Спасти футболиста (ЛП)

От моей эмоциональной вспышки Орео вскочил со своей постели и предупреждающе зарычал на меня. Я бросил взгляд, говорящий о том, что не был впечатлен. Один стакан молока и я приведу в порядок эту подпорченную «печеньку».
— Кажется, Орео не оценила твоего отношения, Крис. Этого само по себе было бы достаточно для того, чтобы заставить меня задаться вопросом о твоем характере — вопросы, на которые, я уверен, тебе не захочется отвечать, — сказал он. — К счастью для тебя, собаки многогранны. Они могут распознать очень важные моменты, когда видят кого-то, но я также видел собак, которые творили чудеса с людьми, которые нуждались в… каком-то сдвиге в будущем, давай назовем это так?
— И на что ты намекаешь? — спросил я.
— Ты создал это дерьмовое шоу, поэтому теперь это будешь разгребать ты.
Я нахмурился. Разгребать?
Кент потер ладони, будто бы наслаждаясь тем, что должно было последовать дальше.
— Когда ты не на тренировке, не в тренажерном зале или не на поле, спасая наш нынешний сезон, ты будешь волонтером в местном собачьем приюте.
Он шутит? И что я должен был делать? Кормить, купать и гулять с кучкой собачонок, которые грызут пятки? Бросать тарелку Фрисби?
— Я на самом деле не лажу с собаками, Кент, — сказал я, сохраняя свой голос бодрым, в надежде, что он просто прикалывался. — Не мог бы ты познакомить меня с одной из тех организаций, которые работают с реабилитационными центрами в округе?
— Я мог бы, но какой урок ты выучишь? Мне кажется, у тебя достаточно других проблем помимо навешивания ярлыков, — сказал он. — И в любом случае, если я отправлю тебя в детскую больницу, одену тебя как Супермена, так что ты сможешь позировать у постелей больных детей, эти картинки не сделают из тебя Супермена, более того, я уверен, что это отразится отрицательно на твоем же собственном тщеславии.
— Да, но приют для собак? Это вряд ли слишком значительно, — сказал я, смирившись с тем, что Кент сделает так, что я не смогу отступить от того, что он снова рисовал для меня. — Я мог бы заниматься чем-то другим вроде благотворительных пресс-туров или появляться в общественных столовых, или быть более активным в юношеской лиге НФЛ, чем я уже занимаюсь. Это мне на самом деле нравится. Я не шучу, когда говорю, что я не «собачник».
Кент покачал головой.
— Ты не понимаешь меня, Крис. Собаки — самоотверженные, преданные животные — качества, которым ты мог бы поучиться — поэтому, я не беспокоюсь о том, что мне может понадобиться три гончие, чтобы затащить твой зад в приют завтра утром, — он пронзил меня это-не-было-просьбой взглядом. — Это наказание, мистер Лалонд, а не PR задание. Ради себя самого, я советую тебе отнестись к этому, как к покаянию, что это… последний шанс.
— Как долго мне придется быть волонтером? — спросил я. Да, я облажался по-королевски, но почему Кент обращался со мной, как с маленьким ребенком?
— До тех пор, пока владелец приюта не подпишет твою успешно пройденную реабилитацию, — ответил он. — Мы будем просить эту бумагу каждую неделю.
Подняв руку в воздух, я раздраженно вздохнул и сказал:
— Ты это говоришь так, как будто я буду посещать исправительную школу.
— Это твой вывод. Которому я не буду ничего возражать, — Кент пожал плечами. — Но имей в виду, если ты нарушишь правила, если ты не спасешь самую грустную, старую дворнягу с самой искусанной шкурой, которую ты только найдешь в этом приюте — и ты сделаешь это с улыбкой — то скамейка запасных будет самой наименьшей твоей проблемой. Пришло время приласкать что-то еще кроме собственного эго.
Глава 2
ХЕЙЗЕЛ
Прощания, какими бы восторженными они не были, никогда не были легкими. Было сложно не привязаться и не чувствовать себя так, как будто ты терял маленькую частичку себя самого. Хотя, с годами я привыкла говорить «прощай». В моей работе это говорило о том, что я сделала свою работу и сделала ее хорошо. А это было самым главным.
— Знаешь, я обычно настаиваю на том, чтобы мужчина купил мне обед, прежде чем он поцелует меня, но ты слишком милый, чтобы противостоять тебе, — сказала я, почесывая Канноли за ухом, пока он облизывал мои щеки, его морда утыкалась в мою ладонь, в его зад без хвоста шевелился из стороны в сторону, выражая чистый восторг.
 
