Нам все равно, если вы обиделись! (ЛП)

Мне нравится возиться со спящими толстыми детьми. Я подхожу к аппарату и отсоединяю сопло, подающее воздух в его маску. Я расстегиваю пачку, оттягиваю трусики в сторону, чтобы обнажить свою надутую, ярко-оранжевую задницу, и пукаю. Мой пук скачет по резиновой трубке. Метеоризм феи – это ядовитое вещество. Мы постоянно использовали его в Освенциме, но об этом вы наверняка не прочтете ни в одном учебнике истории. Я ухмыляюсь и снова присоединяю трубку. Широко раскрыв глаза, я наблюдаю, как блестящие фекалии танцуют в прозрачной маске, прежде чем исчезнуть в раздутых ноздрях Джимми. Он задыхается и с силой втягивает воздух в легкие.
Хватит возиться, я хочу забрать его зуб. Эмалевый самородок лежит у него под подушкой, запечатанный в пакет с молнией. Уф. Мои маленькие пальчики никогда не могут их открыть. Я беру свой нож Стэнли и разрезаю пластик. Джимми был ленивым маленьким засранцем и не чистил зубы должным образом. Зуб желтый и с большой кариозной полостью. Тем не менее, я засовываю двадцатку под подушку и отхожу к столу в углу. Я достаю свой молоток, чтобы раздробить свой приз. Джимми вздрагивает от шума, когда я крошу зуб в мелкую пыль, но не просыпается. Чомпер имеет уродливый цвет из-за гнили. Я бы предпочел чисто белый, но мне все равно хочется попробовать товар. Я затыкаю одну ноздрю и втягиваю длинную полоску.
Чомпер с ревом врывается в мои пазухи, и я откидываю голову назад. О-о-о-о, как же вкусно! Это на самом деле чертовски хорошо. Мои внутренности пылают. Вены на моем виске пульсируют, а глаза выпучиваются.
Мой наливающийся член борется за свободу, прижатый к мягкой ткани моих трусиков. Он внезапно высовывается из пачки, слюнявя смазкой головку из расширенной дырочки. Мой член может быть длиной всего лишь с ноготь большого пальца человека, но в мире фей это очень впечатляющий размер. Я даже раздрочил им задницу Тинкербелл, когда мы встречались. Теперь ей приходится летать с колостомическим мешком, и она по-прежнему отказывается со мной разговаривать.
- Я, блядь, долбаная машина для траханья фей! - кричу я.
Но сначала я хочу еще немного Чомпера.
Крепко сжимая молоток, я выныриваю из-за стола и подлетаю к пухлому лицу Джимми. Я срываю с него маску. Глаза Джимми распахиваются, и он издает девчачий крик, увидев меня, парящего над ним, как ангел смерти. Прежде чем он успевает осознать этот кошмар, я обрушиваю молоток на его рот, разбивая зубы, губы и челюстную кость. Удар за ударом, и нижняя часть его пухлого лица проваливается внутрь, как воронка. Из его изуродованной челюсти хлещет кровь.
Он пытается ухватиться за лоскуты подкожного жира, которые были его щеками. Осколки зубов протыкают его кожу, и великолепные багровые полосы расписывают стены спальни.
- Дай мне ебаные зубы, жирная дрянь! - кричу я ему.
В его глазах собрались лужи страдальческих слез, но мне плевать. Я хочу Чомпер. Сейчас я жажду его больше всего на свете. Мой сапог со стальным носком находит его дрожащий, мягкий подбородок, и я одновременно выбиваю несколько зубов из его окровавленных десен.
- Мамочка, мамочка! - Джимми вырывает слова из своего разинутого рта, как кончающая после групповухи шлюха.
Жирные руки замахиваются на меня, но я слишком быстр. Он падает с кровати, и пол содрогается под его весом. Он тащится по полу на животе, пытаясь протиснуться через выброшенный мусор. Это преподаст тебе урок, Джимми. Ты должен был убраться в своей комнате. Испуганный мальчик поднимается, и на руках и коленях пробирается к двери.
- Мамочка, мамочка, зубная фея пришла, - хнычет он в ужасе.
Я разрезал его ахилловы сухожилия своим ножом Стэнли. Плоть мягкая, как теплое масло. Он падает на пол, его писюн, похожий на извивающуюся личинку, мочится в его пижаму. Он переворачивается, и я взбираюсь на хрипящего моржа. Я вызывающе стою на его волнистом животе, все его зубы теперь в моем распоряжении. Я провожу лезвием от его сучьих сисек до пупка. Открывается зияющая пропасть жировой ткани, и его блестящие, влажные органы сверкают в лунном свете, проникающем через окно. Хрипы прекращаются, и он лежит неподвижно. Я подумываю забрать двадцатку, но решаю оставить ее под подушкой. У меня есть зубы. Чомпера мне хватит на несколько недель.
