Хозяин пустыни (СИ)

«Об интиме – не упоминаю вообще… чего нет, того нет… причём, давно» – не знаю, отчего так происходит, зачастую раздражаюсь при виде Халимы. Бесит, с чем я не в силах бороться и контролировать это не получается.
Вот и сейчас не сдержался:
– Почему Ясмина и Лабиба спят на твоей кровати? – возмутился. Подобный подход к воспитанию мне не по душе. Не одобряю.
И моё поведение объясняется просто: невольно ищу повод придраться, потому что не вижу в ней женщину, воспринимаю как сестру, и раньше-то относился ничуть не лучше. Кроме общих детей нас ничего не связывает. Десять лет семейной жизни прошло, а кажется, будто все пятьдесят, и словно мы уже состарились, не интересны друг другу и, наверное, даже противны. Поэтому с моей стороны всегда возникает недовольство, по сути – на пустом месте, поэтому она старается не показываться на глаза и избегает меня. Хотя специально обижать и унижать старшую жену никогда не стану. Опять же, изменить что-либо я тоже не в состоянии, точнее – не хочу. Бессмысленно это и бесперспективно. Так или иначе, ей приходится мириться с таким положением дел и, конечно же, терпеть. Нравится или не нравится – выбора нет и не будет.
– Нам удобнее жить вместе в одной комнате… – оправдываясь, пояснила она.
– У девочек имеется своя спальня. Они уже немаленькие, не надо с ними нянькаться и потакать всем капризам. Привыкнут и отучить потом будет сложнее. Заботы – заботами, а какие-то границы и рамки дозволенного всё равно должны быть. Гиперопекой и безумной материнской любовью добьёшься единственного результата – дочери обнаглеют.
– Пожалуйста, говори тише, не разбуди их, – Халима посмотрела виноватым и одновременно умоляющим взглядом. Едва не расплакалась, но быстро смахнула рукой выступившие слёзы. – Завтра наши дочки у себя будут ночевать. Обещаю. Прости, это больше не повторится. Только не наказывай нас – прошу.
«Наказать?» – ну и заявление…
Не собирался делать этого. И лишь сейчас осознал, как сильно она боится меня. Чего опасается? Того, что могу разлучить с детьми или того, что внезапно ударю? – чего и в мыслях не было. Неужели, я похож на монстра – бесчувственного бездушного чудовища в людском обличье? Не задумывался об этом глубже, какое впечатление произвожу. Вероятно, и Диана считает точно так же…
Ладно, оставлю фразу без внимания. Разбираться с этим нет желания. В данный момент это волнует и заботит в последнюю очередь.
– Накинь на себя что-нибудь. Пойдёшь со мной. Разговор есть, – сказал сквозь сомкнутые зубы. Злюсь, хотя пытаюсь не показывать, насколько раздражён.
Жена кивнула. Надела халат и покрыла голову объёмным платком.
***
Мы пришли в мой кабинет.
– Располагайся, – указал ей на кресло.
Сам присел на край стола, скрестив руки на груди.
Халима послушно выполнила приказ – наверняка именно в таком контексте восприняла мои слова. Молча, смотрит в ожидании продолжения.
– Ты ведь уже в курсе: сегодня мне привезли женщину в качестве подарка, – начал с главного.
– Тема номер один. Об этом говорят все в доме, в том числе прислуга… – ответила она с безразличием, как успел заметить.
В принципе, ничему не удивлён: жена ко всему происходящему вокруг относится спокойно, без претензий и эмоций, если это не касается детей, разумеется.
– Тебе необходимо втереться в доверие к той девушке. Дружить с ней я не предлагаю, только общение. Будешь внимательно наблюдать и следить за любыми изменениями в её поведении. А потом докладывать обо всём.
– Я сделаю так, как захочешь, ты же знаешь: можешь всегда рассчитывать на мою помощь, если надо…
– Но что? – нотки сомнений отчётливо уловил в голосе Халимы.
– Зачем? – спросила она, поставив в ступор.
Какой простой и, в то же время, сложный вопрос…
– Зачем тебе это надо? – повторила Халима. – Есть какие-то проблемы, с чем не можешь справиться сам? Но при чём тут я?
«Как точно подмечено…» – да, возникли трудности, но признаться открыто в этом – ни за что не признаюсь.
