Больше, чем любовь (СИ)
Дверь в раздевалку с грохотом распахнулась, на пороге вырос Громов. Да, да, тот самый! Его короткие волосы, черные, словно смоль, были мокрыми, а вдоль острых скул стекали капли тропического “дождя”, сигнализирующие о приключившейся беде в здании. Однако мой взгляд зацепило не это, а отсутствие майки на Яре. Я никогда раньше не видела его обнаженной груди, кубиков пресса на животе и широких плеч. Вблизи юный хоккеист казался большим, словно дуб, и уверенным, как настоящий король джунглей.
Мысли вмиг растерялись, к щекам моментально прильнул румянец. А уж когда Громов ступил на женскую территорию, захлопнув за собой дверь, я и вовсе смутилась. Он несколько раз оглянулся, будто его кто-то преследовал.
– Это женская, – прошептала я, пребывая в легком ступоре от происходящей ситуации.
– Плевать, – буркнул он. Голос у Ярослава был холодным, с легкой хрипотцой, но при этом глубоким с насыщенным тембром.
Правда, как следует насладиться его звучанием мне не удалось. В коридоре явно происходил какой-то движ, нервная суматоха. Судя по всему, старшие кого-то искали и планировали вот-вот ворваться в раздевалку.
Яр еще раз оглянулся, его глаза дымчатого цвета будто сделались еще мрачнее, словно в этом парне поселилась промозглая осень. Он резко шагнул на меня, а потом нагло схватил за запястье. Я и рта открыть не успела, как мы оба с ним оказались в двойном шкафчике, который располагалась в дальнем углу раздевалки. Единственный в своем роде, для чего существующий, непонятно. Громов силой запихнул меня внутрь, сам же встал напротив и захлопнул за нами дверцы.
– Ты спятил? – прорычала я, планируя выйти. Однако Ярослав закрыл проход, уперевшись ладонью о железное основание.
– Помолчи, – грубо отозвался он, чуть склонившись надо мной.
– В здании может быть опасно. Да и с какого перепугу я должна молчать?
– Нет никакой опасности, а молчать ты должна, потому что я тебя об этом очень вежливо прошу, – все в том же тоне ответил Громов. Мне захотелось его ударить и желательно с ноги, но тут в раздевалку кто-то вошел. Теперь даже если бы я выскочила, мои действия указали бы скорее на что-то запрещенное, будто я участница спланированной акции мятежа, нежели жертва, попавшая в шкаф случайно. Вряд ли бы мне кто-то поверил.
Тем более в здании, скорее всего, был не пожар, уж если Громов так говорил, вероятно, и сигнализация, и суматоха его рук дело или дружков с их класса. Все хоккеисты немного отбитые.
– Тут вроде никого, – раздался женский голос.
В темноте я плохо различала силуэт Ярослава, однако в какой-то момент он подвинул руку и случайно задел мое плечо. Воздух вмиг сделался тяжелым, горячим. В нем словно заискрили маленькие огоньки, а может то были огоньки в моей груди. И я видела этому вполне резонное оправдание: полуобнаженный парень со мной в замкнутом пространстве, мы едва знакомы, хотя нет, он вряд ли замечал меня до сегодняшнего дня. Одним словом, крайне абсурдная и нелепая ситуация.
– Эй! – прошипела я. – Ты… – однако договорить не получилось: Яр накрыл мой рот своей ладонью.
Я тактильно ощущала его недовольный взгляд, блуждающий по моему лицу. А уж когда горячее мужское дыхание коснулось моей шее и щек, по венам словно побежала лава. Это граничило с сумасшествием.
Голоса в раздевалке стихли, дверь захлопнулась, и Громов, наконец, убрал руку. Он приоткрыл дверцу шкафа, тайком выглянув наружу, словно какой-то шпион из американского блокбастера, и в этот момент я врезала ему по икроножной части ноги. Он тихо пискнул, но мне было уже плевать. Каков наглец!
Выскочив из шкафа, я вдохнула полной грудью воздух свободы, маленькие помещения все же не мой конек. Яр вышел следом, его взгляд, направленный в мою сторону, напоминал удар, которым отправляют к стенке. Это был взгляд холодного осеннего ветра, готового сорвать крышу с ветхой избушки или разрубить на две части сухую ветку дерева.
– Что? – немного растерянно спросила я. Он реально надеялся, что затащит девушку в шкаф, заткнет ей рот и ему все это добро сойдет с рук? Неужели все парни из хоккейной команды такие самоуверенные?!
