Два билета из декрета (СИ)
- И все же не совсем понимаю. - Я растерянно встала в хвост очереди, потеряв из вида картавого.
- Просто постарайся сделать так, чтобы к нему не приставали другие женщины, - от нервов голос Кати звучал болезненно. А может, положительный тест на вирус предупредил то, что не было пока заметно взгляду. Сзади меня подпер грузный мужчина, впереди стояла девушка с длинными волосами. Они пушились и лезли мне в нос, глаза, рот, так что хотелось отмахнуться, как от назойливой мошкары. - Яна, это важно, черт тебя дери!
- Катя, - вежливо начала я, отплевываясь от крашенных в блонд волос, – кажется, вы впутываете меня в какую-то странную игру…
- Никаких игр, я прошу тебя, как женщина женщину, пообещай мне.
- Ну, хорошо, пускай так, - наконец сдалась я, с нарастающим ужасом следя за приближавшейся ко мне фигурой. Виталик молча вывел меня из очереди, освободив из плена толстяка и Рапунцель. Я с благодарностью посмотрела в черные, как ночь, глаза, отчего тело привычно налилось свинцом. Физически ощущала, как по венам разогналась кровь и, наконец, стало легко дышать.
- Паспорт, - его горячая ладонь едва коснулась моей руки. Правой. Без кольца.
- Яна, - трещал телефон, - пожалуйста, поклянись, что не допустишь, чтобы какая-нибудь женщина…
- Да клянусь! - выпалила я, лишь бы от меня отстали. - Клянусь! Этого хватит или нужно еще присягу дать?
- Ничего не нужно, - облегченно выдохнула Гобра, - спасибо тебе. За все спасибо.
И отключилась, оставив меня один на один с тьмой угольно-черных глаз, в которой я, кажется, потерялась окончательно.
***
Игнатов сделал жест, чтобы я садилась первой, ближе к иллюминатору.
- Но мое место тут, – я кивнула на кресло посередине.
- А облака – там, не спорь.
На самом деле мне безразлично, что будет за стеклом: облака, радуга, звезды или пролетающий мимо Супермен. Больше всего на свете хотелось спать и плакать. А видеть кого-то и говорить – не хотелось. Я с ужасом представляла, что теперь, во время деловой встречи, не смогу молча отсидеться за спинами трех своих начальников и кивать в нужных моментах. Теперь придется по- настоящему работать, а я, кажется, этого больше не могла.
Самолет разогнался до предела; в ушах нарастал гул; сердце стучало так быстро, что можно было словить инфаркт прямо в полете; бесплатная карамелька со вкусом мяты прилипла к зубам и запечатала рот, как сургуч посылку. И только когда шасси оторвалось от земли и пилот набрал высоту, я смогла выдохнуть.
Ненавижу самолеты, но летать перестала не поэтому. Организовать полноценный отпуск для всей семьи – это дорого и невозможно, если рассчитываешь сохранить нервы в порядке. Время от времени у нас с Олегом появлялись то деньги, то желание, но так чтобы и то, и другое сразу – не совпадало. А ведь в этом году мы, наконец, решились отдохнуть где-нибудь в Греции или на Мальдивах...
Я с тоской подумала, что сейчас Миша мог бы смотреть в иллюминатор и задавать мне тысячный вопрос на беду пассажирам с соседних рядов. Варя бы съела весь хлеб из наших обедов и заснула на плече Олега.
Перьевые облака напоминали куски ваты в прозрачном пакете. Я рассматривала небо и мысленно благодарила Игнатова, что предложил мне свое место. Пока я отвернулась к окну, он не замечал моих слез.
- Томатный сок и чай, у вас есть ромашковый? Тогда лучше зеленый.
Я едва различала, о чем говорил Игнатов со стюардессой. Она была одета в серый костюм, цвета глаз моего сына. Миша не хотел отпускать меня в Москву и много плакал накануне. Я же разрывалась между желаниями наобещать ему горы подарков и послать работу к чертям в пекло, а в итоге выбрала третий вариант.
Позвала на кухню и поговорила, как со взрослым.
- Папа ушел навсегда?
- Нет.
- Папа больше нас не любит? – Дрожь в голосе выдавала сына с потрохами. Все это внешнее спокойствие было бравадой маленького напуганного мальчика.
- Любит. - За односложными ответами проще спрятать собственное смятение.
- Но он кричал на нас.
