Мажор по соседству. Сердце на куски (СИ)

‍— Акси?
— Ась?
— А Макс твой тоже сгасился?
— С утра звонил с двух незнакомых номеров. К обеду прислал письмо на «мыло». И где только адрес нарыл? Непонятно. Но после обеда угомонил своё туловище, слава Богам.
— М-м...
— А что?
— Да ничего. Просто мне так показалось, что всё.
— Всё?
— Ага. Можно выдохнуть.
— Думаешь? — повернулась ко мне Акси и уставилась в темноте пугающим взглядом.
— Да, такие мажоры, как эти два, долго не заморачиваются и быстро себе на замену находят более покладистых цыпочек, — хмыкнула я и закинула руки за голову.
— А может это развод?
— В смысле?
— Ну, чтобы усыпить нашу бдительность. А потом хвать, — и накинулась на меня, щипая за бока.
— Дура! — зашипела я на нее, хватаясь за сердце.
— Не верю я в то, что они чудесным образом отвалились от нас, Ляль, — подытожила Аксинья.
«Да хоть бы!» — про себя подумала я, но тут же стукнула ладонью по лбу. Сильно!
— Надеюсь, что ты ошибаешься, — пожала я плечами, но сама незаметно скрестила пальцы на руках.
Ну как? Я бы еще поиздевалась над этим перекачанным увальнем. И вообще! Я тут решаю, когда конец нашей войне, а не он.
Вот так вот!
Вот только еще один «тихий» день прошел мимо нас. Мажор Мажорьевич и его брат по крови так более и не отсвечивали на нашем горизонте. Просто тишь, гладь, да Божья благодать.
И нет бы сразу так, а?
Короче, в понедельник утром в город я возвращалась злая, аки настоящая стопроцентная ведьма. И возле своего дома даже специально кинулась обниматься с Арсом, который помог мне достать из багажника мою сумку.
— Так, для кого стараемся, малая? Мистер «Х» еще и сосед твой что ли? — хохотнул рыжий здоровяк.
— Заткнись. Улыбнись. И делай вид, что я единственная звезда на твоем небосклоне.
— Моя звезда уже взошла, Ляль. Только светить для меня не хочет, — как-то грустно хмыкнул парень.
— А, так не только для меня в субботу спектакль ставился?
— М-м, нет. Я не настолько альтруист, — и улыбнулся во все тридцать два зуба.
— Она дура, — тут же сделала я логичные выводы.
— Да и твой умом не блещет.
— Он не мой!
— Ладно, малая. Как скажешь. Бывай!
Усмехнулся, подмигнул в последний раз, сел за руль и укатил восвояси. А я медленно побрела к своему подъезду, ожидая, что вот прямо сейчас из дверей выскочит Егор и начнет костерить меня на все лады.
Но Егор не выскочил.
И даже в лифте мне не встретился.
И на следующий день тоже.
Ни утром. Ни в обед. Ни вечером.
Я даже, грешным делом, стала высматривать его и Куки на собачьей площадке, но и так меня ждал отрицательный результат.
Соседа не было. От слова «совсем».
Но и это было не все. При очередной проверке активности пользователя @egor_sechin оказалась, что он ограничил мне доступ к своей странице.
Просто. Бан. Понимаете?
И сердце забилось уже не в груди, а где-то в горле.
— Помнишь, я говорила про «развод»? — спустя две недели спросила у меня Акси, а я встрепенулась, совсем не слушая её.
Я вся была натянута, словно оголенный провод, прислушиваясь к каждому шороху за стеной в собственной спальне. Но там была оглушающая тишина. Как будто никто никогда и не жил в этой проклятой квартире.
— А-а? Развод? — переспросила я.
— Ну да, я про этих мажоров.
— И что с ними? — нервно стиснула я пальцы. Признаться, я сама хотела спросить у Акси про Макса, чтобы таким образом разузнать хоть что-то про Егора. Но не посмела, а точнее приказала себе не падать так низке.
И так, кажется, уже на дне.
— Да вот именно, что ничего. С той субботы в деревне от этого Максима ни ответа, ни привета.
Внутренности резко и неприятно стянуло узлом.
— Значит всё, да?
— Думаю, что да, — кивнула Акси.
И мы обе замолчали, слепо глядя в окно.
  
