Борцы с нечистью. Том 1 (СИ)

Кажется, там никого не было, но на кандилах мерно горели свечи, создавая уютный полумрак. Во многие тяжкие моменты гонимые укрывались в храмах, как в убежищах, как в местах последней надежды. Однако здесь Лёха наоборот чувствовал себя словно в западне, так что уже и пребывание в кошмарном сумраке снаружи воспринималось предпочтительнее. «Фух, лучше не наглеть настолько, чтобы лезть через главный вход, — рассудил юноша. — Попробую выбраться через окно. Да, где алтарь, там должны окна выходить на задний двор. Ну, как во многих церквях».
Словно домашняя мышь, Лёха прислушивался, нет ли поблизости кого, а потом перебегал от одного укрытия к другому. Сперва он спрятался за амвоном. Затем юркнул к алтарю с позолоченным ковчегом — тем самым, в котором якобы хранились мощи святого. Затаился у жертвенника, рядом с высоко расположенным окном. Достаточно только прыгнуть, ухватиться за карниз и…
Со стороны притвора послышался ритмичный стук. Кто-то уверенным шагом топал в сторону алтаря. Лёха дёрнулся к окну, но страх быть обнаруженным заставил поколебаться. Момент был утерян, так что вместо безоглядного бегства юноша понадеялся отсидеться за жертвенником. Только разок выглянул, чтобы проследить за вошедшими.
Их было трое — отец Лука, боярин Воротинский Михаил Андреевич и, кого Лёха меньше всего ожидал увидеть, Еремей. Тот самый купец, что намедни живо болтал с Олегом на торгу. Все трое о чём-то переговаривались. Лёха вжался в алтарь, стараясь утихомирить бешеное биение сердца и своё шумное дыхание.
— Последние сомнения отпали, — с негодованием говорил боярин. — Они из службы, будь она неладна. Надобно было задержаться и позволить волколакам разорвать их на куски, да сын по горячности своей сызнова полез вперёд выяснять, что там за переполох. Теперича носятся по Залесному. Как некстати.
— Ничего, они не уйдут, — заверил Еремей. — Сумрак заставит их плутать, пока не ослабнут. Тогда-то и сцапаем.
Они подошли достаточно близко к алтарю, чтобы Лёха мог отчётливо слышать каждое слово. «Но ближе не надо! — взмолился юноша».
— Добро, — Воротинский посмотрел на алтарь. — Ибо остался лишь один шаг до получения новой силы. Так ведь?
— Истинно, — это, как понял Лёха, говорил отец Лука. — Кровью ещё одного агнца осталась окропить алтарь, дабы высвободить из мощей последний поток силы. И тогда уж никто во всём царстве и далеко за его пределами не сможет тягаться с тобой.
«Да уж, последние сомнения точно отпали, — поразился Лёха. — И поп, и боярин стоят за всей хренью в округе Залесного. Только вот что за силу они высвобождают из останков? А впрочем… если эти двое — первопричина местных проблем, и они не знают о моём присутствии, то-о… Я могу внезапно выпрыгнуть, и закончить всё двумя быстрыми ударами. Они не должны успеть опомниться, нападение на главной базе будет неожиданностью. Убью их, и кошмар разом оборвётся».
Лёха сжал кулак и почувствовал между пальцами холод магической рукояти. Энергии ещё хватало, чтобы стабильно поддерживать волшебный клинок. От дерзкой идеи с таким трудом замедленное сердцебиение заколотилось так, будто сердце старалось прошибить грудную клетку.
— Тогда надобно поспешить, — хмуро сказал боярин. — Хучь мы и захватим борцов, в службе всё равно посматривают на Залесное, могут тут прятаться и другие ихние осведомители. Стало быть, вскоре они в открытую пошлют сюда новые отряды и привлекут государевых людей. Время поджимает и посему агнца в жертву приносим в эту седмицу.
«Боярин — сильный маг, — лихорадочно думал юноша, гадая, склоняется ли он к трезвой оценке своих возможностей или же оправдывает нерешительность под видом здравомыслия. — Если провалю первую попытку, то мне хана».
— Хорошо, буде как ты повелел, — сказал Лука.
— Борцы те оказались дюже крепкими, — судя по удаляющемуся голосу, Воротинский пошёл к притвору. — Придётся самим вмешаться. Идём, Еремей.
Лёха так и не осмелился. Разжал пальцы, магический клинок рассеялся. Послышались шаги, а потом и стук дверей. Только отец Лука всё ещё находился в зале. И зачем-то ходил туда-сюда.
 