- На меня, милый. Или из-за меня, к вам это не имеет никакого отношения, поверь, я тебя не обманываю.
- Он придет, все снова станет хорошо?
- Разумеется, - так я нарушила обещание, данное сыну, и соврала.
Никто не знал, что будет дальше. Одно ясно: в семь лет нужно обсуждать Лего и новый мультик от Пиксар, а не развод родителей. Играть с друзьями на площадке, а не отвлекать сестру куклами в закрытой комнате, пока мама отмывает кровь со стены.
В самолете было так душно, что хотелось содрать с себя кожу. Кольцо на левой руке мешало, так что я медленно сняла его с пальца, но, подумав, надела обратно. Мысленно послала Олегу диарею неясного генеза и чтоб ни единого туалета в округе! Он не имел права бросать меня одну выкручиваться перед детьми! Мы оба накосячили и отвечать за это тоже должны вместе. Снова сняла кольцо, сжала в кулаке, так, что острые края оставили следы, и с силой, как гайку, накрутила обратно на палец. Ни единого звонка за сутки. Полный игнор и демонстрация обиды. Инфантильный мальчик слегка за тридцать. Кольцо опять оказалось на ладони и через секунду – на пальце.
Звук нарастал из вакуума все сильнее и сильнее, пока, наконец, не взорвался где-то у меня в голове.
- Если ты сейчас же не успокоишься и не выпьешь чай, то я тебя накажу.
Это был его голос. Я очнулась. Самолет, черно-белый фильм на экране, Игнатов и пластиковый стакан с чаем на откидном столике.
Виталик, не стесняясь, изучал меня и даже не думал отвести взгляд, когда наши глаза встретились.
- Только смерть непоправима. На самом деле всегда можно помириться, если ты этого по-настоящему хочешь. Чай, Яна. Пей, пока горячий, остывшим он на вкус как помои. Ненавижу пакетированный чай.
- И я, - тихо прошептала в ответ.
На самом деле хотелось сказать совсем другое. Страх, стеснение, обида – все это плотиной сдерживало рвущиеся наружу слова: «А что делать, если я не хочу мириться?! Что тогда, ты знаешь? Потому что лично я – нет».
***
Чаепитие с видом на облака. Невкусно, зато красиво. С некоторыми людьми тоже так: внешне соответствуют всем стандартам, золотое сечение Фибоначчи, сошедший на землю ангел, но в остальном – мудак. И стоит такому вот небожителю открыть рот, как ты печально вздыхаешь. Глупость, пошлость и разврат. Когда Олег сделал мне предложение, казалось, что мы будем идеальной парой. Вначале получилось красиво, но если копнуть глубже – невкусно. Кольцо на пальце левой руки мешало, и в конце концов я его сняла и положила в карман. Игнатов проследил за мной взглядом и задумчиво сказал:
- Сегодня все так хотят скорее жениться, что серьезное дело превращается в игру.
- Но вы, конечно, не такой, - обсуждать свои неудавшиеся отношения не хотелось, а потому я ушла в сарказм.
- Я не знаю, какой я. Просто если я женюсь, то это будет навсегда.
- Любовь, достойная классического романа. Он, она и бесконечность для них двоих.
- Или просто выгодный союз.
От такого признания глаза поехали на лоб. Хорошо, что я уже допила чай, иначе бы подавилась от неожиданности. И человек, опошливший самое прекрасное, что есть на земле, сейчас будет учить меня жизни?!
- Брак – это не всегда про любовь, Яна, - он верно считал удивление на моем лице. - В идеале – да. Но прежде всего это сделка, ты, конечно, со мной не согласишься.
- Ты планируешь объединить свое герцогство с соседним, чтобы пойти против короля, и ищешь выгодную партию?
- Я точно не планирую разводиться.
- Такое никто не планирует. - «Голый» безымянный палец раздражал настолько, что я спрятала руку под откидной столик. - Все хотят один раз и на всю жизнь.
- Пока другие просто хотят, я делаю, в этом мое преимущество.
- То есть ты ищешь богатую невесту? – не сдавалась я. Мысль, что Виталик мечтает в тепло пристроить ножки, вызывала радость. Волшебный принц оказался простым сапожником, и можно смело переходить к другой сказке. Я хотела добавить, что отношения с Сашенькой были бы куда выгоднее офисных поцелуев с Катей, та, по крайней мере, богатая. Но посмотрев на суровое, непроницаемое лицо шефа, благоразумно заткнулась.