История третья. Так не бывает (СИ)

— А это вообще как?
На что получила вполне профессиональный ответ:
— С трудом. Вам может помочь? — Молодой человек стоял на фоне хрен-знает-для-чего-вообще-нужных игрушек. Некоторые даже моя весьма буйная фантазия не осиливала хотя бы мысленно куда-то применить. Разве что вместо бюста какого-нибудь мыслителя на тумбу. А что? Какие времена, такие и “мыслители”.
— Помогите, пожалуй… — Я задумчиво крутила “фигню” в руках. — Мне бы еще смазки и штаны приспустите….
В моих глазах уже зажглось предвкушение, а вот у продавца, наоборот, энтузиазма поубавилось.
— Это Вы что, для мужчины?! — Потрясение в его голосе заставило почувствовать себя отомщенной и за скабрезное предложение, и за наглую ухмылочку.
— Так Вы будете помогать или нет? — Я уже практически наступала на симпатичного, чего уж там, брюнета.
— Извините, но испытание на продавце товара не входит в перечень услуг магазина.
Ага, можно подумать, что испытание товара продавцом на покупателях — входит.
Реакция распаленного до самовозгорания Игоря была еще покруче, чем у продавца. Когда я поднесла почему-то синий силиконовый член к его заднице и слегка ткнула туда, куда он не залезет даже при всем моем желании, глаза несчастного расширились от ужаса и его собственный член благополучно спрятался в густой растительности, как охотник в камыши. Даже глазом не выглядывал, замаскировался полностью.
— Игорь, сегодня так и быть, пощажу. Но еще раз мне скажешь, что я слишком мягкая, буду твою задницу растягивать до тех пор, пока полностью не влезет. И я не шучу.
Игорька хватило еще ровно на две недели.
О том, что мы расстаемся и по какой причине, он объяснил мне по телефону, предварительно собрав и вывезя свои вещи, пока я была на работе.
И три раза повторил, что мягкая, жалка, никакая… Сучонок. Аж повизгивал от радости, что успел сбежать до моего прихода.
Сильно не хотел синего в себя. Я еще долго ржала — именно так — после этого разговора. Неужели и всерьез подумал, что исполню свою угрозу?
Наверное и правда — слишком мягкая.
Воспоминания скрутились и опустились куда-то в район малого таза, расширяясь и заставляя кровь бежать быстрее. Уже несколько месяцев как я сама. Даже в отпуске не расслабилась.
Отсутствие регулярного секса начинало сказываться и на характере, раньше я бы с большим пониманием отнеслась к истерике подопечной.
Пока стояла и рассматривала содержимое ящика, в котором мы с Игорем хранили все свои прибамбасы для укрепления отношений, от двери потянуло сигаретным дымком.
Вот срань!
Терпеть не могу застарелый запах табака, когда он въедается в стены, в мебель, кажется и в сам воздух, который нестерпимо начинает вонять то ли мусорками, то ли бомжами. В общем, на редкость отвратительный запах.
И этот запах в последнее время стал все гуще и гуще заполнять подъезд, проникая и в квартиру.
Кто-то повадился курить на лестничной площадке. Судя по свежему и пока что более-мене терпимому запаху сигаретного дыма, засранец или засранка как раз сейчас обгаживает лестничную площадку.
Ну вот ты и нарвался/нарвалась!
Есть куда выплеснуть и раздражение, и общую неудовлетворенность и злость на этот въедливый, удушающий кошмар некурящего человека.
Как была в трусах и в домашней тунике, едва прикрывающей задницу, выскочила за порог. Вот сейчас… Душа восторженно вопила в ожидании скандала. Я их не любила, но иногда нужно было выплеснуть все накопившиеся эмоции, чтобы потом застыть пустой куклой и еще несколько часов быть в просто шикарно-офигительно-пофигистическом состоянии.
Душа еще не понимая в чем дело, потирала когтистые ручонки, а тело, остановленное сразу среагировавшим на визуальную информацию мозгом, застыло с открытым ртом, не в силах произнести ни звука.
