Никому тебя не отдам (СИ)

Едва не вскрикнула от неожиданности, когда из темноты показался его силуэт. Высокий рост, широкие плечи, узкий таз. Нет, это был не мой муж, однозначно. Тим заметно худее, и в плечах гораздо уже. Эти плечи могли принадлежать только одному человеку.
Так и села на ближайшую лавочку, когда раздался тембр его голоса:
— Привет, Лисёнок.
Земля ушла из-под ног. Голова закружилась, а сердце едва не выпрыгнуло изнутри. Не ожидала. Остолбенела просто, увидев его в день своей свадьбы.
— Ты? — Только и смогла произнести, когда первые эмоции позволили промолвить хоть одно слово.
— Я, — на лавочку рядом присел. Вытянул перед собой длинные ноги, а я едва в обморок не хлопнулась, ощущая, как его плечо касается моей кожи.
Тысячи мурашек поползли по позвоночнику. Лоб покрылся испариной, а пальцы принялись выбивать барабанную дрожь. Так и не докурила сигарету, забыв обо всем на целом свете.
— Зачем ты пришел? — Мой голос точно хрипел, будто я сорвала его от громкого крика.
— Поздравить с днём свадьбы, — смешок нервный послышался. А ещё послышались странные нотки в интонации. Выпил?
— Так поздравляй и уходи, Тимур. Мне не нужны проблемы, — я не верила, что могла это сказать.
Разве, прежняя "Я" не обрадовалась присутствию любимого мужчины? Разве прежняя "Я" не растеклась бы лужицей у его ног?
— А ты не злись на меня, любовь моя. Я ведь от чистого сердца пришёл поздравить и счастья пожелать вам с твоим муда… — прокашлялся, а затем добавил. — Мужем. Ты счастлива? А, лисёнок? Ты счастлива?
Но я не отвечала. Будто язык проглотила, не иначе. Смотрела на овал его лица, контур которого освещал лунный свет, и все не могла понять. Зачем? Для чего? Почему?
— Не называй меня так, пожалуйста. — Голос предательски задрожал, а вместе с ним и колени, когда я решила подняться с лавки. — Прощай, Тимур.
Но мы так и не попрощались. Стоило мне сделать один шаг в сторону выхода, как мою талию клещами сжало. В считанные секунды Ариевский рванул на себя моё обмякшее тело, а затем схватился пальцами за затылок. Взгляд опустил на губы, а потом, не думая, обжёг жаром своего глубокого поцелуя. Едва не задохнулась от порыва чувств и эмоций. Дежавю накрыло мощной волной, и я ощутила, как внизу живота проскользнули знакомые импульсы.
Сколько он меня не целовал? Восемь месяцев? А кажется, будто вчера расстались. Возможно, вообще никогда не расставались. Настолько сильно сберегла в своих тайниках клеточная память его поцелуи.
Его руки скользили по всей спине, задерживаясь на ягодицах. Тимур прижимал к себе вплотную моё тело, заставляя ощущать его нескрываемое возбуждение. Он всё ещё хотел меня, а я всё ещё не могла отказаться от него…
Не знаю, к чему бы всё привело, если бы не голос подруги, который эхом разнесся в ночной тишине.
— Леся! Леся! — Орала Янка, не щадя голосовых связок.
Отстранилась от Тимура, будто мне на голову вылили ведро холодной воды. Попыталась сбитое дыхание восстановить и успокоить дрожь по всему телу.
— Через минуту придет твоя подруга. Решай, ты готова уйти со мной, лисенок? — Ариевский смотрел на меня сверху вниз, ожидая ответа.
Но я не отвечала. Всё никак не могла поверить, что он реальный. Что он здесь, со мной, из-за меня. Стоит напротив и предлагает уйти с ним!
— Разве ты не об этом мечтала? — Внутренний голос проснулся, и, как темный ангел, принялся толкать меня в знакомый омут, в болото.
Потянулась к нему. Обвила его шею кольцом своих рук, ещё один раз поцеловала, чтобы никогда не забыть, насколько сладкими бывают поцелуи любимых губ. А затем ушла, не оглядываясь.
— Леся, где тебя носят, твою дивизию? Без тебя там торт порезать не могут. Жених бедный весь гостиничный комплекс оббежал. — Подруга принялась нотации мне читать, но я не перечила.
Когда вошли в ресторан, Тим едва меня с ног не сбил. В сторону отвел, прикрывая своей фигурой от любопытных взглядов. Посмотрел как-то озлобленно, что ли. А затем, ни слова не говоря, потянулся рукой к карману своего пиджака. Достал оттуда носовой платок и протянул мне.
 
