Новый мир для Антимага (СИ)

— Глупец, — рассмеялся он внезапно, — слияние миров еще не закончено, а оно держится на силе моей души! Убив меня, ты разбил наши миры на осколки!
* * *
Земля. Империя.
Спустя три дня со смерти наследника Грегора Патрицина.
— Вставай, Арон, — раздался сердитый голос отца надо мной, — быстро.
Сон из моей прошлой жизни развеялся, будто его и небыло. Я с трудом разлепил глаза. Последствия приема эликсиров до сих пор легким похмельем стучали в голове.
Служанка отодвинула шторы и яркий свет ворвался в мою комнату, заставил меня поморщиться.
— Какая честь, папа, — хрипловато проговорил я, — барон Петр Атрид решил разбудить меня собственной персоной.
Отец не ответил. Высокий, широкоплечий, но грузный, он гневно засопел и отошел от моей кровати. Приблизившись к окну, он одернул на себе деловой костюм, поправил черные, как у меня, волосы. Уставился на улицу.
— Экзаменатор ждет тебя. Ты тренировал свою способность? — Спросил отец.
Я не ответил, поднялся с кровати и потянулся.
— О, Предки, — отец обернулся, тронул веки, — пусть сила у тебя и бестолковая, но она хотя бы есть! Если ты не ударишь в грязь лицом и покажешь Экзаменатору, что ты — маг, дом Атридов наконец-то вернется в реестр магических семей. Мы снова приобретем потерянное уважение!
Петр не любил меня. В доме Атридов давно не рождались маги. Уже несколько поколений. Дом даже вычеркнули из реестров магической аристократии.
А потом, семнадцать лет назад, родился я (да-да, после внезапного раскола моего родного мира, перерождение в другом стало сюрпризом). А еще, мой брат-близнец по имени Пол.
Пол был способным магом. В девять лет стало ясно что его энергия — мана света, а класс — Охранитель. Сильный бы паладин получился. В период с двенадцати по четырнадцать, он открыл все свои основные способности, кроме ульты.
Во мне же магия теплилась, это подтверждали все маги-усилители со способностью детектора, но дальнейшего развития не происходило. В отличие от них, я знал в чем дело. Нуль-аура подавляла все мои магические силы. Дар Арканы, подавлять чужую силу, пробудился и в этом мире. Развивать мне предстояло именно его. Но как? Тогда я не знал.
А потом Пол пробудил в себе ульту. Бесконечный поток света, испепеляющий все на своем пути. Это произошло, когда ему было пятнадцать. И Пол не выдержал, сойдя с ума. Брата пришлось остановить мне. Тогда-то мой отец, не только возненавидел меня, но и узнал, что я один из Нулей. Узнал только он, для остальных в семье это осталось тайной. А я узнал, что в этом мире, когда осколки моего родного врезались в него, появились и другие Нули. Но гораздо более слабые чем я.
Отец знал, что я Абсолютный Ноль. Знал, что я работаю на Империю через гильдию Нулей. Это было невероятно престижно.
Но существовала одна загвоздка. Имперские законы не позволяли разглашать имена Нулей нигде, кроме гильдии. Выйди наружу информация о наших личностях, это точно повлекло бы конфликты между домами.
Отец не мог пользоваться славой Абсолютного Нуля, не мог купаться в преференциях, что могло бы дать мое звание. И это бесило его еще сильнее.
— Стоп, — я встал, принял из рук служанки стакан с водой, отпил, — имперский экзаменатор же должен был прибыть на следующей неделе. Почему сегодня?
— Господин Патрицин, — поднял отец квадратный подбородок, — доложил, что планы имперской экзаменационной службы изменились.
— Фамилия экзаменатора Патрицин? — Я вопросительно поднял бровь, вспомнив спятившего наследника.
— Верно.
— А ты уверен, что он экзаменатор, папа?
  
Глава 2
 
— Конечно, уверен. А кто же еще? — Отец непонимающе посмотрел на меня.
Очень странное совпадение. Грегор Патрицин сходит с ума. Его отец Ивор просит не убивать мальчишку, что совершенно абсурдно, а теперь, ко мне домой заваливается какой-то экзаменатор с такой же фамилией? Таких совпадений просто не бывает.
— Он показал тебе имперский символ? — Посерьезнел я.
 