Вместо ответа Ярослав лишь театрально закатил глаза. И прежде, чем он вышел прочь, в раздевалку завалился еще один спортивный представитель – Саша Давыдов. Тот самый парень, который подмигнул мне тогда на парковке. Количество хоккеистов на столь мизерной территории было не в мою пользу.
– Вот ты где, Яр! – воскликнул радостно Саша. Он улыбнулся, и на его щеках появились милые ямочки. – И не один, как я погляжу, – присвистнул новый гость.
– Твоими молитвами, – прорычал Громов. Затем обошел своего дружка и выскочил в коридор, громко хлопнув дверью.
Да что, в конце концов, не так с этим парнем?
– Надеюсь, мой братишка тебя не обидел? – Саша подошел ближе, продолжая излучать само дружелюбие. Даже внешне он был полной противоположностью своего то ли друга, то ли родственника. Всегда улыбка на губах, вежливость в каждом жесте, поговаривали, Дава был душой любой компании. Да и девчонки его любили именно за открытость. Что греха таить, даже я как-то оттаяла при виде такого лучезарного милого лица. А еще Саша был в майке в отличие от кое-кого.
– Ну… – я тихо выдохнула и только сейчас опомнилась, что, наверное, выгляжу ужасно: мокрая майка, волосы, с которых стекала вода, скорее всего и под глазами черные круги от туши. Одним словом – та еще красавица.
– В номинации грубиян года, Яр бы занял первое место.
– Не знала, что у него есть такие, – я зажала два пальцы, показывая кавычки, – трофеи.
– Поверь мне, у него их целая комната, – он усмехнулся, а я почувствовала, как напряженная атмосфера стала медленно покидать раздевалку. – А меня, кстати, Александр зовут.
– Я знаю, – слишком быстро вырвалось у меня. Это добавило красок и в без того неловкую ситуацию. Я отвела взгляд в сторону, прищурившись и молясь всем богам, чтобы фраза не прозвучала комично.
– А я вот твоего имени, птичка, до сих пор не знаю. Так… как тебя зовут?
Дава не сводил с меня своих кофейных глаз. Они у него были глубокие, миндалевидной формы с обрамленными густыми ресницами.
– Ангелина, – улыбнулась я.
– Ангел значит? – произнес он то ли для меня, то ли для себя. Реплика прозвучала как утверждение. Однако дальше наш разговор не продолжился, потому что в раздевалку вновь пожаловал физрук.
Глава 3
Большая часть учебного дня пошла коту под хвост. На литературе к нам заглянула завуч - Светлана Юрьевна, и прочла лекцию о том, как нехорошо срывать уроки. На химии пришел директор, и с видом важного человека вещал о нашем будущем, которое не стоит портить глупыми выходками. Я наклонилась к Лиле, мы сидели с ней за одной партой, и тихонько прошептала:
– Зачем они устроили эти показательные лекции?
– Ищут нарушителя порядка.
– Так поджога все же не было? – предположила я, хотя это было вполне очевидно. Мальчишки развлеклись, повеселили народ, но скорее всего, останутся безнаказанными или же вообще наказание получит кто-то другой. Обычная схема.
– Это была шутка.
– Тогда зачем эти дурацкие нравоучения?
– Видимо, не хотят проблем, – пожала плечами подруга. А затем она вытащила телефон из-под парты и включила мне видео, на котором парни-ашки бежали вдоль коридора с довольными улыбками. Звука не было, но и без него я поняла, выходку учудили они.
– Это же…
– Ага, Дава. В коммах пишут, что они с Яром затеяли прощальный шабаш, хотя Громова на видео нет. Весельчаки, скажи, – усмехнулась Лиля. Может с виду оно и выглядело весело, однако сирена многих напугала. Пожалуй, я была в категории зануд, которые вряд ли бы одобрили подобную выходку.
Когда уроки закончились, мы с Лилей принялись заниматься уборкой класса, дежурство обязывало. Планировали потом посидеть немного на детской площадке и разойтись по домам, подготовку к единому государственному никто не отменял. Но в кабинет неожиданно вошел гость. Лиля в конце аудитории, тогда как раз поливала цветы, стоявшие на подоконнике. Оглянувшись, у нее чуть не выпала из рук бутылка с водой. Подруга разомкнула губы, а я лишь кинула скучающий взгляд на вошедшего Даву. Этот парень, да и в целом ребята со школы меня не привлекали.