Больше, чем любовь (СИ)

А ещё у Яра красивый голос, и рядом с ним не страшно даже в самую тёмную ночь. Он воплощает собой защиту, подобно супергерою, который спешит на помощь. Я была уверена на тысячу процентов, что ненавижу Громова. Вот только это было в прошлом... Кажется.
– Угу, – кивнул Громов. Он взял куртку, коротко кивнул, затем сел в машину и уехал. А я почему-то еще пару минут смотрела ему вслед и не могла отделаться от ощущения праздника в груди. Мне, в самом деле, было хорошо в эти выходные. Рядом с Артом и Яром.
Зато вечером подъехал сюрприз.
Мама вернулась через час после моего приезда. Я тогда сидела на кухне и ела винегрет, вернее те пару ложек, которые остались от него в тарелке.
– Привет, – поздоровалась я первой. Мама не ответила, молча включила чайник, дождалась, пока тот закипит и, налив себе кофе, уселась напротив меня. Она обхватила тонкими пальцами кружку, крепко сжав ее, словно замерзла и пыталась таким образом согреться.
– Мам? – я непонимающе выгнула бровь. Казалось, между нами что-то происходит, натягивается подобно струне, которая вот-вот норовит оборваться.
– Ничего не хочешь сказать? – наконец подала голос она.
– Ну... не знаю даже, – помялась я. Что она хотела услышать? Как прошел день? Или может, как прошла неделя? А может, обсудить предстоящие экзамены или погоду за окном? Отложив ложку, я внимательно посмотрела на родительницу, ожидая от нее разъяснений.
– Уверена?
– Что не так, мам?
– Как дела у Лили?
– Да нормально, – не на минутку не замешкавшись, ответила я. Хотя в груди тут же заныло, моя лучшая подруга больше не моя, и выходные теперь она проводит в другой компании: с Асей, со своим студентом. Как же удивительны люди, они могут измениться всего за один короткий миг.
– Да ну? А вот Лиля не знает, как у тебя дела. Оказывается, она вообще не в курсе, что ты у неё ночуешь, – выдала на одном дыхании мама.
– Мам... – прошептала я, ощущая легкую волну паники. Не сказать, что я боялась гнева матери, но какой родитель обрадуется лжи ребёнка? Правда, в этой ситуации я переживала даже не о реакции мамы, а о том, что Лилька меня сдала. Вот так запросто. Будто я ей чужая.
– Я видела, как тебя подвезли на дорогой машине, Ангелина! – на моем имени мама повысила голос, он сделался у неё совсем холодным, отстраненным. – Ты о чем вообще думаешь? Сколько лет этому мужчине?
– Мужчине? – я аж опешила от такого вопроса. Да, Яр не выглядел на свои восемнадцать, но и мужчиной его назвать было сложно.
– Завтра ты забеременеешь и что? Думаешь, будешь нужна ему?
– Чего? – я едва не задохнулась от такого вопроса. – Мам, ты вообще о чем? Мы с ним просто друзья. И он не мужчина, а мой ровесник.
– С просто друзьями не ночуют! – она поднялась из-за стола и начала расхаживать по кухне, обхватив себя руками.
– Это была дружеская поездка, не делай поспешных... – попыталась защититься я.
– Завтра же сходим к гинекологу! – заявила мама.
– Чего? – я явно ослышалась, иначе как называть подобное заявление матери?! – Зачем? Ты не слышишь, у нас с ним ничего...
– Я категорически против вашего общения! – прикрикнула мать. А дальше разговор набрал какие-то ненормальные обороты: мне высказали за плохую успеваемость, хотя это была наглая ложь, за разбросанные вещи в моей комнате, за жалобы со стороны соседей и учителей, да даже за то, что я редко звонила бабушке. Наше общение напоминало глухого и слепого: мы напрочь друг друга не слышали.
Однако, когда мать при мне набрала знакомому гинекологу и стала договариваться о приеме, я убежала в комнату. Слезы хлынули с глаз, горькие и соленые. Я уткнулась носом в подушку, пытаясь заглушить всхлипы, которые слетали с губ. Как же так! Как так?! Я была убеждена, что веду себя максимально прилично и правильно, что кто-кто, а моя родная и любимая мама всегда будет на моей стороне. Откуда у нее обо мне такие мысли? Чем я их заслужила?! Сердце сжалось, его будто проткнули раскаленной иглой и оставили кровоточить.
А чуть позже мать добила меня окончательно: она ворвалась ко мне в комнату, забрала телефон и потребовала дать номер мужчины, с которым я провела ночь.
 
