Мажор по соседству. Сердце на куски (СИ)

Фас, Куки, фас!!! А-ха-ха-ха….
Нет, я не злая и не стерва – просто мстительная.
Ненавижу таких, как он. Органически не перевариваю. Идёт по жизни с короной на голове, которая неумолимо давит на мозги, если они там вообще имеются в черепной коробке. Хотя, о чём это я? Там максимум – пунктир от уха до уха, чтобы локаторы не отвалились.
Взять хотя бы тот наш эпизод с аварией, сунул бабки под «дворник» и двинулся дальше грациозной походкой от бедра к своей крутой тачке – мешать другим нормальным людям по дорогам ездить.
— Алё! — щёлкнул пальцами прямо перед моим носом. — Что ты делаешь в моём доме и в моём подъезде, м-м? Или ты там дар речи от шока потеряла?
В моём доме, в моём подъезде…
Меня сейчас стошнит!
— Ага, потеряла, — усмехнулась. — И речь, и сон, и всё на свете. До сих пор тебя забыть не могу. А теперь помолчи и не мешай, умоляю! Я любуюсь.
— Чего? — недоверчиво протянул и окинул меня странным взглядом с головы до ног.
Уф! У меня аж мурашки по телу пробежали оголтелой толпой. Противные.
Брр!
— Влюбилась, говорю, — продолжаю над ним форменно издеваться.
— Влюбилась?
— Догнала и ещё раз влюбилась. Теперь слюна вот капает перманентно, уже три банки трехлитровых набралось.
— Значит, всё -таки преследуешь…Что надо?
— Пришла к тебе за ночью любви.
— Не интересно, – скривился.
Собака сутулая! Слушайте, а дайте мне скалку что ли? Просит же!
— А ты всегда такой наглый?
— Наглость – второе счастье.
И лыбится, аки конь. Хочется вцепиться в глотку и придушить. Лишь одно утешает – это последняя встреча в нашей жизни.
Слава богу!
— Я смотрю, ты этим счастьем даже чересчур одарен.
Делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до минимума. В этой стальной коробке и без того слишком тесно, так ещё и эта каланча надо мной возвышаться удумала.
Скользнула взглядом на приборную панель – «шесть». Ура, почти дома! Стоп… а он почему не выходит?
— Занятная каша варится. Ну, ок. Давай хоть познакомимся тогда, — продолжает старательно улыбаться мажор. — Егор.
— Глафира, — говорю первое, что пришло в голову.
В голос ржёт, явно считая себя очаровательным.
Наконец-то двери открываются. Я выхожу на лестничную клетку, мажор с Куки вслед за мной.
Иду к своей двери, но в конце всё же оглядываюсь назад.
Егор вставляет ключи в замочную скважину.
Чёрт, нет!
Мы что соседи? Да ещё и по лестничной клетке? Я пробила дно!
— Так втюрилась, что сняла квартиру рядом со мной, Глафира? — с усмешкой бросил он.
— Или ты просто альфонс и стащил ключи у своей очередной пассии? — парировала в ответ, мило улыбаясь.
— А у содержанок сейчас в моде славянские имена? — оскалился. — Типо поддержи отечественного производителя?
Он бессмертный там? Сохранился что ли?
— Ты как меня назвал, мажора кусок?
— Правда глаза колет? Ну, а что – квартиру в этом доме не каждый может себе позволить. Особенно лялька на Матизе. Выводы?
— Идиотина! Пошёл в жопу!
— В какую-то конкретную или свою предлагаешь?
Боже, он действительно решил, что остроумен? Придётся расстроить мальчика.
— Не хочу тебя разочаровывать, но…ты жалок и смешон! — и показала ему средний палец, а дальше со всей дури захлопнула за собой дверь.
— Лялечка, — выбегает в коридор мама. — Что-то ты долго, а я твой пирог любимый испекла.
— Соседа просто встретила, мам.
— И как? — расплылась в улыбке мама. — Познакомились?
Познакомились…
  
Глава 4 - Короткое замыкание
 
Ляля
— Мам, я сегодня поздно! — кричу, поправляя в прихожей волосы и нанося на губы морковный блеск.
— Какие-то грандиозные планы? — выходит ко мне родительница, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Ага, Фёдор меня в кино пригласил, — улыбаюсь своему отражению.
— Сподобился всё-таки?
— Ну, мам!
— А что? Парень с осени за тобой увивается, а толку нет.
— Он просто растягивает удовольствие, — улыбаюсь я, хотя в глубине души полностью согласна с мамой.
Мужчина должен быть решительным. Волевым. Пришел, увидел, победил. А не тянуть кота сами знаете за что.
 