— Вытри, у тебя помада размазана по всему лицу, — я сквозь землю была готова провалиться от пронзительного взгляда мужа.
Кажется, он обо всем догадался. Потому и дергались на его лице желваки, а руки сжимались в кулаки.
— Больше никогда так не делай, поняла? — За руку меня схватил, вонзая пальцы в кожу до болезненных импульсов. — Леся, ты меня поняла?
Головой принялась кивать в ответ, едва не глотая слёзы. Стыдно было, как никогда. И где только моя голова была, когда я позволяла Ариевскому себя целовать? Чем я только думала, разрешая касаться меня в тех местах, на которые имел право прикасаться только муж?
— Сейчас проходим в зал, и ты мило всем улыбаешься. Режим торт, а затем уезжаем домой. — Тимур держал меня под руку, когда мы направлялись к гостям.
— Разве свадебная программа не рассчитана до часа ночи? — Только успела спросить, как Тим резко остановился, отчего я едва не упала.
— Мне насрать, насколько она рассчитана. Мы уезжаем. Или тебе всё ещё хочется изображать влюбленную невесту? — Из глаз Тима едва искры не сыпались от злости.
— Изображать? — Шептали мои губы.
— Да! — Рявкнул на меня Вольский. — Не притворяйся, Леся. Ты настолько пропахла его запахом, что мне стоять с тобой рядом противно, пока ты не смоешь с кожи этот вонючий одеколон.
Я шла к гостям, будто на экзекуцию. Мне казалось, что всё читалось на моем лице, поскольку гости начали заметно шептаться. Тимур, в свою очередь, сжимал мою руку, говоря: "Улыбайся, лисёнок". И тогда я вздрагивала, слыша имя, которым меня называл только один человек.
Торт порезали в скором времени. Прозвучало ещё несколько тостов от пьяных в стельку гостей, а затем пришлось целоваться после знаменитого "Горько". И нам действительно было горько. Горько, как никогда. Горько от того, что наш любовный треугольник до сих пор продолжал существовать. Горько от того, что Тим любил меня до безумия в то время, как я была готова меньше часа назад бросить его прямо посреди свадьбы. А ещё было горько от того, что я поняла свою ошибку. Клин не вышибают клином. Нет! Не заглушить никогда боль в сердце, которое разрывалось от любви к другому…моему личному кошмару.
К машине шли, в спешке попрощавшись с гостями. Тимур пытался сорвать с шеи галстук, а я едва не падала, спотыкаясь на каждом шагу. Когда до автомобиля оставалось совсем немного, мой каблук застрял в кромке тротуарной плитки. Пришлось остановиться. А ещё оказалось, что нога подвернулась, пока я пыталась достать тот несчастный каблук.
— Что там у тебя случилось? — Спросил Тимур, оборачиваясь.
— Ногу подвернула. А ещё, кажется, я каблук сломала.
— Черт с туфлями. Идти можешь? — Но ответить я так и не успела.
Тимур ко мне направился, намереваясь на руках понести. Только за талию успел обхватить руками, как раздался мощный взрыв, заставляющий умолкнуть все живое вокруг. Тим поддался вперёд, прикрывая меня своим телом, а затем нас просто оглушило, наверное, как при контузии.
Ночную тишину нарушали звуки кричащих автомобильных сигнализаций, а где-то за спиной догорал наш свадебный автомобиль. Перед глазами всё пеленой покрылось, туманом. Сознание сковало необъятным страхом. Я боялась открыть глаза и посмотреть перед собой.
— Живая? — Тимур тряс меня за плечи, добиваясь ответа. А я только глазами быстро-быстро моргала, не сумев прийти в чувства так быстро, как сделал муж.
В скором времени подбежали гости. Так и окружили нас со всех сторон. Я никак не реагировала на происходящее. Просто сидела на асфальте, прижимая дрожащие пальцы к груди.
— Нас хотели убить. Нас хотели убить… — повторяла снова и снова, когда вернулась речь.
  
Глава 31
 
Черный брабус увозил нас прочь от гостиничного комплекса. Я сидела на переднем сиденье, нервно теребя пальцами грязное свадебное платье. Тимур сосредоточенно крутил руль, время от времени поглядывая на меня. Мы молчали, каждый о своем. Вольский не посвящал в свои планы, лишь один раз обмолвился, что нам небезопасно оставаться в родном городе. Поэтому наш автомобиль держал курс в сторону столицы.