— Конечно, — как-то недоуменно произнес отец, — конечно, показал. Орден экзаменатора при нем. Соответствующая форма одежды, удостоверение. Все это на месте.
Я не ответил, только задумчиво поднял взгляд. Ладно, будем посмотреть, как получится дальше. Если что, как-нибудь выкручусь. Ну а если экзаменатор и правда окажется экзаменатором, что ж. Тем лучше.
— И вообще, что это за разговоры? — Возмутился отец.
— Да так, — я принял от служанки полотенце и свежую одежду, — учусь у тебя подозрительности. Ну и видеть заговоры везде, где их нет. Должны же мы быть хоть чем-то похожи, верно?
Отец злобно глянул на меня, потом громко выдохнул через нос.
— Если я кого-то и подозреваю, то это не просто так, — произнес он.
— Только все твои подозрения постоянно оказывались беспочвенными.
На это отец ничего не ответил.
— Ваш костюм к завтраку, — служанка нарушила неловкую тишину, — будет подан через пять минут, господин.
— К завтраку? — Спросил я.
— Экзаменатора нужно принять как полагается, — холодно проговорил отец, — через полчаса состоится завтрак, на котором будут присутствовать все. Не опаздывай.
— Я постараюсь, — бросил я, по пути в ванную.
— Аарон? — услышал я злой голос за спиной.
Не ответив, обернулся.
— Если ты опозоришь род, если не сможешь проявить способность на глазах Экзаменатора, я изгоню тебя. Атриды не потерпят балласта на своей шее.
Я хмыкнул, вытянул руку. Вокруг ладони заколебался воздух. Заплясали белые искры. С каждым мгновением их становилось все больше и больше, а потом они вмиг собрались в изогнутый серебристый нож. В призывной клинок. В Уроборос.
Выражение лица Петра Атрида не изменилось. Он все также сердито смотрел на клинок. Потом поднял взгляд на меня.
— Тебе нужно повторить это на глазах Экзаменатора. Для твоего же блага.
— Не искушай меня этого не делать, папа, — проговорил я и развеял Уроборос в блестящую пыль.
Конечно, Уроборос не был никакой «первой способностью». Я просто умел его призывать. Почему? Я не знал.
Первый раз я смог вызвать нож полгода назад, когда мы повздорили с Патриком, моим старшим братом. Он терроризировал служанок. Домогался тех, кто помоложе. Ну и пришлось припугнуть высокомерного козленыша.
Видели бы вы его глаза, когда он увидел, как в моих руках появляется Уроборос. Уверен, тогда он наложил полные штаны. Только до сих пор в этом не признается.
Я хотел понять, откуда взялись нож и моя аура. У меня всегда было чувство, будто здесь, в этом чужом мире, я оказался не просто так. Я понимал, что рано или поздно узнаю, это. Так или иначе.
Отец хотел было что-то сказать, но вздрогнул, когда из аквариума полыхнуло огнем. Отец выругался матом от неожиданности. Служанка аж покраснела.
— Предки, эта тварь, что ты притащил из осколка, все еще здесь? — Просипел он сквозь зубы.
— Тварь зовут Коржиком. И Коржик очень злопамятный, — я приблизился к аквариуму, — он не любит, когда его называю тварью. По крайней мере, без причины.
— Я говорил тебе выкинуть ее, — возразил отец, — в прошлый раз оно чуть не сожгло восточную галерею дома.
В аквариуме, среди свежей травки и листвы сидела большая драконья улитка. Объемный закрученный панцирь, чернел среди зелени. Длинное тельце в красной чешуе оканчивалось с одно стороны шипастым хвостиком, а с другой — драконьей рожицей. Коржик поднял ко мне мордашку, раскрыл пасть, наполненную маленькими острыми зубами. Я хмыкнул.
— Все было бы в порядке, — я приблизился к своей прикроватной тумбе и залез в верхний ящик, — если бы мой младший братик Люций не попытался бы стащить Коржика.
— Ты бы мог отдать улитку ему. Он же ребенок, — Приподнял подбородок отец.
— Ага. Значит, нужно выкинуть, но если отдать брату, то можно бы и оставить, — я взял из ящика сладкий коржик, — я уже провел с Люцием воспитательную беседу, но все еще вижу, как он смотрит на Коржика, — приблизившись к аквариуму, я опустил печеньку внутрь.