Порода корги была общительной, дружелюбной, упорной, но когда Канноли появился в приюте пять месяцев назад, я быстро поняла, почему три другие организации списали его со счетов, считая совершенно безнадежным. Он отказывался покинуть свою конуру, забившись в угол и свернувшись клубком, и когда я наконец ухитрилась вытащить его, то он бросился на меня. В нем не было ничего — только кожа и кости, его шерсть, которая должна была иметь мягкий и плотный подшерсток и плотную верхнюю часть, практически полностью отсутствовала. Даже после того, как Канноли привык ко мне, самые простые задачи, как купание и прием пищи, причиняли постоянное беспокойство, от чего его маленькие ножки сотрясались от дрожи — годы, проведенные на улице, когда он защищал себя, потому как люди наносили немалый урон.
Теперь Канолли был пышнее, чем печенье, в честь которого был назван, и в два раза милее. Вся правда состояла в том, что большинство приютов не было оборудовано для тех случаев, когда животных оставляли без присмотра, получали жестокое обращение или им требовалась серьезная реабилитация — они желали спасать так много животных сколько только могли, а это значило, что им нужен был быстрый оборот и пристроить животных в скорейшее время. Я же выбрала для себя другой, более индивидуальный подход. Хотя это и требовало больших затрат, более длительного времени и это был бóльший стресс, но такие моменты как этот с лихвой все компенсировали.
Я поднялась, моя рубашка неряшливо была облеплена собачьей шерстью, и я улыбнулась Имоджен — новой «маме» для Канноли. Она тоже принимала участие в том, чтобы обнаружить Канноли за мусорными баками и привести ее сюда, в приют, несколько месяцев назад.
— Не думаю, что вы могли бы выбрать более любящего друга для того, чтобы сделать его своим. Каннолли — тот мальчик, который изменился, и ему это идет, — сказала я, выводя ее из основного питомника в коридор.
— Это чудо. На самом деле. После того, как другие организации отказались от него, я рада получить шанс у «Неизбежное Спасение» и тому, что смогла привести сюда Канноли, — сказала Имоджен, когда я вела Канноли к главному входу. — И то, что вы сделали все, чтобы у нас был такой прогресс.
— Я рада, что вы вернулись, чтобы забрать его к себе. Ему понравиться жить в своем постоянном доме вместе с вами, — я указала подбородком на Канноли, который каждую секунду оборачивался к Имоджен, чтобы убедиться, что она по-прежнему была там.
Еще одно правильное, постоянное место жительства, и в этот раз еще и с дополнительной выгодой.
Имоджен была директором в Общественном Фонде Колорадо и специально работа на мероприятии Денверский День Пожертвований — ежегодная феерия благотворительности, которая могла помочь повысить информативность и обеспечить денежную поддержку некоммерческим организациям по всему региону.
За прошедшие годы я подавала несколько заявок, но приюту «Неизбежное Спасение» не одобрил ни одной, потому как было столько других, более крупных организаций для животных, у которых были давние связи, которые спасали намного больше животных, чем могла это сделать я. На этот раз я решила принять более активные меры и пригласила членов отборочной комиссии Денверского Дня Пожертвований посетить приют, чтобы они могли увидеть своими глазами, на что способен «Неизбежное Спасение». Также помогло и то, что теперь у меня были Имоджен и Канноли.
 
— Я ценю то, что вы приняли мое приглашение посетить приют, — сказала я, провожая ее к стойке регистрации, чтобы передать коробку для Канноли, где лежала ее любимая, наполовину сгрызенная пластиковая игрушка, маленькое одеяло, на котором она любила спать, и мешочек с собачьими бисквитами, которые я недавно испекла.