— А ты уверена, что такой парень нужен тебе, Лялечка?
— Мам, мне ведь восемнадцать, — подмигиваю я ей и обуваю босоножки на высоком каблуке, — самое время узнать об этом.
— Э-э-э! Тпру!
— Знаю, знаю... я буду хорошей девочкой, обещаю!
— Ну, коль так...удачи тебе!
Фильм был ужасно скучный. Плоские шутки, притянутый за уши сюжет. Безобразная банальщина. Но Фёдор, как обычно, спас ситуацию, засыпая меня шутками, прибаутками и беззаботной болтовней. Мне с ним легко.
— А ты знала, Ляль, что у кальмаров и осьминогов три сердца? Одно сердце, называемое системным, обеспечивает циркуляцию крови в организме, а остальные два, называемые ветвистыми, качают кровь через жабры, – выдал мне, казалось бы, тысячный бесполезный факт парень и задорно улыбнулся.
— Счастливчики, — ответила я.
— Почему? — искренне удивился Фёдор.
— Потому что им не так уж и просто разбить сердце. В запасе всегда есть ещё два.
— Х-м, а я об этом как-то не подумал, — поправил свои очки Фёдор указательным пальцем.
— А вот и мой дом, — кивнула я на показавшуюся из-за угла элитную многоэтажку.
— Ляль, а можно я тебя до квартиры провожу? Не против?
— Ну, проводи, — благосклонно склонила я голову, ещё раз пристально рассматривая своего ухажера.
Темноволосый. Зеленоглазый. Да, немного долговяз и не слишком мускулистый, но это ведь не главное в мужчине. Фёдор всегда смотрит на меня с восхищением – вот, что действительно важно. Обходительный, интеллигентный и невероятно умный. Студент последнего курса химфака с прицелом на магистратуру. Да и вообще, просто хороший правильный парень, на которого можно положиться.
Заходим в калитку, дальше в подъезд и к лифтам, всё так же болтаем про кальмаров и осьминогов. Хохочем. Створки лифта раздвигаются, и я молниеносно выпадаю в нерастворимый осадок.
Это Он!
Мажоров Мажор Мажорьевич!
Что б его!
Стоит, хищно смотрит своими зенками на меня и Фёдора, пока на нём самом виснет очередная пластилиновая обезьянка. И где он находит таких уникальных особей? Ногти, наращенные как у Фредди Крюгера, на глазах «хлопай ресницами и взлетай» и косметики на лице столько, что, кажется, ударь её сейчас об стенку, так штукатурка эта тут же вся потрескается и осыплется.
Мрак! Ну и вкус у мажора!
— Привет, Фёкла, — прищурившись, издевательски цедит мой сосед, слегка поджимая губы, и поглядывая на мои руки.
Ах да, я же в предплечье Фёдора вцепилась, боясь выцарапать этому недоумку его голубые глазищи.
— Глафира, — елейно поправила я.
— Плевать, — пожал он плечами, а я хищно оскалилась.
Ну, фашистская морда, получай гранату.
— Странно, помнится ты неделю назад с другой девушкой был. Потерялась?
— Малышка, — обратился мажор к своей гидроперидной фифе, — ты понимаешь, что бормочет эта женщина?
Задохнулась. Как этот ушлепок меня назвал?
— Милый, кто это вообще такая?
— Это? — издевательски хохотнул мажор, — Это Евлампия...
— Глафира, — почти зарычала я, но беспардонный нахал даже бровью не повёл.
— И она, как видишь, не в себе. Всё никак не может пережить, что я бортанул её, не оценив всё то, что она мне так настойчиво предложила.
— Парень, это, кажется, ты не в себе, — сделал шаг вперед Фёдор, — ты как вообще смеешь так с девушкой разговаривать?
— Откуда писк? — спросил мажор и закрутил головой, делая вид, что не понимает, кто с ним говорит.
Урод!
— Федь, не трать жизненную энергию на всякую ерунду.
— Что ты сказала? — оскалился мажор.
— Так уж и быть, повторю для особо одарённых. Ты – всякая ерунда. Дошло? Переварилось? Усвоилось? – буквально выплюнула я в его самодовольную рожу.