Мажор по соседству. Сердце на куски (СИ)

— Обиделась? — непринужденно протягивает руку к ведерку со льдом и достает из него бутылку шампанского, а затем медленно начинает снимать капсулу из фольги.
— П-ф-ф, нет, — вру, не моргнув и глазом, — Просто уточняю, чтобы ничего не перепутать. У тебя всё так сложно, Егор.
— Ничего сложного, Ляль. Я простой как три рубля, — медленно раскручивает мюзле.
— Да, простой, — тяну я, безотрывно смотря за его длинными пальцами, — а еще равнодушный и пустой.
Я все помню. Ничего не забыла. Каждое его слово, сказанное в ту ночь, когда я имела глупость прийти к нему и выслушать о себе много интересного. Например то, что я муха и он бы меня с большим удовольствием прихлопнул.
— Все-таки обиделась, — кивнул Сечин и почти бесшумно откупорил бутылку, пуская по воздуху лишь тонкую струйку дыма.
— Не пойму, что тебя не устроило? Я пыталась не отравлять тебе жизнь. Все как ты и просил, дорогой сосед.
Глаза в глаза и у меня почти останавливается сердце. Чертов микроинсульт, после которого конечности буквально парализует. А еще прибивает осознанием – он такой...такой...такой красивый.
Господи, застрелите меня!
— Да дураком я был, Ляля. Намолотил чуши, а ты и поверила, — пожимает плечами и разливает игристое по высоким бокалам.
— Ты был максимально убедительным, — голос все-таки подвел меня и дрогнул, а я тут же отвернулась, ругая себя почем зря, за это малодушие.
— Каюсь, я старался. Но, знаешь, я первый раз так влип, вот и творил на шоках всякую дичь. Прости меня, — а потом, когда я ничего ему не ответила, добавил, — я больше так не буду, честное пионерское.
— Знаешь что?
— М-м?
— Иди ты в задницу, пионер несчастный! — рявкнула я и подскочила на ноги.
Ну невыносимо же? Я сейчас упаду в обморок от напряжения, ненависти, надежды и любви! А он все шутит, клоун недоделанный!
— Да что опять не так-то? — скопировал мое движение парень и уставился на меня обвинительно.
— Да все! — обвинительно ткнула я в букет.
— Ты розы не любишь? — растерянно переводит взгляд с цветом на меня и обратно.
— Люблю! Но только не тогда, когда меня принудительно заставляют их принимать! Напал в темноте в подъезде, чуть не сделав заикой на всю оставшуюся жизнь, потом силой в машину затолкал и привез невесть куда. А теперь хочешь, чтобы я в ладоши хлопала от всей этой залипательной романтики?
— А ты бы со мной добровольно сюда и не поехала бы, — раздраженно потирает лоб, — сама придумала, сама обиделась, сбежала от меня, везде заблокировала, парня какого-то опять выдумала. Что мне оставалось еще делать?
— Оставить меня в покое, нет?
— Да не получается у меня! — откровенно зарычал Сечин, а я фыркнула, от чего-то довольная до безобразия. Но марку держать все равно не перестала.
— С куклами своими гидроперидными у меня на глазах вот очень получалось зажигать, а тут нет? — выпалила я и тут же впечаталась лицом в раскрытую ладонь.
Идиотина стоеросовая!
— Ревнуешь? Я тоже ревную, Ляль. Чуть Фёдору принудительно прикус не исправил, когда думал, что ты с ним...
— Так, всё! С меня хватит! — взмахнула руками и ринулась подальше от этого бабника.
— Блин, да прости ты меня уже! Но ты так меня чихвостишь, будто бы сама святая невинность и со мной только с расшаркиваниями общалась. Но я плевать хотел на то, как мы начали. Давай уже двигаться дальше, Ляля.
— Ничего не хочу слышать! Отвези меня домой. Видеть тебя не могу.
Несколько секунд кровавой дуэли между нашими взглядами и парень все-таки, капитулируя, выдыхает.
— Ладно.
— Ладно? — пропустила я ментальный удар в солнечное сплетение.
— Да, но при одном условии.
— Никаких условий, — фыркнула я и еще выше задрала свой нос.
— Ну тогда иди пешком, раз такая гордая.
Пожевала губу, глянула на парня исподлобья, а спустя минуту все-таки пасанула.
— Что там у тебя за условие?
— Поцелуй.
— А в глаз? — зашипела я змеей, злясь на своих одурманенных бабочек, что неровным строем запорхали в моем животе.