– Он не мужчина! – поджав дрожащие губы, прошептала я. – Мы друзья! Он учится в моей школе, мам. Почему ты не слышишь меня? Я же твоя дочь!
– Оксанкина дочь тоже так говорила, а что по итогу? Нет, милая. Я сама обожглась в юности, тебе подобной участи никогда не пожелаю, – вот и весь ответ. Про «обожглась» я и сама знала, так мать говорила о своих неудавшихся отношениях с нашим отцом. Они поженились из-за ее беременности, чтобы сохранить “лицо”, чтобы дети не остались без отца, да и ответственности за содеянное никто не отменял. Вот только по итогу мама развелась с папой, а он бесследно пропал, явно радуясь, что скинул кабалу с плеч.
– Завтра я провожу тебя в школу, – перед тем как уйти из моей комнаты, сообщила мама.
– Вы чего тут? – Вадим совершенно неожиданно появился на пороге комнаты, озадаченно переводя взгляд с плачущей меня на мать. – Что случилось?
– А ты где был? – она резко поменяла ориентиры и переключилась на брата. Схватила его за локоть и силой вытащила в коридор. Они ругались. Громко. Кидаясь, грубыми фразами друг в друга. Вадим опять устроил развлечения в школе, ввязался в плохую компанию. В иной раз я бы выскочила и заступилась за брата, но сейчас мне было так плохо, не передать словами. Я чувствовала себя человеком, к чьим ногам привязали балласт и скинули на дно океана. Я тонула… нет… меня медленно топили. Близкие. Сперва Лилька, теперь мать. Кто будет следующим?! И как с этим справиться, я честно не понимала…
  
Глава 32
 
Ночью я так разозлилась на Лильку, что вытащила наши совместные детские фотки и порезала их. Хотела удалить ее из друзей в соцсетях, но мама отключила интернет, а телефон не посчитала нужным мне вернуть. Отвратительно.
Утро понедельника тоже не обрадовало. Родительница сдержала обещание: решила проводить меня в школу. Идти с ней я, ясное дело, не собиралась. Но сил спорить не было, поэтому сославшись на больное горло, я попросила отлежаться дома. Мама скосила на меня недовольный взгляд, правда возмущаться не стала и, к моему удивлению, согласилась без разговоров. Да и сама весь день провела в четырех стенах.
Впервые за долгое время она готовила обед и ужин, убиралась, и в целом вела себя как полагается хозяйке. Вечером к нам приехал Юрий, он привез пышный букет роз и пакет с продуктами. Мама с улыбкой на губах полезла к нему обниматься, позабыв о нас с Вадимом, мы как раз сидели за столом. Брат скривился, я же отвернулась. Видимость семьи начинала раздражать.
Мы вчетвером поужинали, хотя у меня аппетита совсем не было. Курица гриль показалась пресной, помидоры безвкусными, а макароны будто с горчинкой.
– Какой чудесный вечер, – сказал Юрий, запивая апельсиновым соком ужин. Он выглядел довольным, как большой хомяк, который утрамбовал в свои щеки много еды. Я в очередной раз задумалась, чем маму привлекают эти мужчины…
– Кстати, – мама повернулась ко мне и вдруг внимательно посмотрела. – Я записала тебя к своему врачу на среду. Съездим после уроков.
– Ты серьёзно? – у меня от услышанного аж вилка из рук выпала. Мне все казалось, мать просто запугивала насчёт гинеколога. Как можно в здравом уме тащить своего ребенка на подобное обследование? Это же она меня растила, вкладывала определенные понятия, а теперь выходит что? Я будто чужачка… Во рту образовался слизкий ком, который я не смогла проглотить.
– Ты заболела? – спросил Вадим, отложив приборы на стол.
– Я никуда не пойду! – запротестовала, поражаясь маме.
– Это не обсуждается, – категорично заявила родительница. И когда я думала, что хуже уже быть не может, мой телефон вдруг стал звонить. Оказалось, мама его носила с собой в фартуке, непонятно зачем. Она вытащила трубку и совсем по-хозяйски приняла вызов.
– Мам, – прошипела я, не сводя с неё грозного взгляда.