Винки

— Пульса нет! — кричали они, и Винки чувствовал сильный толчок от электрического разряда.
— Реакции нет. Давай еще!
Разряды тока были очень сильными, но медвежонок молчал. Когда врачи и медсестры теряли уже всякую надежду на спасение пациента и собирались констатировать смерть, Винки начал тихонько напевать: «Пип… пип… пип».
Его подражание кардиомонитору было далеко не блестящим, но это было не так уж и важно. Один за другим медики воодушевленно поднимали головы. Этот момент игры нравился Винки больше всего.
— Вы опять сделали это, доктор! — говорила какая-нибудь хорошенькая медсестра.
— Спасать жизни — моя работа, — отвечал красавец врач.
Две дыры от пуль в теле пациента нашла уборщица по имени Франсуаз: одна дыра была спереди, другая — на спине. Ей пришла в голову неглупая мысль просто взять и зашить их иглой с нитью, которую она нашла в кладовке. Это случилось на второй или третий день пребывания Винки в клинике, в тот момент, когда охранники-полицейские спали. Франсуаз решила зайти на цыпочках в палату, когда услышала стон. У нее было смуглое гладкое лицо, как у Винки; волосы были собраны заколкой и по цвету напоминали его мех; ярко накрашенные глаза были такого же светло-карего цвета, как и у него. Она разглядывала его спокойно, с нескрываемым любопытством. Впервые в жизни интуиция подсказала ему, что этому человеку можно доверять. Он приподнял детскую больничную сорочку и лапой, на которой свободно болтался наручник, указал туда, где ему было больно, — на левую сторону плюшевого живота: оттуда сыпались опилки. Женщина посмотрела на рану своими прекрасными карими глазами, чудно гармонировавшими со смуглой кожей.
Когда Франсуаз зашивала рану, Винки было больно, но не сильно: лишь когда игла вонзалась в него — спасительница была чуткой швеей.
В рентгеновских лучах видны его металлические части
— Еще маленькой девочкой я обожала наводить порядок. Не знаю почему, — сказала она очень тихо, дабы не разбудить спящего офицера. Хотя у нее было французское имя, акцент указывал на иное происхождение. — Но в прошлом году новое начальство выкупило больницу за копейки. Теперь приходится работать за двоих… — Она засмеялась, словно заговорщик. — У меня будут большие проблемы за нарушение правил… Хорошо, медвежонок, теперь повернись ко мне спиной. — Счастливый, Винки повернулся к Франсуаз спиной, и женщина принялась за вторую рану. — Сюда я приехала из Египта в 1967 году. Все из-за того, что моя подружка Марианна бросила меня в день, когда мне исполнилось восемнадцать лет. Она сказала: «Франсуаз, то, что мы делаем, неправильно». В этот же день я решила «Черт, я еду в Америку». — Она захихикала. — Я больше никогда не хотела видеть ее. И что же ты думаешь? Через два месяца Марианна приехала сюда тоже. С тех пор мы вместе. — Франсуаз затянула последний узелок. Нить была ярко-розовой, как и ее униформа Тихо засмеявшись снова будто напевая песню, она вымолвила: — Ведь ты не знаешь своей судьбы, медвежонок…
  
3
 
В течение последующих дней Винки заметно поправился. Из него больше не сыпались опилки. Сидя на больничной койке, он смотрел телевизор. Когда прославленный врач, доктор медицинских наук, заметил на пациенте розовый шов, он просто сказал коллеге:
— Похоже, операция прошла успешно.
Винки не стал разубеждать их в том, что это не современная медицина вылечила его. Он начал есть, медперсонал баловал его разными деликатесами. В качестве благодарности Винки разрешал им брать у него пробы стула.
Полиции он ничего не позволял. После того как они сказали ему: «У вас есть право хранить молчание», — Винки больше не слушал их. Он ведь и до того ужасного момента ни с кем не разговаривал, кроме своего ребенка. Он и сейчас с удовольствием молчал. Само собой разумеется, что защищать себя он не собирался.
 
