(На)следственное бюро госпожи Сенеры (СИ)

— У нас не настолько много времени, — настойчиво промолвила она. — И я не хочу терять его!
— Что ж, — Доре презрительно искривил губы. — Конечно, спешка ещё никому не приносила счастья, но пусть…
Он выдержал паузу, слишком длинную, куда больше, чем они могли себе позволить.
— У меня только одна сестра. Её зовут Кристин Доре и вы уже знакомы с нею. Она мечтала бы занять мое место, но она никогда не была для этого достаточно сильна. Потому не думаю, что она смогла бы унаследовать престол. Это крайний вариант. Есть ещё дети…
— Сколько их у вас?
— Трое, — проронил Лионель. — Моего старшего сына зовут Филипп. Насколько мне известно, он живет не так далеко отсюда, но я не помню, где именно. Ищите. Я уверен, что имя Филиппа Доре достаточно известно в определенных кругах, — мужчина искривил губы в презрительной усмешке. — Ведь вы называете себя детективами!
— Второй ребенок?
— Если первый не унаследовал достаточно магии, то откуда возьмется она у второго? — фыркнул мужчина. — Впрочем, ладно. Моего второго сына зовут Шарль, и я понятия не имею, где он сейчас находится. Возможно, на этот вопрос куда лучше ответил бы Филипп. В любом случае, начать следует именно с него. Ведь он старше и с куда большей вероятностью унаследовал мою силу.
— А третий?
Лионель вздрогнул, словно его кто-то только что ударил плетью. В его глазах вспыхнул какой-то странный, будто бы ледяной гнев. Сенера прежде не видела ничего подобного. Лионель Доре напоминал ей сломанную игрушку, пугающую детей, слишком большую и дорогую, чтобы было так просто выбросить, но слишком бесполезную, чтобы использовать дальше. Она вдруг задалась вопросом, зачем пришла к нему, пытаясь узнать о ледяном сердце, если должна была буквально клещами вытаскивать информацию, а потом ещё и самостоятельно проходить по этому неясному, намеченному пунктиром пути, стараясь не допустить ошибок.
— Мой третий ребенок не мог унаследовать мой дар в полной мере, — скривился Лионель. — Всё, что можно, было израсходовано на старших детей. К тому же, это дитя родилось незаконно, не в браке с моей супругой. Я даже не знаю, где он сейчас. И не хочу знать. Ледяные не должны изменять. Я совершил огромную глупость и до сих пор сожалению о ней.
— Но этот ребенок…
— Уходите, — велел Доре. — я устал и не могу больше разговаривать. А самое главное, я не вижу смысла в продолжении этой беседы. Вы и так услышали от меня гораздо больше, чем сказал бы любой другой ледяной.
Сенера даже не могла с этим спорить. Она чувствовала, что Лионель не врет. Он и вправду сказал куда больше, чем кто-нибудь ещё из ледяных ведьм и ведьмаков. Но куда меньше, чем правду…
— Пойдём, — повернулась она к Джеймсу. — Я знаю, кто может нам помочь.
* * *
— Даже и не проси. Я не буду помогать тебе рушить твою собственную жизнь! В моих интересах полностью поддерживать мою воспитанницу только в том случае, если она адекватна, — Шэйн уверенно повернулся к Сенере хвостом.
— Но…
— Нет, нет и ещё раз нет! — ответил он с таким гордым выражением морды, что Сенере даже захотелось приморозить его лапы к земле и пытками заставить Шэйна всё-таки оказать посильную помощь в поиске сына Лионеля Доре.
— Это отвратительно, — вздохнул Джеймс. — Если он отказывается помочь тебе, своей подопечной, то какой вообще от этого паразита толк? Он просто ест твою еду, спит в твоей спальне и ворует твоё свободное время! Выбросила бы его прочь!
Хортон был разъярен. Мало того, что он и так не особенно верил в одаренность драконофея и его способность разведать хоть что-нибудь, не то что найти Филиппа Доре, так этот мерзопакостный дракон продолжает отпираться и отказывается помогать своей то ли крестной, то ли хозяйке. Признаться, определиться со статусом Сенеры тоже было отнюдь не просто. С одной стороны, она была подопечной Шэйна, с другой — если б не старания девушки, то драконофей давно уже замерз бы в ближайшем сугробе. Или умер бы от голода.
