Заноза для Огненного демона. Новогодний переполох в Рэйлине (СИ)
Последняя трезвая фраза в этом году. Дальше помню бутылку, передаваемую по кругу, отказ выпускать хромированное чудо, нагретое от тесных объятий, попытку застегнуть сапоги, бодая лбом стену и отмахиваясь от языка Джона, а затем глаза затянуло мутью, воздух подёрнулся рябью, а прихожую заполнил густой туман.
В молочной дымке растворились стены, шкаф, двери в комнаты, куча обуви, сброшенной у входа, голоса девчонок, местами нетрезвые и вытягивающие гласные, а когда она рассеялась, передо мной предстал пухленький лысый мужичок с бородкой, который принял важный вид и заговорил:
- Приветствую тебя, избранный, - осёкся, разглядывая перепуганных девиц, прочистил горло и продолжил. - Приветствую вас, избранные. Я Зигриус, посыльный бога Ариуса. Существует поверье, что Первую Звезду на небосклоне зажигает Бог добра и справедливости, именно он дарит надежду нашему миру на счастливую жизнь. Ежегодно, едва остроконечный вестник появляется на тёмном покрывале ночного неба, начинается отсчет времени, и каждый оборот все существа Рэйлина могут наблюдать, как загораются новые и новые светила, пока в конце серпня, аккурат к празднику Урожая, перед нами не предстает настоящий узор Бытия. А спустя неделю звезды начинают гаснуть, и вот к середине груденя в мире властвует настоящая Тьма. Каждый год Её приспешники стараются захватить власть над миром, но Ариусу всегда удавалось быть на шаг впереди. Вот только по тому же преданию в год Чёрного Дуба всё может измениться, и Тёмный Владыка поднимет свою голову, становясь властелином всего магического мира.
- Дайте угадаем, - с сарказмом прервала его Мира. - И как раз сейчас наступил этот год, да?
- Всё верно, - с толикой облегчения кивнул мужичок, радуясь понятливости девушек. - Ариус пропал, а тёмный эльф выкрал из Вечного Леса росток Чёрного дуба, и теперь только избранные могут спасти нашего бога, а вместе с ним и весь магический свет.
- Это Вы так тонко намекаете, что нам придется разбираться с проблемами, которые даже местному божеству не под силу? – уточнила Каролина с лёгкой издёвкой.
- Ну и где эти засранцы могут скрываться? – рвалась в бой Лютик. Мятеж подавить, старика освободить и по домам, а то там у нас елка, шампусик и оливьешка.
Я не воспринимала видение реальным. Скорее всего заснула на Вовкином диване в обнимку с половником, который до сих пор сжимаю в руках, а этот нелепый сон навеян книжками о сказочных мирах, да непонятным напитком, отравившим сознание.
- В пещерах под названием «зёв Тьмы», - прошелестел исчезающий мужичок, и мы потихоньку начали терять связь друг с другом.
Пропала Лютиэнь, обнимающая поскуливающего Джона, растворилась Каролина, вцепившаяся в ручку чемодана, пошла рябью Света, крепко удерживающая таз с оливье, испарилась тонкой дымкой Мира, так и не украсившая до конца ёлку, но до сих пор не выпустившая из рук ёлочные шары, на пару мгновений в воздухе повисла прозрачная пелена Глаши, сжимающей спасительную аптечку, а следом невнятная обстановка помещения, то ли с мебелью, то ли без, то ли со стенами, то ли с отсутствием их, погрузилась в темноту, возвращая меня в спокойный, надеюсь, сон.
Только сон оказался ещё чуднее, чем первый. Лунный свет отражался от кристально-белого снега, лежащего искрящимся одеялом на небольшой поляне, окружённой пушистыми ёлками и основательными соснами, и в этой снежной перине сидела, втянутая по пояс, я, в своём жёлтом платьице, в пышных панталонах, с половником, прижатым к груди.
Удивило то, что сон-то выдуманный, а зубы стучат в реале, и попе мокро и холодно совсем натурально, а волоски на руках покрылись инеем. Поозиралась по сторонам, задрала голову к небу, потрогала утрамбованный пласт под собой и приняла решение не сидеть, а попытаться отсюда выбраться. Сон, не сон, а превратиться в ледяную статую даже во сне не хотелось.