— Так уж и быть, пусть будет и в глаз. Я заслужил, — кивнул Егор,—- но сначала поцелуй.
 
— С...с языком? — едва дыша, уточнила я и дотронулась кончиками пальцев до своих губ.
— О, да! — словно змей-искуситель улыбнулся мне парень.
— Смерти моей хочешь от гадливости? — наигранно передернула плечами.
— Что я хочу? Тебе лучше пока этого не знать...
— Что?
— Иди сюда, — поманил пальцем, а в следующее мгновение шагнул ближе и обнял меня за талию, притягивая к себе вплотную.
— Ок, покончим с этим. Уж больно ты меня утомил.
Прикрыла глаза. Губы трубочкой вытянула. Вспыхнула, когда услышала тихий смех, а потом потерялась во времени и пространстве, когда Егор смял мои губы, нежно и ласково пробиваясь языком внутрь моего рта.
Уступила.
А затем вздрогнула, прошитая раскаленной молнией от макушки до пят.
— Ляля...сладкая моя...
Но Егор не просто целует меня – его руки везде. Гладят, прихватывают под попу, куда-то несут...
Ой-ой!
А между тем его язык накачивает меня концентрированной эйфорией, которая лупит прицельно по мозгам, взбивая их будто в блендере. А еще в низ живота, разогревая мои внутренности, словно на адской сковородке.
Немыслимо! Горячо! Остро!
На мгновение оторвался от меня и заглянул в глаза.
— Останься со мной, Ляля. Подари мне это свидание. Обещаю, я все между нами исправлю. Обещаю...
Встряхиваю головой, пытаясь отыскать в себе свой стыд и гордость, но нахожу от них только разбитые вдребезги кучки. Жалкое зрелище, но и я так легко сдаваться не собираюсь.
— Нет! — еле ворочаю языком, хотя мне так хочется остаться с ним.
Навсегда!
Гребаное безобразие!!!
— Уверена? — прикусывает мочку уха, очерчивая языком раковину, а потом и дуя на нее, порождая в моем размякшем теле миллионы пьяных мурашек.
— Ага..., — уже не понимая толком зачем, в отрицании трясу я головой.
— Тогда прости, но ты не оставляешь мне выбора.
— Что?
Но ответа на свой вопрос я не получаю, только задыхаюсь и вскрикиваю, когда мы оба падаем в джакузи.
Мамочки! Хотя, чего это я? Тут другое орать надо.
— Сечин! Скотина! Убью!!!
Тут же заверещала во весь свой голос, нисколько не стесняясь. Со всей дури, чтоб вас! Надрывая глотку и срываясь со своих последних предохранителей. Довел-таки, Ромео недоделанный.
А чего и кого уже бояться? Я давно весь свой страх потеряла. Вместе со стыдом, совестью и инстинктом самосохранения. Моя крыша так далеко и надолго свалила, что назад её вернуть вряд ли предоставляется возможным.
Всё он!
Красивый мальчик с пронзительным лазоревым взглядом. В женских романах о нём написали бы по классике жанра: его глаза были цвета яркого летнего неба, такими, в которых отражалась целая вселенная. И, кажется, глупая Ляля Зарецкая начиталась именно этих книжек на свою голову. Стоило мне лишь ненадолго задержать свой взгляд на таракане, как всё — пиши пропало.
Я больна. Да! И он больной по всей видимости тоже!
Никаких границ у человека нет. О чём я, конечно же, не преминула сообщить своему бывшему, но крайне назойливому соседу. Пусть знает, гордится и вообще делает, что захочется с этими новыми для него знаниями. Мне одной мучиться прикажете? Ну уж нет!
— Ты совсем конченый я не пойму?! Какого художника ты наделал, гад ползучий, а? — ору, как потерпевшая. А я она и есть, да!
Но Егор только улыбается как-то довольно и абсолютно по-дурацки, молча поднимаясь и выбираясь из джакузи. Мокрый до нитки, с совершенно невозмутимым видом идет к столику, с которого забирает бутылку с шампанским, а затем принимается разливать напиток по двум бокалам, как будто ничего из ряда вон не произошло. Подумаешь, девицу в джакузи завалил, да? П-ф-ф, фигня вообще!
Разумеется, он же там в неделю по тридцать раз кукол себе меняет. И этот фокус-покус, скорее всего не в первый раз проворачивает. У-у-у, проходимец! И тут же больная ослепляющая ревность разъедает меня с каждой секундой всё сильнее и сильнее, не давая покоя и возможности нормально дышать. Легкие окатило крутым кипятком, а после обсыпало ядовитым щелоком.