Каждый день к нему для допроса приходил детектив, задавал вопросы, касающиеся таких-то событий, произошедших в таких-то местах, тогда-то и тогда-то. Винки больше не любовался на большую седую голову детектива.
— Теперь, мисс Винки, если, конечно, это ваше настоящее имя, — начинал он обычно. Вопросы, следовавшие за этими словами, настолько сбивали допрашиваемого с толку, что ему понадобилось несколько дней для того, чтобы хоть как-то понять, в чем же его все-таки обвиняют. — Мы нашли старика, который неглубоко закопан в землю рядом с хижиной. Там вы его и бросили, — гневно проговорил детектив. — Он узнал, чем вы занимаетесь, и попытался остановить вас, поэтому вы его убили, разве не так? РАЗВЕ НЕ ТАК?
Медведь вздрогнул, но не из-за этого ужасного обвинения, а из-за того, что вспомнил о человеке, похитившем его ребенка.
Винки хотелось кричать, но он лишь посмотрел в окно и мысленно вздохнул. Мысленно потому, что вздохни он по-настоящему, это бы лишь повлекло за собой очередные вопросы. На улице светило солнце. Он слышал дыхание детектива. Он начинал испытывать неприязнь к полиции как таковой, хотя понимал, что обобщать нельзя.
— Винки, Хинки, Слинки, Стинки — мне все равно, — сказал детектив. — Мисс или мистер Как-Вас-Там-Звать, не думайте, что ваши деяния сойдут вам с рук.
Винки особенно запомнилось последнее «имя» — «Стинки». «Мисс Стинки, — подумал он. — Мисс Стинки».
Детектив следил за взглядом медведя, который рассматривал пейзаж за решетчатым окном, но увидел в нем лишь голубое небо. Он пытался собраться с мыслями. Они проносились в его голове все более и более бешено. Винки — видит все. Хинки — хихикает над всеми. Слинки — слиняет ото всех. Стинки — стянет все, что плохо лежит.
— На кого ты работаешь? — кричал детектив.
Винки зевнул. Наверное, стоило сразу сказать полицейскому, что он солгал, что Стинки и есть его настоящее имя.
Каждую ночь главный следователь беспокойно ворочался в постели.
«Инопланетянин, — размышлял он. — Дьявол. Привидение. Антивещество. Урод, страшный результат невыразимого морального разложения. Существо, появившееся на свет по ошибке во время неудавшегося эксперимента какого-то сумасшедшего. Гибрид человека и животного. Экстремальное оружие. Уловка властей. Мутант, последствие химической катастрофы, глобального потепления, воздействия нервно-паралитического газа, радиации. Ненормальное дитя природы. Прогресс в эволюции, которого нам не понять. Динозавр, проснувшийся после сотен миллионов лет. Путешественник во времени. Из другой реальности, из другого измерения. Существо, ранее считавшееся мифом. Редкая энергетическая структура, сгусток фотонов. Послание из Вселенной. Он сказал, что прощает меня. Божья кара…»
Детектив посмотрел на цифры, высвечивающиеся на часах: 3:15 утра. «Дьявол», — побормотал он и положил подушку на голову. Зазвонил телефон, но он не услышал звонка.
«Может, это существо и невиновно. Может, оно последнее из рода. Может, это просто вероотступник. Может, это вожак стаи. Может, их целая раса, обитающая в Чернобыле…»
— Я видела статью о тебе, — прошептала Франсуаз, присаживаясь на край кровати Винки. Теперь она приходила почти каждую ночь, потому что полицейская охрана всегда засыпала ровно в три часа ночи. — Медвежонок, пишут, что ты создаешь бомбы! — Она едва сдерживала смех.
Винки не хотелось разговаривать даже с Франсуаз. Однако он частенько ей улыбался и даже позволял себе хихикать вместе с ней. Давненько он не смеялся!
— И пишут, что ты девочка?! — Франсуаз сделала чересчур удивленное лицо. — Я была уверена, что ты мальчик! Ты мне напоминаешь моего брата.
Винки многозначительно пожал плечами.
— А… Хорошо, — сказала Франсуаз, сообразив. Она провела рукой по своей короткой стрижке. — Вот почему ты напоминаешь мне брата.
Франсуаз никогда прежде не говорила о своем брате, но Винки тут же примерно догадался, что она имела в виду. Когда она доставала газету, Винки наслаждался тем, что оказался в центре ее внимания.