«Проваливай… проваливай, блин… уходи! — беззвучно повторял Лёха, как заклинание».
Пока священник бродил по храму, взор юноши блуждал по стене у жертвенника. Сперва беспорядочно и ни за что не цепляясь, но постепенно взгляд всё чаще скользил по иконам, пока не застыл на одной из них. Небольшой, если сравнивать с другими, да и не самой примечательной, однако чем больше Лёха засматривался на неё, тем более знакомой она казалась.
«Блин, по размеру и очертаниям очень смахивает на ту иконку, которую в заброшенном храме отыскал! — пришло озарение. — Вроде „Троица“. Но надо поближе посмотреть. А как это сделаешь сейчас? Не самое подходящее время…»
— Это чего ещё? — пробормотал Лука.
Он присел, разглядывая пол.
— Кровь, — флегматично отметил священник. — Дурни. Говорил же промывать полы и утварь лучше.
Лука уже начал было вставать, но вдруг на несколько секунд замер в полусогнутой позе, а затем вновь склонился. И коснулся пальцем пятна крови.
— Свежая, — промолвил священник.
Только сейчас Лёха запоздало сообразил, что исцеляющие раны монахини рассеялись, и рана на плече вновь открылась, а вместе с этим возобновилось кровотечение. Не настолько опасное, чтобы угрожать жизни или ослабить, но достаточно сильное, чтобы немного наследить.
Отцу Луке этого «немного» хватило с лихвой. Несмотря на полумрак, он приметил другие кровавые пятна, больше всего сосредоточив внимание на том, что темнело у жертвенника, за которым скорчился Лёха.
  
Глава 15
 
— Слабое место бычары
 
Если прежде Лёха молился всем силам небесным и земным, чтобы священник не подходил к жертвеннику, то сейчас, наоборот, желал как можно большего сближения. И отец Лука неспешно подходил, неотрывно смотря на Лёхино укрытие. Когда же до жертвенника осталось около десяти шагов, священник остановился. Последовало несколько долгих мгновений безмолвия, только колеблющиеся огоньки свечей напоминали о том, что течение времени продолжается. Лука всё вглядывался в жертвенник, будто пытаясь проникнуть взором сквозь его поверхность…
Лёха вскочил на него, и прыгнул на священника подобно кошке. Растянувшись в воздухе, юноша отвёл руку с магическим клинком, приготовившись колоть прямо в лицо священника. Это был головокружительный по своей скорости и длине прыжок, которым восхитилась бы даже Ирина, будь она здесь. Лезвие с шипением пронзало воздух, но когда оно оказалось в нескольких сантиметрах от глаза Луки, то столкнулось с невидимой преградой. Священник сотворил магический щит.
Лёху это не смутило: сразу после устойчивого приземления он кинулся в отчаянную атаку.
— Ар-р-р, ха! — рычал юноша, с разных сторон нанося серию ударов.
Лука пятился под натиском, защищаясь полупрозрачным серебристым куполом. А Лёха не ослабевал наступление, твёрдо вознамерившись пробить защиту и покончить со священником. Но Лука смог поймать момент, чтобы контратаковать мощным воздушным потоком.
Парня так отбросило, что он полетел вверх тормашками. Однако безжалостные тренировки с Олегом не прошли даром: Лёха словно акробат совладал с полётом и, сделав сальто, упал на ноги. Отдача от воздушного удара потрясла всё помещение, так что свечи погасли, со звоном попадали кандила и незакреплённые иконы.
Священник видел боевое пламя в глазах парня, и понял, что если тот получит короткую передышку, то непременно пойдёт в новую атаку. А потому Лука пустил «встречный пал». По команде священника на полу сгустилась чёрная пелена, из которой появились костлявые руки — столь длинные, что будучи вытянутыми доставали до Лёхиной макушки. Только они собирались не рост мерить, а схватить юношу и разорвать его на куски.
Пришлось отмахиваться от колдовских рук, что тянулись с разных сторон. Некоторые из них Лёха перерубал, но взамен каждой посечённой конечности вылезала пара новых. Ничего иного не оставалось, как отступать к жертвеннику, позабыв про Луку. Парень быстро сообразил, что продолжать схватку в этом месте, где мало пространства для манёвренности — смерти подобно. До священника-колдуна не добраться, а защитой бой не выиграть.