Хозяин пустыни (СИ)

«Что ж, каждый сделал свой выбор» – переубеждать никого ни в чём не собираюсь. И, в любом случае, к чужому мнению не прислушаюсь.
– Разберёмся, – пока нет желания говорить с ними, не вижу смысла. По крайней мере, в ближайшее время точно. Сейчас, когда Диана родила, ей требуется покой, а не скандалы и выяснение отношений.
«Моя семья, моя жена, мои дети!» – наша жизнь других людей, пусть и близких, не касается!
***
Ещё бы Алия мозг не выносила… Совсем обнаглела. Бесцеремонно ворвалась в комнату, начала кричать и сыпать обвинениями: подвергла сомнениям моё отцовство, а Диану вовсе – шлюхой обозвала. Это уже слишком, подобную выходку я не намерен был терпеть. Для начала выгнал, хотя этого недостаточно – настало время поговорить о разводе, как и о своём решении – обязан поставить в известность её отца.
Я не просто устал от неё… Надоела до тошноты! Кроме презрения и отвращения – ничего не испытываю, она уже не раз показала истинное лицо, сняв маску притворства, за которой пряталась, подстраиваясь под обстоятельства и выкручиваясь как змея. Но лишь до тех пор, пока ей было выгодно и удобно так делать, когда думала, что является номером один для меня, когда была довольна жизнью, а стоило столкнуться с конкуренцией, то гнилая натура обнажилась.
И какие ещё «сюрпризы» вылезут наружу? – как знать.
Теперь наведу порядок – избавлюсь от гадины.
Понимаю, Алия отстаивает права жены, пытается вернуть прежнее положение, забывая о правилах поведения. Пожалуй, даже не я нужен ей, как всегда старательно доказывала. Занять главное место в моём доме – вот, к чему стремилась, по факту заботясь о личном комфорте и интересах – собственная персона заботит и волнует.
Согласен, я не лучше, такой же. Только мне, как мужчине, по статусу позволительно быть на несколько позиций выше: на моих плечах лежит огромная ответственность за всю семью, а, следовательно, моя требовательность, принципиальность – оправданы, логичны и закономерны.
А кто Алию этому учил? – для женщины, тем более мусульманки, это недопустимо. Раньше она гораздо скромнее была, хоть и не отличалась абсолютной покорностью. По крайней мере, проявляла уважение, даже если в чём-то не соглашалась со мной – своё мнение так яро не озвучивала. Куда всё подевалось? – ответ прост: чего не было, того не было. Воспитание у неё «хромает», традиции не чтит. Вот пусть её родители с ней мучаются и работают над ошибками, если захотят.
В сложившейся ситуации я тоже виноват, ведь женился добровольно, никто не навязывал этот брак, не заставлял – это мой выбор. Сам себя наказал этим. Причём, придётся набраться терпения и ждать, пока состоится окончательный развод: по нашим законам должно пройти три менструальных цикла, вне зависимости – были ли мы близки или нет, вдобавок этот срок даётся на размышления и примирение супругов.
Не отрицаю, были в словах Алии здравые зёрна. Есть ряд причин и поводов для претензий, особенно, что касается девочек – мало внимания им уделял. То же самое можно сказать о наших с Халимой дочерях, и ни для кого не секрет – дети побаиваются меня.
Но я исправлюсь! Зато моё отношение к двум другим жёнам от этого не изменится. Уже никогда.
Для себя я всё решил.
И, убедившись, что в данный момент Диана остро не нуждается в помощи, самочувствие у неё хорошее, сыновья уснули, а она может отдохнуть, я со спокойной совестью ушёл. Не забыл оставить ей телефон, чтоб позвонила своей матери и сообщила новости. Интересно, как они пообщаются? Надеюсь, моя жена не станет скрывать подробности их беседы и честно обо всём расскажет.
Ну а мне так же предстоит непростой разговор с Алией.
Опять истерику устроит…
Глава 12
Я сказал слуге передать Алии, что буду ждать её в своём кабинете.
И пока она не пришла, размышляю над дальнейшей жизнью и планами…
В первую очередь, волнует судьба младших дочерей: ни Самира, ни Саида не должны почувствовать недостаток внимания и тепла. Лишиться матери в столь раннем возрасте – может негативно отразиться на их детской психике. Понимаю это и сделаю всё зависящее от меня, чтобы избежать подобных последствий. Если вся семья приложит максимум усилий и стараний, то у нас получится.
