Книжный мотылек. Предубеждение (СИ)

Спасла меня Честити, которая, обнаружив меня в гардеробной в полной прострации, всплеснула руками:
— Все-таки виконтесса была права, и вы предпочли одеваться самостоятельно. Мисс Амели, право, иногда вы ведете себя, как ребенок!
Чес ловко вытеснила меня из гардеробной и закрыла за собой дверь, чтобы практически сразу выйти оттуда с триумфом победителя. Я только вздохнула про себя — простенькое платье нежно-фисташкового цвета, с длинным рукавом и весьма скромным декольте, было совсем не похоже на то, что я представляла в своем воображении. Впрочем, спорить с камеристкой тетушки я не стала — внятно сформулировать что, а, главное, зачем мне это надо, я бы не смогла. Да и само платье, в отличие от остальных, казалось мне незнакомым.
— Вот, мисс Амели, то что надо! — Провозгласила Честити, разглаживая только ей заметные складки. — Сайдорская шерсть: мягонькая, лёгонькая, но греет на совесть. Уж не знаю, как они этого добиваются.
Я припомнила, что счет именно на это платье привел меня в ужас и толкнул на весьма необдуманный поступок: я потребовала у тетушки вернуть платье Мадам, либо позволить мне самой оплатить его покупку. В результате дело кончилось короткой, но яростной словесной стычкой, из которой, как обычно, тетушка вышла абсолютной победительницей. Я же в гневе велела Пруденс: «Спрятать это несчастное платье так, чтобы глаза мои его не видели». Видимо, Прю честно выполнила мое указание — оставалось только гадать, как Чес удалось разглядеть его между множеством других.
Я мысленно попрощалась с мечтой выглядеть сегодня хоть сколь-нибудь сногсшибательно и пристроилась у трельяжа, попросив у Честити «сделать волосы как обычно». Прямой пробор, высокий узел из кос, мелкие локоны надо лбом и у висков и простенькое платье — мне казалось, что весь мой сегодняшний вид будет навевать мысли о скуке и благопристойности. Оставалось только надеяться, что мистер Файн сможет сдержать зевок, и, как воспитанный человек, будет не слишком часто поглядывать на часы, в тайной надежде сбежать домой.
К моему удивлению, результат оказался лучше, чем я ожидала, особенно, когда по настоятельной рекомендации камеристки, я тронула губы блеском. Девушка, отражавшаяся в зеркале, казалась очень юной и обманчиво беззащитной.
Когда я спустилась вниз, выяснилось, что баронесса и мистер Файн уже прибыли, и устроились в каминной гостиной. Мое появление там прошло практически незамеченным: тетушка с подругой были увлечены друг другом, а мистер Файн задумчиво рассматривал рисунок на коробке, которую держал в руках. Первой меня заметила баронесса, которая совершенно неожиданно для меня с легкостью поднялась с дивана, и сердечно расцеловала меня в щеки.
— Гасси, как приятно, наконец, выбраться из этого гадюшника в нормальный дом! — Заявила она, отступая на шаг, и с удовольствием рассматривая меня. — Ведь есть же на свете нормальные женщины! Но нет, мои старшие внуки все в их непутевого отца. Неудивительно, что Рауль, глядя на них, никак не хочет остепениться! А ведь он уже разменял четвертый десяток.
Мистер Файн, видимо услышав свое имя, оторвался от своего занятия и смотрел на баронессу теплым, чуть насмешливым взглядом.
— Рауль, негодник! — Баронесса переключилась на него. — Когда ты уже женишься? Я так и умру, не дождавшись внуков?
— Бабушка, — Рауль поднялся на ноги и отвесил церемонный поклон, не выпуская коробки из рук, и продолжил совершенно серьезным тоном. — Осмелюсь заметить, что дождаться от меня внуков вам действительно не удастся — мои дети будут приходится вам правнуками.
— Видите, каков? — Баронесса с гордостью прошествовала на свое место.
Мистер Файн же проводил бабушку взглядом и обернулся ко мне. Если бы этоне был Тот-Самый-Рауль, я подумала, что он смущен и собирается с духом — настолько странным был его взгляд.
— Мисс Дюбо, — сказал он, делая шаг вперед. — Позвольте мне взять на себя смелость и вручить вам подарок на Рождество.