 
Мой член гневно пульсирует, все еще не удовлетворенный. Чомпер делает фей чертовски возбужденными. Я опускаю молочные зубы в мешочек из пряжи феи и сжимаю свое пульсирующее мясо.
- Не волнуйся, большой мальчик, я достану себе немного "киски". Только держись крепче. Мамочка должна быть где-то здесь.
Я, блядь, обожаю пизду молоденьких женщин. Пизда феи – это хорошо и мило, но ничто не превзойдет прекрасный кусок человеческой дырки, особенно ту, которая родила большую, толстую задницу типа Джимми Джессопа. Черт, дверь Джимми закрыта. Я возился с ручкой в течение минуты, прежде чем щелкнула защелка.
Передо мной простирается длинный коридор. Сетчатый занавес колышется от ночного ветерка. Слева открывается проход в спальню с небесно-голубым потолком и стенами цвета слоновой кости. К моему разочарованию, кровать внутри пуста.
В соседней спальне спят две фигуры. Я вспоминаю их имена из своего маршрута, пока парю над ними. Женщина – Лианна. Мужчина, храпящий рядом с ней, - Брайан. Лианна красавица. У нее длинные черные волосы, а ее веснушчатое лицо украшает милый, проколотый нос, который я хочу засунуть себе прямо в задницу. Но сначала я должен разобраться с Брайаном. Я не могу допустить, чтобы какая-то дрянь, вроде него, испортила мне удовольствие с его женой. Если я хочу насладиться своей последней ночью на работе в качестве зубной феи. Придется повозиться и с ней, чтобы она не могла убежать.
Два одинаковых цветочных халата висят на крючках рядом с гардеробом. Боже, я думал, что моя пачка выглядит по-гейски, но это ничто по сравнению с халатом Брайана. Их пояса будут идеальными веревками. Я осторожно, чтобы не разбудить Лианну, завязываю шнуры вокруг ее лодыжек и запястий. Мне не требуется много времени, чтобы привязать ее к кровати.
Я проникаю под одеяло и заглядываю в расстегнутую ширинку трусов Брайана. Его вялый, сморщенный член прижался к кустику жилистого рыжего лобка. Мне нужно, чтобы этот член налился кровью для того, что я собираюсь с ним сделать, поэтому я слегка поглаживаю и щекочу его.
- О-о-о, м-м-м, - простонал Брайан. Я хватаю его набухающий фаллос обеими руками и энергично трясу его. - О, да, противная девчонка, сожми мои яйца тоже. Ты знаешь, как я люблю это. М-м-м, сожми сильнее. Сильнее, я сказал. Да, вот так. Вот так. О-о-о, о-о-о, блядь. Ласкай мой венец.
Я не против подрочить Брайану, но я ни за что не стану лизать головку его члена. И никакое количество Чомпера не изменит этого.
Его член быстро наливается кровью. Пока он стоит наготове, я подсекаю корень ножом. Брайан рывком просыпается и резко садится на кровати. Его отрезанное мужское достоинство падает на живот. Черная кровь хлещет из раны с регулярным ритмом и пропитывает его шорты и жену. Он издает вопль баньши, судорожно пытаясь найти свой оторванный член. Жалкая пизда. Я пользуюсь возможностью кастрировать его, когда Лианна резко просыпается и понимает, что не может двинуться с места. Ее крики сливаются с бабскими криками ее мужа.
Брайан щелкает выключателем прикроватной лампы и смотрит на покрытый пятнами, скрученный кусок бесполезного мяса, зажатый в его дрожащих руках. Я бросаю в него яички, они отскакивают от его лица и катятся под кровать. Брайан видит меня и снова кричит. Он так бледен, что мне кажется, что он сейчас потеряет сознание. Лианна бьется в своих путах. Ее сочные, молочно-белые сиськи покачиваются, как две тарелки бланманже, оставленные на улице во время шторма.
Я бросаюсь на Брайана, держа нож Стэнли наготове. Лезвие вонзается ему в горло, заглушая его крик. Из отверстия вырывается гейзер крови, словно мощный выстрел, на рыдающее лицо его жены. Гравитация тянет его прямо вниз, на залитый кровью ковер. Он бьется в судорогах, как эпилептик во время менструации, а его мертвый член крепко зажат в его руке.