Совещание в спальне длилось уже несколько часов. Когда Сенера, ничего не объясняя Хиллари и Бренде, сгребла в охапку крутившегося под потолком Шэйна и утащила его к себе, родственницы не особенно возмущались, но сейчас уже начались с опаской скрестись в дверь и спрашивать, всё ли в порядке. Сенера не обольщалась, она знала, что до её проблем им нет никакого дела. Но Хиллари и Бренда боялись, что ей вздумается что-нибудь сделать с домом, например, подговорить Шэйна поджечь крышу.
 
Идея вполне в их духе, а люди часто меряют по себе.
— Шэйн, — твердо произнесла Сенера. — Во-первых, я совершеннолетняя. Во-вторых, меня абсолютно не волнует, что ты думаешь об этом деле. Я хочу, чтобы ты мне помог — и точка! Этого будет вполне достаточно. Не надо рассказывать, что ты бережешь меня, свою подопечную, и не хочешь, дабы со мной произошло что-нибудь плохое! Не надо убеждать меня в том, что твоя помощь просто-таки неоценима! Просто найди Филиппа Доре!
Шэйн недовольно рыкнул и повернулся к Сенере хвостом.
— Даже не подумаю.
— Но почему?!
— Потому что в мире есть такие темы, в которые свой нос лучше не совать! — самоуверенно ответил он. — И я уж точно знаю, что это одна из подобных тем! Неужели тебе так сложно просто переключиться на что-нибудь другое? Разве не у тебя на носу свадьба?!
Сенера покосилась на Джеймса, но тот не возражал против свадьбы, только упрямо сминал в руках давно уже снятый галстук, очевидно, прикидывая, как бы это затянуть его потуже на шее Шэйна.
— Но мне необходимо разузнать о ледяном сердце! А Лионель ровным счётом ничего не хочет рассказывать. Значит, я должна найти сердце самостоятельно, — Сенера понимала, что говорит несколько истерично, но ничего не могла с собой поделать. — И я знаю, что если не сделаю этого, то мне будет очень, очень, очень плохо!
— Ничего тебе не будет.
— Я замерзну насмерть!
— Не замерзнешь, — упрямо ответил Шэйн. — Не говори ерунды. Ты сильная ведьма, рядом с тобой твой возлюбленный, что с тобой может случиться?
Сенера едва сдержалась, чтобы не застонать от досады.
И за что этому дракону вообще достался родовой дар?
Драконы хорошо чувствуют других. Сенера помнила, как мама рассказывала ей, совсем маленькой, о том, что драконы вроде Шэйна когда-то работали на королей, разыскивали нужных мужчин и женщин по одному только имени и фамилии. Потрясающий дар, нередко помогавший находить тех, кто давно уже считался пропавшим без вести. Но только Шэйн, хоть и умел пользоваться этим колдовством, отказывался помочь…
Точно так же, как отказал когда-то отцу Сенеры в поиске его сбежавшей жены. Не то чтобы мужчина так хотел отыскать супругу, но, имея под рукой драконофея, грех не воспользоваться его услугами. Вот только Шэйн тогда с такой же наглостью отвернулся и сказал, что он точно знает, как будет лучше. А лучше по его мнению — не искать пропавшую женщину, раз сбежала, значит, её уже нет смысла возвращать.
Сенера тогда была совсем маленькой. Она помнила, как плакала, запершись в комнате, дни напролет. А Шэйн сидел рядом, гладил её крылом по спине и утешал, шептал, что так надо. Поболит да перестанет.
Перестало.
— Я ненавижу твоё упрямство! — прошипела Сенера. — Я… Я превращу тебя в глыбу льда и разобью на мелкие кусочки, чтобы ты не смог из них собраться в целое! И я никогда не буду жалеть, что сделала это, даже если я сама замерзну и стану пленницей ледяного сердца. И если я умру от холода, в этом будешь виноват ты! 
И вправду, реагируя на её голос, волна стужи поднялась по её телу, сердце стало биться медленнее, и девушка ощутила, как холод сковывает её тело. Она в отчаянье метнулась к Джеймсу, и тот, прекрасно поняв, что произошло, крепко обнял её, прижал к своей груди.
— Тише, — прошептал он девушке на ухо. — Всё будет хорошо. Я хоть грею тебя немного?
— Греешь, — отозвалась Сенера, утыкаясь носом ему в грудь. — Я так от этого устала.
— Помочь?