Мажор по соседству. Сердце на куски (СИ)

«Ты сегодня как? Я заеду за тобой на работу?»
Так случилось и сегодня. И я, кажется, хотела ответить ему отрицательно, но не смогла. Я совершенно очевидно впала от Егора Сечина в полную зависимость и уже не знала, как соскочить с этого дурмана.
Вышла к нему из подъезда и в который раз задохнулась при виде сильного, мускулистого тела и белоснежной улыбки на его устах.
Красивый.
Идеальный.
Мой!
Тут же кинулась к нему в объятия, забывая обо всем и подставляя губы для опьяняющего поцелуя. Да, мне срочно нужна была доза! Быстрее! И побольше, пожалуйста!
Спустя вечность сели в машину и двинулись в центральную часть города, но уже спустя минут двадцать внутри меня ядовитой змей завозилось нехорошее предчувствие.
— А куда мы едем? — спросила я, понимая, что уже не дышу, в ожидании его ответа.
— Ко мне, — небрежно пожал плечами Сечин и продолжил движение в плотном вечернем потоке, не удостоив меня даже взглядом.
— Мы же хотели в ресторан? — голос дрогнул, и я больно ущипнула себя за бедро.
— В моем любимом не было свободных столиков.
— Тогда поехали сразу в парк. Съедим по сладкой вате, покатаемся на каруселях.
— Если тебе нужны карусели, то я могу устроить их и дома, — хмыкнул он и я поняла, что он просто отмахнулся от меня низкопробной шуточкой ниже пояса.
— Мне не нужны никакие карусели, Егор, — уже с нескрываемой обидой в голосе высказала я ему, — Мне нужна романтика.
— А мне нужна ты, — резко притормозил Сечин на светофоре и ввинтился в меня осуждающим взглядом, — Я не видел тебя со среды, Ляля. Прости, что мне сейчас хочется тебя, а не кормления уточек в парке.
— Но...
— Послушай, я сегодня чертовски устал. Я впахивал у отца с восьми утра и освободился только час назад, а потом сразу же помчался к тебе, надеясь на чудесный вечер в твоем обществе. Но, если тебе нужен не я, а карусели, то я могу прямо сейчас доставить тебя по адресу.
— Егор, ты...
— Итак?
Я ничего ему не ответила. Просто не смогла. Загорелся зеленый. Машина тронулась, и мы в абсолютной тишине доехали до квартиры Сечина, где так же молча поднялись к нему. А потом прямо с порога, стоя у стены, а затем разламывая комод у высокого зеркала, совершили грехопадение.
И делали это снова. В душе. На диване. Перед тем, как уснуть, в кровати. И еще раз утром, когда я впопыхах собиралась на работу. Спустя еще сорок минут машина Егора притормозила у ветеринарной клиники, в которой я работала, а сам парень наклонился и сухо клюнул меня в щеку.
Сердце резанула острая боль разочарования.
Не такими я себе представляла свои первые серьезные отношения. Не такими...
— Завтра буду занят, да и во вторник, скорее всего тоже, но в среду могу забрать тебя как обычно, — говорит Сечин, но я не слушаю его.
Я занята тем, что сама себе наступаю на горло и давлю на него изо всех сил, перекрывая доступ к живительному кислороду и ломая гортань.
— Прости, — поднимаю на него пустой взгляд и мне не надо притворятся, я действительно сейчас ничего не чувствую, — На среду у меня уже есть планы.
— Ок. Тогда давай я все-таки подразгребу вторник и...
— Нет, во вторник я уже договорилась встретиться с мамой, — вру я и ставлю себе мысленную галочку, позвонить родительнице и наконец-то выкроить время для нашего общения.
— Четверг?
— Забыла тебе сказать про инвентаризацию в клинике.
— Пятница?
— Кажется, мы с Акси планировали кино. Так что, не могу. Давай как-нибудь потом увидимся.
— Ок, — кивает он, не предлагая мне для встречи выходные, и внутри меня все вопит от обиды.
— Ок, — повторяю я за ним, а затем покидаю салон его авто и словно на автопилоте бреду до работы, заставляя себя держать спину прямо и не оглядываться.
А слезы? А слезы пусть катятся. Что с них, глупых взять...
  
Глава 45 – Расправляю крылья
 
Ляля
В глубине души я надеялась, что Сечин одумается. Напишет или позвонит. Вот прямо сейчас! Или, на крайний случай, в течение дня. Глупо, да? Ну и пусть. Я влюбленная девочка, мне иногда можно верить в чудеса.
 