Даже не знаю, как объяснить ей, для чего мне необходима более подробная информация о Диане, ведь ничего от этого не изменится в глобальном смысле – не откажусь от девушки и не отпущу, ни при каких условиях, как бы ни умоляла и ни рвалась на свободу. Для себя всё уже решил, в чужом одобрении моих поступков не нуждаюсь.
 
И помощь требуется не с точки зрения советов другого человека, а, как ни странно, интересует мнение именно старшей жены, которое я пусть и не обязан учитывать, хотя готов выслушать любые выводы. Она единственная в доме, кому могу полностью доверять, кто не станет плести интриги за моей спиной, кто не предаст и не осудит, несмотря на наши довольно прохладные взаимоотношения. А какие мысли её посетят, когда познакомится с Дианой, всё-таки важно понять, иными словами – хочу узнать женский взгляд на ситуацию.
Кто как ни Халима будет честна со мной.
Помимо этого, есть у неё особое качество характера – умение располагать к себе, своим мягким влиянием на людей способна выяснить то, чего я не в состоянии сделать – до банальности, мне не хватает терпения и выдержки. Плюс ко всему, она искренняя, дружелюбная, добрая и, главное, независтливая, не опустится до подлостей. Вполне возможно, я воспользуюсь её ценными наблюдениями в дальнейшем поведении с девушкой, и тогда приму незамедлительные меры по предотвращению бунта.
– Сказал ведь уже… – озвучивать некоторые причины моих сомнений совсем нет желания, и никогда сознаюсь, что появление Дианы заставляет меня испытывать слабость и некую растерянность, чего со мной не случалось прежде.
– Почему я? – осторожно, но всё же настаивает она (и на эту тему я тоже не стану говорить). – Какова моя роль и задача в твоих планах?
– Пообщайся с ней о разном, расспроси обо всём, обрати внимание на её настроение, как реагирует, с какой интонацией отвечает, будет ли жаловаться, просить о помощи и прочее. Потом доложишь.
– Предлагаешь следить, значит… – жена шумно вздохнула. Ей явно не по душе подобная затея. Впрочем, молчит об этом и не будет высказывать претензии вслух, даже если недовольна – не покажет истинных эмоций. Не посмеет перечить. – Опасаешься, что она сбежит? – зато своими вопросами попадает прямо в цель.
С одной стороны, это хорошо – не надо долго и упорно что-то разъяснять, а с другой – мне не нравится, насколько легко Халима угадывает мои мысли.
– Не исключаю. Допускаю такой сценарий развития событий, – «и бегства не допущу!». – Какая конкретика ещё нужна? Вроде бы ясно выражаюсь.
– Удерживаешь эту девушку насильно, так получается? И подарком является только в твоём представлении, а по фату – пленница… – она нахмурилась и покачала головой. – Как её зовут?
– Диана. А вот остальное – тебя никак не касается, – раздражённо прошипел. И машинально сжал руки в кулаки.
Халима заметно изменилась в лице. Испугалась. Взволнованно дрожит.
– Сделаю, как пожелаешь, – заметно занервничала, а голос прозвучал надрывно. – Когда приступать?
– В моё отсутствие будешь приглядывать за ней, если мне придётся по срочным делам отлучиться.
– Я поняла. Это всё или будут ещё указания?
– Убеди девушку, что жить здесь и быть моей любовницей – не самый плохой вариант.
Она быстро кивнула в ответ.
Наверное, я рассуждаю цинично, несправедливо, грубо и, отчасти, жестоко – не должен разговаривать с женой о другой женщине, которую хочу до умопомрачения, но моя совесть спит глубоким сном. Не испытываю вины. Да и Халима едва ли обиделась или оскорбилась – всегда спокойно относилась к гарему и наложницам.
Поэтому добавил:
– Диана ничего не должна узнать о наших договорённостях. Просто веди себя так, будто пытаешься подружиться с ней.
– Хорошо. А ты был у Алии, уже видел малышку? — аккуратно поинтересовалась.
– Нет. Вы обе огорчаете меня, хоть в третий раз женись. Или, наоборот, может быть от вас избавиться и развестись? — взял паузу несколько секунд, чтобы она правильно услышала мой посыл. И ведь я не шучу. Затем продолжил: — Иди спать, больше не задерживаю. Надеюсь, мы поняли друг друга.