Наверное, надо было для пущего эффекта рассказать, что первой в глаза бросилась подножка коляски с покоившимися на ней искореженными босыми ступнями. Потом слабые без должного мышечного тонуса, длинные ноги, торчащие острыми коленями в разные стороны. Затем колеса за этими коленями, про шорты, обычные светлые, хлопковые, на завязках. Полная противоположность ногам — развитой торс и сильные, мускулистые руки. Одна из которых свисала свободно вдоль коляски, а вторая длинными мощными пальцами держала дымящую вонючую сигарету. Острые скулы, “раскосый” разрез глаз, узкие губы, принимающие в себя сигарету, впалые щеки, которые как раз еще больше втянулись, вбирая в рот дым.
 
Растрепанные русые волосы до плеч…
Нет, все было не так.
Глаза увидели сразу всю эту картину и тело, реагируя на наглость, с которой молодой человек курил на площадке, на его покалеченный внешний вид, и на вызов и злобу в глазах, застыло.
Такой взгляд я уже видела, к моему большому сожалению, и не раз. Сильный, дерзкий, не сломленный, но ломающий сам себя изнутри. Не смирившийся, но выплескивающий свою злость на окружающих, заставляя страдать, нервничать, мучиться, испытывать чувство вины на ровном месте… И получающий удовольствие от того, что всех вокруг начинает морально корячить и плющить.
Вроде как выскочила поругаться, а теперь не хочется. А он ждет… Сидит в этом своем инвалидном кресле, расслабленный, как хозяин положения, чуть прикрыв веки, выпускает очередной клуб дыма и ухмыляется, шарит по неприкрытому телу взглядом, отвратительно, липко. Ждет, когда взорвусь, выскажу и за вонь в подъезде, и за наглость, и за… да все равно за что. Главное, заставить меня нервничать и упиваться, зная, что все равно ничего не сделаю. Потому что.
Наверное, стоит все-таки поблагодарить некоторых моих подопечных.
— А почему не на балконе? — Старалась взять себя в руки и говорить спокойно.
Под полуопущенными веками проскользнула досада, губы сжались разочарованно.
— Порог высокий. — Рокочущий хриплый голос. Приятный до мурашек. Отвратительный в своей мужской идеальности.
— А почему не сделаете удобным? — Вопрос вырвался вместе с недоумением. Обычно в квартирах с проживающими в них инвалидами старались хоть как-то наладить быт. Как минимум удобство в передвижении.
Глаза молодого человека вспыхнули злобой, он откинул сигарету мне под ноги и, развернувшись, заехал в квартиру. Дверь захлопнулась. Оставив меня в странном состоянии: пограничном между яростью и… недоумением?
Я совершенно не поняла почему он психанул, ничего обидного или неприятного не сказала, просто поинтересовалась. Задала чуть ли не самый невинный из возможных вопросов.
Все еще находясь в некотором разладе сама с собой, подняла окурок и долго смотрела на него. Нестерпимо захотелось прикоснуться губами к той части где фильтр, которой касались его губы, возможно даже язык.
Тьфу, пакость какая! Елена, кажется ты извращенка.
В дом нести окурок почему-то не хотелось, поэтому пришлось спуститься на пролет и выкинуть его в мусоропровод.
Пытаясь выкинуть образ незнакомца… А ведь и правда незнакомца, я даже не удосужилась узнать его имя, сразу накинулась с вопросами. Впрочем, и он не выделился воспитанием, только раздевая глазами, да нахамив… Практически.
Так вот, пытаясь выкинуть образ незнакомца из мыслей, а то он все в них курил и выпускал дым, складывая губы самой сексуальной буквой “о”, которую мне когда-либо приходилось видеть, вернулась в квартиру.
Сосед соседом, а надо было готовить ужин. Занимаясь нарезкой овощей и выкладывая слоями на противень, прислушивалась к звукам за стеной, испытывая отвращение к самой себе и одновременно извращенное возбуждение, сопряженное с любопытством.
В квартире было тихо, потом хлопнула входная дверь и послышался женский голос. Мужской ответил не сразу. И ответил не сразу, а самое странное, что ответил очень громко. Возникла пауза. Затем я услышала звук удара по голой коже и вскрик, шлепки и крики продолжались и продолжались.
Почему-то сегодня это не возбуждало, а доводило до бешенства. Я понимала, что это не любовная игра. Он выплескивает свою злость, этот засранец попросту издевается над своей женщиной. Мерзко. Как же это мерзко. Мерзко. Так и хотелось вцепиться в эти бесстыжие глаза.