Киберклан 90.200.10. Книга 1: Сабаи (СИ)
— Да я, собственно не ждал никого… Просто искал, эээ… друзей.
— Мне нравится ваш настрой, молодой человек! — Незнакомец отошёл от двери, словно демонстрируя, что он меня вовсе не задерживает. — Пожалуй, мы и вправду могли бы стать хорошими друзьями. Добро пожаловать на Шамбалу, господин Сабаи! Это ведь вы, верно?
Так. Мои данные уже переслали этому хмырю. Лучше бы у них бары так оперативно работали!
— Допустим, — ответил я. — А вы, собственно, кто?
Незнакомец спохватился:
— Ах, да! Где мои манеры? Я Эрик Ларсон, смотритель института, вот уже двадцать четыре года!
— Вы представитель клана Сансара? — поинтересовался я.
— Полноте, мистер Сабаи, к чему эти формальности? — Эрик махнул рукавом халата и добродушно улыбнулся, но тут же поспешно добавил: — Конечно, я не хочу никоим образом оскорбить славный дом Сабаи и клан Этанару, к которому вы, несомненно, принадлежите.
Подозрительный субъект согнулся в глубоком поклоне.
Ну-ну, перечисли ещё всех членов моей семьи и наложниц, хитрый жук!
— Увы, я сразу вынужден вас предупредить, — продолжил субъект, отчего я снова было напрягся, — что Шамбала не сможет удовлетворить ваши потребности в настоящее время.
— А вам известно, что мне требуется?
— В некотором смысле все мы ищем одного и того же, — туманно ответил старичок и приосанился, словно позировал для портрета, под которым напишут этот пыльный афоризм.
— Я не ботинки искал.
— И правильно! — Старичок радостно улыбнулся. — Чего их искать, вот же они!
И потряс туфлями над головой.
— Э… ну да.
Ладно, старик, этот раунд за тобой.
— И всё же, — продолжил Ларсон, обуваясь, — в данном случае речь идёт скорее о подходящем человеке. Как вы могли убедиться, некий господин, известный как Каташи Закиро, не почтил наше заведение визитом.
— А откуда вы тогда о нём знаете? — насторожился я.
Обезоруживающая улыбка редеющих жёлтых зубов вновь рвалась в бой:
— Всё очень просто, это часть нашей работы — всё знать!
Я усмехнулся:
— Ну надо же, как мне повезло! Может, вы тогда скажете мне, где он находится сейчас? А то, понимаете ли, борозжу космос почём зря, а меня в следственном изоляторе дожидаются.
— Разумеется, знаем, — кротко кивнул Ларсон.
Кажется, он не понял сарказма, потому что был занят разнашиванием туфель. Притопывая и раскачиваясь на носках, он кружил по приёмной и улыбался.
— Так где же он?
— Резоннее спросить — «когда».
Отлично, теперь ещё цитатами говорить начнём? Ладно, мы это тоже умеем.
— Вы втираете мне какую-то дичь!
— О, ничуть, — количество невыкупленных намёков на один квадратный кубометр продолжало расти. — Опять же, прошу меня извинить. Непосвящённые часто путаются в наших терминах. Знания, которыми мы располагаем, требуют некоторого… расширения сознания. Понимаете?
На что он намекает?
— Спасибо, но не употребляю. Обойдёмся… без расширителей.
Мне не понравилось выражение старческого лица, когда он, прищурившись, спросил полуигриво:
— А как же псевдолаймы?
И про них знает. Уууу, колдун е…
Тут сверху что-то глухо ударило и перекатилось. Я взглянул на потолок. Ничего, кроме ксеноновых ламп и нескольких вентиляционных решёток с мелкой сеткой. То ли игра света, то ли сказалось нервное напряжение, но мне почудилось, что с той стороны промелькнула слабо различимая тень.
— Паразиты, — пояснил старик. — Кто-то из туристов завёз на станцию небольшую популяцию валькров. Они расплодились в вентиляции по всей Шамбале. Зверьки безвредные, но порой очень шумные. И обожают оптоволокно.
— Итак, — напомнил я, — где же мне искать господина Закиро? А заодно Люси Уайт и того Мутеки, что были здесь до меня
Старик помедлил:
— Кхм… Если сразу к сути, то в данной временной точке господина Закиро не существует. Но это совершенно нормально! Такое случается, при определённых обстоятельствах. Мы называем это лимбической ошибкой. Если постараться, можно отыскать погрешность в летописях. Наверняка они охватывают тот временной отрезок, в котором Закиро пребывает теперь.