Глава 19 — Peccare licet nemini*
 
Егор
Мне настойчиво хочется кого-нибудь придушить. Или отмудохать. Сильно. До беспамятства. В моих воспаленных мозгах копошатся гигантские ядовитые черви, которые требуют чьей-то крови, и я в кой-то веки не собираюсь их травить. О, нет! Я намерен дать им то, чего они хотят, чтобы уже заткнуть этот перманентный визг.
 
Снова хватаю свой несчастный телефон и набираю номер лучшего друга. Не берет, падла такая. Звоню еще и еще, словно кнопку действия заело. И плевал я с горы высокой, что у него могут быть дела. На повестке дня я и моя злость – остальное вторично.
— Да? — рычит в трубку недовольный Макс.
Голос сбит. Надсадно дышит. На заднем плане приглушенные девчачьи стоны.
— Это я, — психую и со всей дури пинаю банкетку. Баринову сейчас по кайфу, а у меня даже с этим нехитрым лекарством нынче проблемы.
Вот что эта гарпия невыносимая со мной сотворила – довела! До ручки, мать ее ети!
— Ты не вовремя, — шлепок, глухой приказ «прыгни сверху».
— Ты дома?
— Нет.
— А где?
— Да хрен бы его знал, Егор, — в голосе друга слышится нескрываемое раздражение, — Резче рожай, что надо-то тебе?
— Кончай и дуй в спортзал. Мне надо морду кому-нибудь разукрасить.
— Ну, а я-то тут причем?
— Ты охренел? — форменно выпадаю я в осадок.
— Ладно, через час буду.
— Полчаса.
— Ларину позвони, он вчера хотя бы на стакан не присаживался. А я куролесил до утра. И сейчас у меня тут...м-м, шикарный вид!
— Ладно, жду, — но Макс меня уже не слышит, бросил трубку и вперед на «Эверест».
— О-о, давай, Акси, детка! Двигайся быстрее, — слышу хриплое рычание от Макса.
— Я не Акси! Я Ксюша!
— Ну, а я как сказал?
Ржу и отключаюсь. Ага, не только меня штырит по полной программе.
Беру ключи от тачки и спускаюсь на подземную парковку. Пора выбить дурь из моей больной головы. Слишком много акцентов расставил. Дебил! А она того вообще не стоила, от слова «совсем».
Подумаешь, красивая. П-ф-ф, у меня других и не бывало никогда. Просто зациклился, придумал проблему там, где ее и не существовало, даже в перспективе. Ну да, а что я хотел – когда дева красная бортует — это всегда неприятно, а уж первый раз в жизни, так вообще за гранью добра и зла. Но все когда-то случается, да?
Спустя полтора часа костяшки в хлам, но я улыбаюсь как полоумный обдолбыш. Сначала я воевал с боксерской грушей. М-м, отмудохал ее как следует. Потом Ларин соизволил подвалить, и я ему прописал настолько зачетно, что он обиделся и свалил в закат. А уж когда Баринов приехал, так меня вообще было не остановить.
Зато попустило.
Ну и из-за кого я, дурак махровый парился? Из-за бабы? П-ф-ф, идиота кусок. Нашел из-за чего!
— Ладно, рассказывай из-за чего ты сегодня такой смурной, Сечин.
Я в подробные объяснения вдаваться не стал, только кинул в руки друга свою трубу, где была открыта страница моей временной белокурой паранойи.
— У-у, ничего такой кентик. Этого так просто не отодвинешь в сторонку, как того лошка из клуба.
— Да и плевать. Все, отпустило меня. Пусть хоть всех рыжих тараканов в этой вселенной перепробует. Пофиг вообще, Макс.
— М-м… ну допустим, — и углубился в свой телефон, пока я потопал в бассейн, чтобы окончательно убить свою нервную систему и вогнать ее в блаженное отупение.
Вот только кто же знал, что стоит чиркнуть спичкой и я вновь вспыхну, словно гребаный факел.
— Я знаю, где они, — коротко и по делу залепил мне в лоб Макс, стоило мне только сожрать сотню бассейнов и вылезти из воды.
И я конечно же понимал, о ком он говорит, но предпочёл включить дурака. Почему? Да потому что в задницу эту стерву! Засунуть и утрамбовать. У меня всё.
— Рад за тебя, но мне уже фиолетово.
Вот только уже через секунду до меня в полной мере доходит вся прелесть ситуации.
— Так, погоди. В смысле «они»?
— В коромысле, Сечин. Они обе в деревне в двухстах километрах от Москвы. Твоя Лялька и моя Бронштейн.