Я замерла от неожиданности: мысли лихорадочно заметались. Подарок от мужчины незамужней девушке? Это было немыслимо! Преподнеси Рауль этот подарок в публичном месте, мне бы не оставалось ничего, как отвесить наглецу пощечину. Боюсь, правда, что даже это бы не избавило меня от кривотолков и пятна на репутации — сам факт подарка просто кричал бы о предосудительной близости наших отношений. С другой стороны, при всех недостатках Рауля, он не походил на человека, пытающегося устроить безобразный скандал в доме, где ему рады, и хозяйку которого он, несомненно, уважает. Более того, я была уверена, что и баронесса, и тетушка, как бы ни благоволили они Раулю, не допустили бы, чтобы в их присутствии произошло нечто предосудительное. С этим подарком определенно было что-то не так.
 
Я испуганно глянула на протянутую мне коробку и отступила на шаг, для верности сцепив руки за спиной и стараясь не думать, как это выглядит со стороны.
— Весьма… неожиданно, — наконец смогла выдавить я. — Право, мистер Файн, это совершенно лишнее.
— Боюсь, я вынужден буду настаивать. — Рауль шагнул, снова сокращая разделяющее нас расстояние.
Отступать во всех смыслах было бы глупо, поэтому я ринулась в атаку.
— Мистер Файн, я безмерно благодарна за вашу дружескую заботу. Однако мое воспитание не позволяет мне принимать подобные подарки!
Коробка была тут же подсунута мне прямо под нос.
— Мисс Дюбо, может быть вы хотя бы взглянете на него? — Кажется, мистер Файн начал сердиться.
— Милочка, почему бы тебе, в самом деле, не открыть коробку? — Неожиданно подала голос тетя Гасси, за секунду до этого казавшаяся полностью погруженной в разговор с баронессой.
Я сдалась. Нерешительно протянув руку, откинула крышку, чтобы тут же восхищенно ахнуть и запустить в коробку обе руки.
— Шаль, моя шаль! Я думала, что потеряла её! Мистер Файн, вы… Вы — чудо! Но как? Где?
— Вы забыли её на скамье в церкви, когда уезжали с крестин младшей Ванье, — Рауль отставил опустевшую коробку в сторону. — Я знаю, что эта шаль вам дорога, поэтому взял на себя смелость забрать её из церкви, чтобы вернуть лично.
Я прижимала драгоценную находку к груди, все еще не в силах поверить в произошедшее, когда меня обдало стыдом: приходилось признать, что я была несправедлива, ожидая от мистера Файна подвоха, в то время как он… Коктейль из радости и стыда был настолько крепок, что я не выдержала и кинулась к Раулю на грудь, крепко обняв его за шею свободной рукой.
— Мистер Файн, я так вам благодарна!
К сожалению, я сообразила, что делаю что-то не так, только когда Рауль замер и словно закаменел. Пискнув от ужаса, я отскочила, как ошпаренная, покраснела, и, прижав к себе шаль двумя руками, выскочила за дверь, пробормотав, что хочу отнести её к себе.
В своей ванной я долго плескала себе в лицо холодной водой, тщетно пытаясь справиться с румянцем стыда, не желающим покидать мои щеки, и на множество ладов костеря саму себя и свою импульсивность. Будь моя воля, я бы заперлась в своей спальне и отсиживалась там до самого отбытия гостей, но тетушка послала за мной Честити. Пришлось взять себя в руки и снова спуститься вниз, однако заставить себя посмотреть на мистера Файна я так и не смогла. Не знаю, что подумали про это тетушки — мое возвращение в гостиную они встретили с самыми безмятежными улыбками. Спас положение лакей, заменяющий в эти дни Сандерса, объявив, что обед подан.
Рауль, как и положено, предложил тетушке руку, мы с баронессой пристроились сзади, и наша небольшая процессия двинулась ко входу в столовую. В дверях Рауль остановился, пропуская тетушку вперед.
Могу поклясться чем угодно, что эти две старые интриганки репетировали, и не один раз: ничем иным невозможно объяснить, почему одна из них слегка замешкалась, а вторая, наоборот, заторопилась вперед ровно в тот момент, когда я поравнялась с мистером Файном.
Тетушка, шедшая первой, обернулась, вынуждая меня остановиться, и неожиданно просияла, словно ребенок при взгляде на новую игрушку.