— Вы ведь понимаете, что я ни черта не понял? — уточнил я.
— Ну, разумеется! — И опять эта улыбочка. Нашёл, блин, чему радоваться! — Типичная реакция непросвещённого. Но не отчаиваетесь! Дайте мне немного времени, и мы во всём разберёмся.
— Не думаю, что у меня есть время. Ужасно тороплюсь.
За мной наверняка гнались.
— Поверьте, оно того стоит, — доверительным шёпотом заверил меня старик. — Вы ведь хотите снова увидеться со своими друзьями?
— Скорее всего я об этом пожалею, но да.
— Прошу за мной, мистер Сабаи, я введу вас в курс дела.
Всё-таки я сел на ракету до очередной шизы.
Под потолком снова что-то задребезжало. Ларсон пристально зыркнул на предполагаемый источник звука и нахмурился — в первый и последний раз за всё наше знакомство. Звук исчез. А я поплёлся за бодрым старичком, который безбожно шаркая туфлями по гладкому полу, направился в боковой коридор, служивший чем-то вроде интерактивной экспозиции.
Там стояли различные абстрактные скульптуры с голо-табличками, а на стенах висели информационные экраны, но всё это добро было отключено. Смотритель неторопливо шаркал мимо них и так же неторопливо бубнил, изредка коверкая слова и путая ударения:
— Итак, мистер Сабаи. Полагаю, вам уже известно о Шамбале?
— В общих чертах.
— Хорошо. Хорошо. Подозреваю, что вы отнеслись к нашим промо-материалам с иронией. Немудрено. Я давно предлагал ректорату снять новую виртуалку, ведь старой уже больше сотни лет, да и выглядит она как школьная театральная постановка! Старший искатель заявил, что это бесцельная трата времени и ресурсов. Мол, итог предопределён и неизменен. Но не будем о грустном. Суть в следующем. Группа учёных совершила обратный скачок во времени, из недалёкого — относительно сегодняшнего дня — будущего.
— Разве это были не беглые преступники? — удивился я.
— Не будем углубляться в риторику. Преступник тоже может быть учёным, верно? В конечном счёте, они открыли миру целый пласт науки, прежде неизвестный и мало изученный. Суть его сводится к тому, что практически любому современному человеку доступна возможность переносить сознание в другое тело.
— Да вообще-то уже лет двести как! — заявил я.
— Конечно-конечно! — кивнул Ларсон. — Нейрошаманы проделали колоссальную работу. Но иначе. Учёные Шамбалы изобрели качественно иной подход к ментальным путешествиям. Благодаря нашим открытиям, сознание путешественника больше не ограничено ни техническими рамками, ни пространственными, не временными.
— То есть, можно перенести сознание в чьё-то тело в прошлом или будущем?
— Браво, мистер Сабаи.
— Но насколько я знаю, нейрошаманы тоже не сидели на месте. Ведь они работают с лимбом и… ну это, умеют наводить мосты через время. Типа. Вот.
Ларсон одобрительно кивнул:
— Однако вы были бы способным учеником!
— Мне многие это говорят. Но зачем вся эта теория?
— Это была небольшая вводная перед демонстрацией, — мы добрели до другого конца зала и остановились перед бронированной дверью. — Один момент!
Старичок ловко подставил глаз к сканеру сетчатки, затем шлёпнул пятернёй по сенсорной панели. Дверь крякнула и открылась. Мы попали в странный кабинет, больше напоминающий лабораторию, делящую пространство с серверной. За длинными рядами квантовых компьютеров виднелось несколько десятков вертикальных прозрачных капсул. В них, как в больших стаканах, покоились тела мужчин, женщин, и нескольких бесполых существ с сине-зелёной кожей. Капсулы были заполнены мутноватой жидкостью, а тела опутаны сетью тончайших проводов. Я подошёл к одной из капсул. Лысый тощий чувак, с бледной кожей, парой жабр за ушами и умиротворённым выражением лица, вяло подрагивая ластовидными конечностями, дрейфовал в окружении разноцветных кабелей. Он был весь истыкан ими и походил на рыбу, запутавшуюся в водорослях. Львиная доля соединений приходилась на голову. Экран в нижней части капсулы считывал биоритмы подопытного. И каждая камера была подключена к суперкомпьютеру, которых вполне хватило бы, чтобы поработить всё человечество при очередном восстании машин. Чем бы ни занималась эта мутная контора, денег у них было до хрена.