарку. Рысь, чьими глазами я сейчас смотрел, заметно заволновалась, и я постарался её успокоить.
— Фырочка, я просто связь проверял. — Прошептал я, подозревая, что мой голос прошелестел прямо у кошки в голове.
Рысь успокоилась и снова опустила голову на лапы. Закрыла глаза и задремала. Я же рывком вернул сознание в собственное тело. Надо научиться делать это более плавно, промелькнуло в голове. Виски слегка ломило, и я помассировал их, прежде, чем открыть глаза.
— Какая красота, — воскликнула Лебедева и в её голосе было столько восхищения, что я сразу понял, к чему оно относится.
Боль, легкое опустошение мигом с меня слетело. Я сорвался с кушетки, словно меня пружиной подбросило, и побежал к висящему на стене зеркалу, схватив со столика Маринин блокнот и на ходу вытаскивая из кармана карандаш. У хорошего киллера в каждом кармане можно найти запасной патрон, или ещё что-нибудь смертоносное. У меня же в каждом кармане лежал карандаш. Потому что никогда не знаешь, когда он может понадобиться.
Рисунок был сейчас очень ярким. Не удивительно, в прошлый раз я не сразу принялся его разглядывать. Руки работали сами. Я лишь мельком бросал взгляд на то, что поучается на бумаге, большую часть времени разглядывая орнамент, стараясь не упустить ни одной даже самой мелкой детали.
К тому времени, когда метка стала блекнуть, пока совсем не исчезла, набросок был уже готов. Сев на кушетку, и приняв удобную позу, используя собственную ногу в качестве подставки, я принялся прорисовывать орнамент, пока он ещё не стёрся из памяти. Не знаю, сколько это заняло у меня времени. Судя по тому, насколько сильно затекла спина — довольно много.
Когда я, наконец, удовлетворился полученным результатом, то отложил блокнот и потянулся, разминая затёкшие мышцы. До носа донёсся запах свежеиспечённой выпечки, и рот сам собой заполнился слюной.
— Вы так сильно увлеклись, что забыли обо всём на свете, ваше сиятельство. Да и перестали реагировать на окружающие раздражители. И это надо сказать было немного обидно, — Марина, широко улыбаясь, с видом прожженной горничной подкатила ко мне поближе столик, на котором были расставлены чайные принадлежности и лежала гора ещё дымящихся плюшек. А также стояла маслёнка с маслом.
— М-м-м, — промычал я, поискав взглядом что-нибудь, чем можно было вытереть руки, местами черные от карандаша, который я кое-где тщательно растирал по бумаге.
Лебедева, словно прочитала мои мысли и протянула мокрую тряпку.
— Держите, — она продолжала улыбаться.
— Вы не закончили мысль, Марина Аристарховна, чем именно вас обидела моя увлеченность? — спросил я, наливая себе чай и беря первую плюшку.
— Тем, что раздражающим фактором оказалась я, — она с умилением смотрела, как я поглощаю принесённую ею еду, которую она, наверняка вырвала на кухне с боем. — Это было неожиданно неприятно. Вот только что молодой и привлекательный мужчина всячески с тобой заигрывает, практически на грани фола, и тут вдруг он увидел нечто, что привлекло его гораздо больше, чем ты. И он тут же потерял к тебе интерес. Это слегка бьёт по самолюбию, знаете ли.
— И тем не менее, вы позаботились о том, чтобы накормить меня, — я внимательно смотрел на неё.
— Вы мне ужасно напомнили в этот момент отца, ваше сиятельство. Он такой же увлекающийся человек. И я вспомнила, что в подобных ситуациях ему страшно хотелось есть. — Она подошла к кушетке и подняла блокнот. Долго рассматривала рисунок. — Он прекрасен, — наконец, произнесла она. — Но я не помню ничего подобного.
— Может быть, помнит кто-то другой? — я забрал у неё блокнот и принялся рассматривать орнамент. — Мне кажется, что он незакончен. Вот тут рисунок должен продолжаться, это было бы логично… — я провёл пальцами по узору и поднял голову.