 
Поддержкой Дианы я уже заручился, она не отказалась взять на себя заботы о Саиде – ей девять месяцев, малышка ещё нуждается в грудном молоке, несмотря на то, что твёрдую пищу тоже ест. С трудом представляю, как моя жена справится с тремя маленькими детьми, тем более двое из них – новорождённые.
Но и я не собираюсь увиливать от обязанностей, буду помогать, принимать во всём активное участие. По сути, с нуля учиться азам родителей – стать отцом на деле, а не на словах, когда просто знаешь о существовании детей и не более того, как это было раньше. А мнение Халимы даже спрашивать не надо – без вопросов займётся воспитанием Самиры, которая ненамного старше своей сестры, всего-то на год.
Обе женщины заменят девочкам мать, ведь я настроен категорично – после развода, близко не подпущу Алию к ним, если увижу и пойму главное, что им без неё лучше. И, если честно, сомнения гложут, так ли они важны ей – по-моему, только на собственной персоне зациклена и, кроме себя, никого не замечает.
Вот это я и хочу выяснить, прежде чем окончательно решить, как поступить. В интересах дочерей должен действовать, по принципу – «не навреди», хотя, объективно говоря, у неё нет никаких прав – дети принадлежат мужчине. Таковы наши законы.
Возможно, пойду на уступки, но не факт.
***
Алия и не подумала соблюдать правила элементарных приличий: вошла без стука, приглашения и прочих условностей. Уселась в кресло напротив моего стола, не спросив разрешения, и уставилась удивлённо-растерянным взглядом, как будто ничего не произошло, а той выходки, с оскорблениями и обвинениями, не было. Молча хлопает ресницами и изображает беззаботный непринуждённый вид. На долго ли её хватит?
«Ну и наглость… беспросветная тупость и недальновидность» – глупая, глупая девчонка.
– Встань, – приказал.
– Саид… – возмутилась.
– Встань, я сказал, – требовательно повторил.
Она всё-таки подчинилась. Поднялась. Выпрямилась с величественной осанкой. При этом смотрит с вызовом, гордо задрав голову, словно права в своём поведении, а я беспочвенно придираюсь. Осталось капризно топнуть ногой, упереться руками в бока и обиженно надуть губы.
«Какая дура…» – реально не понимает, для чего позвал?
– Ты все манеры забыла? Мозг оставила где-то? – «а точнее, пусто там всегда было».
– Всего лишь добиваюсь правды и справедливости. Как ты мог простить её? Она подсунула тебе нагулянных детей – чужих! Примешь этих ублюдков как своих? Они – не твои сыновья!
Громкое заявление Алии вызвало неожиданную и странную для себя самого реакцию – я рассмеялся, глядя ей в глаза, в которых отчётливо отразилась злость, негодование и едва сдерживаемые слёзы.
– Зависть никогда никого не украшала. О какой справедливости ты говоришь? После того, как пыталась отравить Диану, избавиться от неё, рассчитывать уже не на что, увы. К твоему сожалению, мне нечего тебе предложить.
– Муж мой… – она подалась вперёд, но я остановил предательницу жестом руки. 
– Не приближайся, и я больше не муж тебе, — «даже не спросила, кто именно рассказал подробности случившегося тогда, на свадьбе». 
– Саид… – Алия рухнула на колени, – пожалуйста, нет… не делай этого…
«Надо же, неужели догадалась, к чему клоню».
– Видит Всевышний, я долго терпел и причин предостаточно так поступить…
– Нет, умоляю…
– А ведь давно пора…
– Нет! – она закричала, перебив меня, и расплакалась.
– Я развожусь с тобой.
– Прошу, нет… – дрожащим заикающимся голосом произнесла.
– Я развожусь с тобой.
– Саид…
– Я развожусь с тобой.
Совсем не жаль её. Заслужила!
***
Алие даже мозгов не хватит проанализировать ситуацию и вынести из этого урок. Зато гонора с лихвой… Ей бы родиться не мусульманкой, где-нибудь в европейской стране, чтобы жить в своё удовольствие и чувствовать себя на равных с мужчинами – подобное поведение за гранью моего восприятия.