Кое как переползла на четвереньки, помогая половником, поднялась на ноги и, сделав шаг, провалилась по колено. И тут меня оглушила страшная догадка. Не сон вся эта хренатень. Дело было так – вышла в некондиции на улицу, меня посадили маньяки в машину, вывезли в лес и бросили. Прощупала одежду на целостность, понапрягала различные мышцы и отмела самое страшное. Недоделанные какие-то маньяки. Проблемные. Бросили, а сами в аптеку понеслись за виагрой.
- Боже ж мой, - прошептала, пригнувшись и всматриваясь в лесную темь. – Они могут вернуться.
В таком положении, пригнувшись грудью к ледяному настилу и поползла к ближайшей полосе деревьев, приняв чёткое решение пробиваться к народу. Половник страшно мешал, зарывался в снег, цеплялся за ветки, но я крепко сжимала его в кулаке, собираясь использовать в виде оружия и отмахаться от обидчиков.
Шла я недолго, судя по тому, что ноги ещё двигались, но ощущение было, будто иду целую вечность. Не буду перечислять и описывать что, а главное насколько у меня замёрзло, но как выберусь, первым делом куплю себе панталоны с начёсом и ватные штаны.
Избушка выросла внезапно, стоило повернуть в сторону просвета и вывалиться из цепляющегося кустарника, покушавшего на мои оборки. Она выглядела нежилой и устрашающей, как в фильмах ужасов демонстрируют домики с разной нечестью и упырями в человеческом обличие, и я бы к ней не подошла, если бы у меня был выбор. Холод, снег, поднимающийся ветер и мой лёгкий наряд выбора не давали.
Забравшись окоченевшими ногами на невысокое крылечко, перекошенное от сырости, несмело ударила кулаком по двери, но в ответ звенела морозная тишина. Чёрные окна и запущенный вид меня не обманули – в неуютной избушке никто не жил, и я решилась и толкнула дверь, которая со скрипом отворилась.
В темноте ничего нельзя было разобрать, только расплывающиеся контуры мебели, подсвеченные слабым сиянием луны. Казалось, что в промёрзших стенах было ещё холоднее, чем снаружи, но отсутствие ветра, врывающегося под рюши платья, и скрипящего снега, заползающего в сапоги и колготки, давало надежду пережить эту ночь и найти способ согреться.
Наощупь пробралась к столу, пошарила по нему руками и наткнулась на лампу, похожую на керосинку. Под ладонь попался странный предмет, похожий на большую прищепку, но сделанный из шершавого камня. Нажала, отпустила, и темноту прорезала искра на конце странной прищепки. Сняла с лампы плафон, поднесла найденную зажигалку к отверстию, щёлкнула, и неровный огонь затрепыхался, борясь с морозностью воздуха. Огляделась, с удовольствием заметила печку и дрова, аккуратно сложенные сбоку, на лежанке лоскутное одеяло, грязное наверно, но сейчас неважно.
Никогда раньше не разжигала печь. Видела, как это делал дед, когда ездила к нему в деревню в детстве, но, как говорится: «русская баба, и коня, и избу, и мужика в бараний рог скрутит», так что печка – как два пальца об асфальт. Накидала дровишек, запихала найденную тряпку, так как бумаги не нашла, воспользовалась зажигалкой, нажимая, пока тряпка не затлела.
Запах горелого, мокрого тряпья пополз по помещению, режа затхлой вонью глаза и вызывая першение в горле. Подёргала какие-то заслонки, выдвинула железный рычаг в трубе, и пламя пошло по поленьям. Несколько минут, и печка весело трещала, делясь сухим теплом, вымещающим промёрзлость и сырость.
Не сдержала ликующий смешок, радуясь, что не замёрзну в лесу и моим телом не полакомится зверьё, переворошила одеяло и подушки на сбитом из досок лежаке, попыталась заткнуть брезгливость, кутаясь в грязное покрывало, заперла дверь, задула лампу, чтобы вернувшиеся маньяки не могли меня найти, и завалилась спать, измученная стрессом и холодом.
Глава 2
Александра
Вот хочется верить, что утро вечера мудренее, что, то был кошмарный сон, что всему виной знаменитый перепил, но реальность оказалась жестокой. Сквозь грязное, маленькое окошко пробирались солнечные лучи, обличая тусклым светом всю убогость обстановки - закопчённые стены, грубо сколоченную мебель, потрескавшуюся печку, дышащую последними крохами тепла.