Марина в это время наклонилась, чтобы рассмотреть получше место, о котором я говорю. Мы чуть не столкнулись лбами. Наши взгляды встретились, а глаза находились так близко друг от друга, что в её зрачках я увидел своё отражение.
— Ваше сиятельство, — дверь тихонько приоткрылась, Марина отпрянула от меня и принялась немного суетливо расставлять на столике приборы. А в комнату, отданную Лебедевым под смотровую, просочился Тихон. — Ваше сиятельство, там… к вам пришли, — он цепким взглядом осмотрел меня, Марину и остановил взгляд на блокноте.
— Тихон, я не знаю, что ты обо мне думаешь, но, имей уже совесть, не думай слишком уж плохо, — ругнулся я, и соскочил с кушетки. Осторожно выдернув лист с рисунком, посмотрел на Марину, которая всё ещё старалась на меня не смотреть. — Марина Аристарховна, если что-то вспомните, то сразу же мне сообщите, хорошо?
— Это может быть немного проблематично, вы не находите, ваше сиятельство? — пробормотала она.
— Нет, не нахожу. Я заказал недавно большую партию мобилетов, для клана. И лично прослежу, чтобы один достался вам. Так что я буду почти всегда на связи.
Она кивнула, а я вышел, слегка недоумевая по поводу того, что это на неё внезапно нашло.
В коридоре Тихон начал оправдываться.
— Ну о чём вы таком говорили, ваше сиятельство? Ни о чём я плохом не думал. Просто не хотел вгонять вас в краску. Как это однажды Петровича вогнал. Я заскочил в комнату, где ему целитель лечебные клизмы ставил. Дюже животом Петрович тогда мучился. Его ядозуб за руку цапнул и яд успел немного впрыснуть, прежде, чем Петрович ему башку оттяпал. И вот я заскакиваю, а он на лавке с голой задницей…
— Тихон, — я остановился и поднял вверх правую руку. — Избавь меня, пожалуйста, от подробностей, хорошо?
— Хорошо. Просто я пояснить хотел. И не в том плане, что вы на целительницу глаз положить могли, а в том, что она могла с вами в этом момент делать…
— Тихон! — я натурально зарычал. — Заткнись. Ни слова больше на тему осмотров. Кто ко мне пожаловал?
— Женщина, — он вздохнул. Вроде, а кто ещё к тебе мог пожаловать? — Она сказала, чтобы я сказал вам, что Ольга хочет вас видеть, причём срочно.
— Ольга? — я остановился, нахмурившись, а потом до меня дошло, и я нахмурился. — Где она?
— В вашем кабинете. Я её туда проводил. — Тут же сообщил Тихон. — Что-то случилось? Вы прямо с лица спали, ваше сиятельство, — старый денщик забеспокоился, но я лишь покачал головой.
— Пока не знаю. Надеюсь, что нет. — Мы уже подходили к кабинету, когда ко мне подбежал Игнат. — Так, что ещё у нас плохого? — спросил я у молодого егеря.
— Ну, почему сразу плохого? — Игнат посмотрел на меня удивлённо. — Капитан Сусликов просил передать, что у него появились очень срочные дела, и попросил извиниться за него. На самом деле он ждал часа два, пока вас закончат осматривать. Но когда госпожа Лебедева пришла на кухню за едой, сказав, что на вас напало вдохновение и вы очень заняты, что-то рисуете, то все сразу поняли, что капитан может вас сегодня уже не дождаться. Вот он и попросил извиниться и уехал.
Я медленно перевёл прищуренный взгляд на Тихона. Но денщик лишь руками развёл.
— Я по кухням не болтаюсь. У меня было задание — все сапоги вашего сиятельства перечистить, вот я и чистил, а не на кухне лясы точил. — Возмущенно проговорил Тихон.
— Молодец Сусликов, и ты Тихон тоже молодец, — я задумался. — И с чего бы он так сорвался? На свадьбу-то приедет? Сусликов ничего не говорил по этому поводу?
— Говорил, — ответил Игнат. — Сказал, что он боевой офицер и как никто другой знает, что такое честь не только применительно к слову.