И вот вроде бы все поняла про него и все для себя решила, но… я так безбожно скучала по нему. Так ждала спасительного звонка, что воскресит меня и снова сделает живой. Вернет мои крылья. Но, увы и ах, меня постигло жестокое разочарование.
И вот только тогда, после целого дня горьких раздумий и тягостных ожиданий, до меня наконец-то дошло, что Егору ни горячо, ни холодно. Есть там Ляля, нет её – фиолетово, вообще пофек! Ему достаточно пары встреч в неделю. Жарких, запретных и страстных кувырканий исключительно в горизонтальной плоскости.
Правда – жестокая и горькая тварь! И от нее в груди всё болезненно ныло и саднило. Мое глупое влюбленное сердечко на пятой космической скорости летело к Сечину, но разбивалось на куски, встречая преграду в виде ребер.
Егор молча уехал на своей гробовозке, словно так и надо. А я всю себя сквозь мясорубку пропустила, наизнанку вывернула, сердце вместе с корнями из грудной клетки вытащила, но иначе поступить не могла. Наплевала на все свои желания, стиснув в кулак остатки гордости. Ибо я не хотела стать для этого парня очередной примитивной куклой, которую он привезет домой, получит своё и поставит на полку пылиться до следующего раза.
Ведь между нами всё по-другому, правда? По-другому, я сказала! Просто Егору тоже нужно это понять. До мальчиков всегда всё поздно доходит.
Не могла думать о том, что произойдет со мной, если он вдруг не объявится. Возьмет и не объявится! Нет, если буду сейчас продолжать накручивать себя, то ничем хорошим это точно не закончится.
Зубы сжала и вперед походкой от бедра – завоевывать этот мир. Всё, как мама учила. Сначала я – потом парни. Главное, не перепутать.
Но нет-нет, брала в руки свой телефон, чтобы проверить сообщения и пропущенные звонки.
Пустота…
Адская, кромешная, беспросветная. Мрачная!
И этот мрак окутывал меня своей тьмой, как плотным покрывалом. Стягивал по рукам и ногам, заключал в плотный и непроницаемый кокон, в котором не было воздуха – один только всепоглощающий страх.
А может это я погорячилась?
Нет! Надо перетерпеть, Ляля. Он обязательно появится… Обязательно, ты слышишь?!
Но Егор не дал о себе знать ни в понедельник, ни даже утром во вторник, в мой выходной. А меня уже ломало и гнуло в разные стороны. Кости трещали, как старая глиняная кружка, угрожая в любой момент рассыпаться в пыль.
Больно, чёрт возьми. Как же больно любить. Особенно, когда не знаешь, взаимны твои чувства или нет.
Я зачем-то мучила себя, вглядываясь в его профиль в социальной сети. Смотрела на фотографии, словно это могло как-то излечить меня, растворить тяжеленный кусок льда на сердце.
Гребаная мазохистка. И снова начала подумывать, что зря это затеяла. Гордость с гордыней очень легко спутать. Плохо, когда первого нет, но вот второе… второе вполне способно уничтожить человека до самого основания. Пару раз порывалась написать ему, но ругала себя, отвешивала ментальные пощечины и находила себе кучу занятий, чтобы только не вспоминать про Егора.
Я сильная. Я справлюсь!
В квартире осталась одна. Ну, кроме Мурки, которая нежилась на подоконнике, свернувшись в клубок. Её хозяйка уехала в поликлинику, и даже Аксинья не скрашивала моё практически вынужденное одиночество. Подруга вышла на смену в свой законный выходной. Всем понятно, по каким причинам. Виной всему Максим Баринов. Парень, на котором Бронштейн основательно помешалась. А от него до сих пор нет ни слуху, ни духу. Сама она, конечно же, говорит, что ей плевать. На одном Максе свет клином не сошелся и так далее, и тому подобное, но… но!
Как там было? Это любовь, детка!
Да, именно так.
Проклятая-черт-побери-любовь.
Никогда не влюбляйтесь. В книгах нам всё нагло врут. Это не только самое прекрасное в мире чувство, но еще и самое паршивое, разрывающее душу на ошметки. Как может один человек въедаться глубоко в твое основание? А если попробуешь выгнать, то у тебя ничего не получится. Больше того, ты отчего-то не захочешь от него избавляться.